Что-то, что мы делаем сейчас

Сегодня вечер пятницы. Бак и Эдди чудесным образом получают три выходных дня подряд. В выходные. Возможно, это не так уж и чудесно, потому что в эти дни они работали в паре и тройке, чтобы заработать. Кристофер возвращается из лагеря в воскресенье днем, и Эдди захотел еще один выходной, прежде чем вернуться к полноценному отцу. Бак вскочил в тот поезд, как только Эдди упомянул об этом. Итак, сегодня вечер пятницы, и перед ними на кофейном столике стоят две большие пиццы. Они решили провести марафон «Миссия невыполнима». Они отработали 24-часовую смену, которая закончилась этим утром. Они оба проспали до полудня. Эдди на своей кровати, Бак на кровати Кристофера, его ноги свисали с края. Они слонялись по дому, убирались и стирали в надежде, что смогут просто наслаждаться весь субботний день. Пиццу принесли в 6 вечера, и они запустили первую «Миссию невыполнимо». Они почти закончили с третьей частью, и к этому моменту оба изрядно пьяны. Они начали с пива, но в какой-то момент принесли виски. Совсем немного для каждого из них, но достаточно, чтобы тепло поселилось у них в желудках и принесло расслабление, к которому они оба стремились весь день. Ноги закинуты на кофейный столик, их плечи едва соприкасаются, а головы наклонены друг к другу. — Ты думаешь, это странно, что у нас выходной в пятницу, и мы просто сидим здесь вместе и смотрим фильмы? — ни с того ни с сего спросил Эдди. — Что, я тебе надоел? Эдди постукивает ногой по ноге Бака. — Нет. Я просто… мы двое симпатичных одиноких пожарных из Лос-Анджелеса. Мы даже не думали о том, чтобы пойти в бар. Или куда угодно, где вы могли бы найти людей для знакомства. — Мне не нужно выходить и знакомиться с новыми людьми, — Бак пожимает плечами. — Почему? Они просто появляются у твоей двери? — Да. Я как сирена. — Бак. Я серьезно, — Эдди раздраженно качает головой. — Ты ни с кем не встречался после Эли. Ни с кем. Если только ты не скрываешь это от меня. И это было больше года назад. — Смотрите, кто говорит. — Это другое. Шеннон умерла. И мы были женаты. К тому же, отцу-одиночке трудно встречаться. — Ты знаешь, я могу присмотреть за Кристофером. Это не должно быть причиной, чтобы не встречаться. Что-то неопределенное бурлит в животе Эдди. — Я этого не хочу. — И что? Ты просто собираешься вечно быть одиноким, потому что у тебя есть ребенок? — Может быть. По крайней мере, пока. Это слишком сложно. Но тебе стоит выйти и познакомиться с людьми твоего возраста. — Ладно, дедушка. Ты примерно на 5 лет старше меня. — Дело не только в возрасте. Быть отцом — причем отцом—одиночкой — это целая жизнь вдали от того, чтобы быть 28-летним холостяком. Бака это раздражает. Он не уверен, что его так сильно беспокоит в словах Эдди, но ему это определенно не нравится. — Конечно. Да. Наверное, я не могу знать, насколько сложна твоя жизнь. Не то чтобы я не бываю здесь каждый день, чтобы видеть это. — Это моя точка зрения. Ты здесь каждый день. Большинство ночей. Ты никогда не встретишь кого-то подобным образом. И все. С Бака хватит. Он чувствует то же самое, что и тогда, когда не смог вернуться к работе и когда встретил Эда. Как аутсайдер. Как будто его недостаточно. Или слишком много. Как будто он никому не нужен. — Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, все, что тебе нужно сделать, это сказать это, — Бак встает, немного пошатываясь от выпивки. — Я собираюсь вызвать такси и убраться из твоего пространства. — Что? — вскакивает Эдди. — Нет. Бак, это не то, что я имел в виду. Бак изо всех сил пытается обуться. Ему удается натянуть один кроссовок, опираясь рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. Он хватает свою вторую туфлю, но Эдди подбегает к нему и выхватывает ее у него из рук, швыряя через всю комнату. — Зачем ты это сделал? — Чтобы ты не ушел. — Что ж, очень жаль. Я больше не хочу здесь быть. — Только потому, что ты думаешь, я не хочу, чтобы ты был здесь. — Подожди, — Бак морщится. — Теперь я в замешательстве. Он пытается протиснуться мимо Эдди, чтобы забрать свою вторую кроссовку, но их длинные и свободные конечности усложняют движение. В результате получается ужасная комедия ошибок. Бак спотыкается о ногу Эдди, из-за чего Эдди тянет Бака к себе. Они вращаются и заканчиваются тем, что Эдди падает на стену и увлекает Бака за собой. Сила хорошо развитых мышц Эдди оказывается слишком велика, и Бак обнаруживает, что врезается Эдди в грудь, его голова ударяется о стену позади Эдди. Им обоим требуется время, чтобы сориентироваться. Как только они приводят свои мысли в