ты готов?

В этой, казалось бы, заведомо беспроигрышной истории Тачихара умудрился выйти проигравшим. Дождь разразился с новой силой, словно бил в унисон расстроенным эмоциям – Тачихара дрожал, и холодные кристаллики дождя были здесь не причем. Просто эта чересчур реальная игра не оставила ему шансов на победу. Дзёно буквально выставил его за дверь. Впервые на памяти Мичидзо он отказался даже выслушать его. Тачихара медленно шел по туманным улицам – просто потому, что спешить больше некуда. Последний человек, к которому тянулась его душа уверенным тоном попросил его уйти. Тачихара знал, Дзёно не нужны были извинения, но все равно пошел к нему. И уже сейчас Тачихара запоздало пугается равнодушия Дзёно в момент его жалких попыток оправдаться. Лучше бы это были крики, лучше бы это были язвительные угрозы – лучше, чтобы это было что угодно, лишь бы не равнодушие. Лишь бы не его безэмоциональный голос и тихое уставшее: "Уходи". Да, Сайгику слишком сильно устал. В те короткие мгновения его тяжелого монолога он словно оголил кусочек своей души. Души, которая оказалась слишком человеческой, слишком несовершенной. Впервые на памяти Тачихары Дзёно позволил себе обиду. Но еще хуже было то, что обидел его он – Тачихара. Человек, которому Дзёно эту самую израненную душу и доверил. Вряд ли он надеялся на исцеление, вряд ли просил бы Тачихару помочь. Он лишь слепо просил о доверии и понимании, и Тачихара его подвел, жестоко это доверие растоптал. Потому что Дзёно был первым человеком, кому Тачихара должен был рассказать все о своем плане и подозрении о Фукучи. Он вошел в свою пустующую квартиру и слабо прикрыл дверь. День переезда не за горами, все-таки квартира не его, ее предоставил штаб на время внедрения в Мафию, и так как Тачихара в этой самой Мафии остался, то, конечно, к государственной военной полиции он больше не имеет никакого отношения. Дзёно не захотел с ним разговаривать, но тихо попросил дать ему время. Тачихара готов его дать, готов жить в неведении столько, сколько Сайгику понадобится для принятия решения. И если после он захочет, чтобы Мичидзо исчез из его жизни, Тачихара уверен, он сделает все, чтобы исчезнуть, предпримет все, чтобы не попадаться больше Дзёно на вид. Потому что Дзёно второй раз в жизни попросит о чем-то для себя. Тачихара ложится на кровать - прям так, в мокрой одежде, с влажными волосами и не слышит привычно мягкого голоса, который в шутку ругает его, несерьезно называет глупым мальчишкой. Потому что Тачихара остался один на один с душащей тишиной. Он не знает, сколько пролежал на кровати без движения. Кажется, уже стемнело. Кажется, уже затрепетал рассвет. Кажется, жестокой реальностью навалил новый день. День, в котором с непривычно холодной постели он встает один. Тачихара больше по памяти, чем осознанно, добирается до штаба. Он больно бьется о дверной косяк, когда уставшие от напряжения ноги просто отказываются делать шаги. Кажется, Гин спросила о его самочувствии, и, возможно, Тачихара даже что-то ответил ей, он не помнит. Хироцу настоятельно просит его отдохнуть, взять выходные, но Тачихара слабо машет рукой - ему нельзя отдыхать. Остаться одному в душной тесной комнате, наполненной слишком дорогими, слишком свежими воспоминаниями равно подписанию контракта о своем сумасшествии. В один из дней Тачихара случайно сталкивается с Тэтте – отряд Тачихары как раз покидал обезвреженное здание. Тэтте стал глотком свежего воздуха для Тачихары и его глубокой ямой одновременно. Тачихара был рад видеть бывшего наставника, рад был поговорить с ним те крохотные минуты общего затишья. Пока Тэтте не спросил о Дзёно. Он спросил Тачихару так, словно тот заведомо должен был все знать, и в душе у Тачихары все в ком сжалось - он не знал ничего. Тэтте рассказал, что после перераспределения Дзёно отправили в командировку на зачистку в другой город и с тех пор они больше не виделись. Тачихара мысленно посчитал, что с последнего разговора с Сайгику прошло уже два месяца. Два самых тяжелых месяца в его жизни. Дни то неслись в неимоверном калейдоскопе событий, то тянулись мучительно медленно. Тачихара то уходил в работу с головой, то срывался на крик в новой квартире темными ночами. Он кожей чувствовал свое одиночество, и самое страшное, что, если бы ему предложили помощь, он бы безоговорочно отказался. Потому что помочь ему мог только один человек и только своим присутствием в его жизни. Несколько раз Гин устраивала нешуточные бои в тренировочных залах стен штаба. По началу Тачихара злился, не понимал, зачем она рушит ту идиллию взаимодействия, к которой они шли так долго. Но потом он понял: Гин делала это для него. Чтобы он мог выпустить засевший в легких негатив, чтобы он мог выплеснуть свое отчаяние и безысходность не на кого-то, а в резкие выпады защиты и нападения. И Тачихара так сильно был ей за это благодарен. Но на самом деле он все стремительнее угасал. Изо дня в день силы все больше покидали измученное тело и сознание. Хироцу предложил ему обратиться к Мори – ведь босс один из лучших врачей Йокогамы, и на очередной отказ Тачихары он отчаянно предлагает сходит к врачу в ВДА. Ведь после взаимного спасения жизней друг другу Тачихара смог открыться Йосано, которая помогла ему прийти в себя после эпидемии вампиризма. И Тачихара даже почти согласился. Почти. Потому что потом случилось непредвиденное. Он попал в перестрелку. На месте образовалась воронка, четко разграничившая людей на "своих" и "чужих". На место прибыла военная полиция, и Тачихара даже заметил знакомого техника в кабине автомобиля, когда Гин повалила его на землю и прокричала. - Тебя могли убить! Она откатилась в сторону и скрылась за углом, а Тачихара, манимый неизвестным импульсом, забежал в соседний переулок, чтобы перезарядить пистолеты. И тут случилось то, что не предполагал никто. Залетая на всей скорости в поворот, Тачихара едва не сбивает с ног бежавшего навстречу военного. Тачихара окончательно путается в ногах и падает назад, выставляя голову за пределы переулка под огонь. Он не успевает среагировать, лишь тихо кричит куда-то перед собой. - Извините. И в этот момент чувствует, как его буквально за ноги затаскивают обратно и заслоняют собой, чтобы в следующую секунду выстрелить в того, кто намеревался его убить. Тачихара лихорадочно выбрасывает использованный магазин на землю, вставляет новый и поднимает голову, чтобы поблагодарить великодушного спасителя, как понимает всю тщетность попыток вымолвить хоть слово. Потому что Тачихара откровенно забывает, что нужно хотя бы дышать. Дзёно. Сайгику на слух определяет, с какой стороны выбежит следующий противник и как нельзя вовремя стреляет. Тачихара заворожено пялится на Дзёно. Дзёно, который впервые за два месяца находится так близко. Тачихара запоздало соображает, что по хорошему надо бы убрать упирающийся в живот Сайгику заряженный пистолет. Дзёно попадает в очередную цель и закрывает собой Тачихару, когда огонь приходит из другого угла. Он наклоняется к его уху и тихо шипит. - Умереть вздумал? И Тачихара наконец приходит в себя, прикрывает спину Дзёно, защищая тыл, как делал уже много раз до этого. Тогда, когда у них с Дзёно еще были общие задания. Тачихара не хочет уходить, он силой заставляет себя выбежать из укрытия и сесть рядом с раненной Гин. Он пытается сосредоточиться, но мысли летают так далеко от поля сражения, что Тачихара искренне надеется, что не станет следующей жертвой. Он старается не паниковать, старается не думать, что по тут сторону маленького разрушенного дома сидит человек, встречи с которым он так отчаянно жаждал все два месяца. Еще сильнее старается не думать, что Дзёно имеет полное право так же тихо исчезнуть, как он появился перед ним минутами раннее. К счастью Тачихары перестрелка быстро заканчивается из-за численного недостатка противника. Он в нервном возбуждении доделывает формальности и бежит к чертовой постройке, где его буквально чуть не убили пол часа назад. И где его душа наконец то смогла ожить впервые за долгое время. Тачихара в страхе огибает последний угол и бессильно выдыхает - Дзёно там больше нет. У Тачихары кружится голова. Он хватается руками за футболку и сильно оттягивает ткань – сердце болит, в груди тесно, ему невероятно душно. Хочется выть, скулить в пустоту, чтобы слышали все и не слышал никто. Тачихара отчаянно опускает руки – ему больше некуда идти, некого искать. Последний просвет стремительно угасал в его глазах. Но вдруг он чувствует, кто-то обхватывает его за талию, медленно скользя рукой вверх, опуская ладонь на грудь у области сердца. Тачихаре страшно. Не потому, что не хочет – потому что слишком отчетливо осознает, кто это может делать. Кому в принципе дозволено делать с ним все. Тачихаре больно – из легких выходит последний воздух, а сердце, подгоняемое кровью, работает в два, в три раза быстрее, Тачихаре кажется, что он задыхается. Дзёно произносит тихо, с мягкой улыбкой в голосе. - Тачихара, не бойся, я не укушу. Тачихара замирает, забывает, как двигаться. Боится, что любое движение может спугнуть этот до жути приятный сон. Ему хочется сделать шаг назад, прижаться спиной к груди Сайгику, ощутить реальность происходящего своей кожей и наконец-то выдохнуть с облегчением. Но он не имеет на это право, Дзёно все еще не дал ответ. Дзёно медленно водит рукой в области его сердца, словно успокаивая взбунтовавшийся разум. Он наклоняется к уху и шепчет. - Вот так, молодец, успокойся. И Тачихара чувствует его горячее дыхание на своей шее. Он хочет повернуться, но Дзёно, надавливая на его плечо, безмолвно просит остаться, постоять так еще немного. Он опускает руки, сцепляет их в прочный замок на животе Мичидзо и тихо выдыхает. - Я заставил тебя ждать, прости меня. И Тачихара чувствует, как крупными каплями скатываются слезы с подбородка, как из груди выбивается всхлип. Он готов стоять так вечно, лишь бы была гарантия, что Дзёно останется, что он не уйдет больше. Что Сайгику его простит. Но к несчастью Тачихары Дзёно быстро расцепляет руки и отходит в сторону. Тачихара выть готов, просить, умолять, лишь бы Дзёно продолжал сладкую пытку и дальше. Но в следующую секунду до него доносится голос Гин, и Тачихара понимает причину поспешности Сайгику. - Тачихара? Ты в порядке? Мы уезжаем, тебя ждать? Девушка проходит взглядом по военному и с легким поклоном приветствует его, Дзёно кивает в ответ. Гин, наверное, все понимает и быстро уходит. Дзёно хлопает Тачихару по плечу и демонстративно проходит мимо него. - Мы скоро встретимся, Тачихара-кун, жди гостей. Тачихара поспешно вытирает лицо и уходит вместе с Гин. Только на пороге квартиры он резко осознает свой провал – он ведь переехал, а Дзёно об этом не знает. Тачихара сильно паникует и даже думает поехать на прежнее жилище и уже открывает дверь, как второй раз за этот день сталкивается с человеком у дверей. Дзёно легко улыбается. И Тачихара слишком счастлив осознавать, что это та самая улыбка. Улыбка, которой Дзёно улыбался по утрам, которую показывал именно ему. Улыбка, которую так сильно любил и по которой так сильно скучал Тачихара. - Уже уходишь? Дзёно делает шаг назад, освобождая ему проход и Тачихара выпаливает первое пришедшее на ум. - Пожалуйста, не уходи. От страха он спешно закрывает дверь за Сайгику. Он не успевает осознать собственные мысли – руки действуют быстрее, чем тревожный звоночек в голове кричит: "Нельзя! Еще рано!" Тачихара хватается за спину Сайгику и обнимает, прижимая к себе так сильно, словно Дзёно в любой момент может раствориться. Он повторяет словно самому себе. - Пожалуйста, не уходи. Но Дзёно не уходит. Он накрывает прохладными после улицы ладонями руки Мичидзо и мягко, успокаивающе проводит большим пальцем по тыльной стороне. - Дзёно, я виноват, прости меня, умоляю, только не уходи больше. Я не вынесу еще одного ухода. Дыхание у Дзёно ровное, он дышит спокойно, словно давно готов к этому разговору. - Если я скажу тебе, что ты не виноват, ты ведь все равно не поверишь? Не поверит, потому что это не правда. Поэтому Дзёно формулирует свой ответ по-другому, и Тачихаре хочется верить ему, ведь Дзёно не из тех, кто будет врать. - Я давно простил тебя, Тачихара. Мичидзо прислоняется щекой к его плечу. На душе впервые так спокойно. - Ты ведь не уйдешь больше? - Я не уйду, пока ты сам этого не захочешь. И Тачихара улыбается, улыбается, улыбается, словно умалишенный. - Тогда тебе придется задержаться. Навсегда.