порядок, Бак понимает, что его голова уткнулась в шею Эдди, и он чувствует, как руки Эдди заключают его в самые интимные объятия, которые они когда-либо дарили друг другу. Он ждет, когда Эдди осознает и отпустит, но этого не происходит. Эдди знает, что должен отпустить, но он боится, что если он это сделает, Бак уйдет. И он не может позволить этому случиться. Он не хочет быть один. Какими бы замечательными ни оказались последние две недели, огромная часть этого была связана с тем, что Бак был рядом почти каждый день. Он чувствовал себя виноватым, наслаждаясь недетским времяпрепровождением без Кристофера, но присутствие Бака достаточно отвлекло его от этого чувства вины. И знание того, что Кристофер хорошо проводит время в лагере, очень помогло. Но теперь Эдди думает, что если Бак уйдет сегодня вечером, все это закончится. И они начнут отдаляться друг от друга. И в конце концов они станут просто коллегами. Бак будет время от времени заходить и водить Кристофера в зоопарк или парк, но исчезнут обычные вечера кино и семейные ужины. Это будет соломинкой, которая сломала спину верблюду. И Эдди не может позволить этому случиться. Не помогает и то, что дыхание Бака на его шее делает с его желудком нечто такое, чего он никогда раньше не чувствовал. Даже с Шеннон. Вся кровь отливает у него от головы, и он почти уверен, что виски тоже сильно ударило по нему. Все это приводит к тому, что Эдди поворачивает голову к шее Бака, так что они дышат друг на друга, касаясь губами кожи. Баку удается откинуть голову назад, чтобы посмотреть Эдди в глаза. Между ними что-то происходит. Эдди может честно сказать, что он никогда не думал о том, что собирается сделать, но внезапно это становится очевидной вещью, которую ему, вероятно, следовало сделать несколько месяцев назад. Даже годы назад. Прежде чем он успевает передумать, Эдди целует Бака. Он чувствует, как Бак задыхается, но не отворачивается. Поцелуй целомудренный, губы на губах. Но Эдди позволяет себе пососать верхнюю губу Бака, и он может честно сказать, что никогда не чувствовал ничего подобного. И это всего лишь поцелуй. Непрошеный, он вспыхивает, увидев Бака, лежащего, растянувшись, на своей кровати, и он не может слишком долго зацикливаться на этом образе, потому что думает, что может взорваться. Эдди заставляет себя отстраниться, чтобы оценить чувства Бака. Но как только их губы расходятся, Бак хватает Эдди сзади за шею и притягивает обратно. Что ж, это один из способов узнать, что Бак чувствует по этому поводу. Поцелуй больше не целомудрен. На самом деле, Эдди не знал, что поцелуй может быть таким сексуальным. Язык Бака немедленно оказывается у него во рту, массируя язык Эдди, царапая его зубы. Бак прижимается к Эдди каждым дюймом своего длинного тела, зажимая его между Баком и стеной. Обычно это может вызвать у него посттравматический синдром. Если не из-за войны, то из-за того, что он оказался в ловушке в том колодце. Но Эдди отчетливо осознает, что к нему прижат Бак. Бак, его лучший друг. Бак, человек, которому он доверяет больше всего в этом мире. Бак, который никогда бы не причинил ему вреда намеренно. Бак, который после судебного процесса сделал все, что в его силах, чтобы никогда больше не причинять Эдди вреда, намеренно или нет. Эдди всегда учили быть добытчиком, защитником, мужчиной. Этому научил его отец, научила его культура, научила его страна. И он держал себя в руках с помощью скотча и пустых заверений с тех пор, как Шеннон забеременела. Он мог это сделать, потому что должен был. Потому что он мужчина. Он тот, от кого все зависели. Но что-то происходит здесь, сейчас, когда он зажат между Баком и стеной. Эдди отпускает. Его мышцы расслабляются, но тело не сдвигается ни на дюйм. Он знает, что Бак может почувствовать момент, когда он отпускает, потому что мышцы Бака напрягаются, когда он увеличивает слабину. Их члены уже давно трутся друг о друга через джинсы, и это хорошо, но этого недостаточно. Бак, кажется, согласен, но то, что он делает, чтобы изменить их обстоятельства — это то, чего Эдди не мог представить во всех своих самых смелых фантазиях. Не то чтобы у него когда-либо были фантазии, близкие к этому. Теперь он понимает, что это то, чего он так сильно хотел, что даже не позволял себе думать об этом из страха, что никогда этого не получит. Бак поднимает ноги Эдди вверх и обхватывает его за талию, тащит Эдди за собой и несет его через столовую, по коридору, в комнату Эдди. Все это время его язык продолжает исследовать рот Эдди, и если он может стать тверже, он это делает. За мгновение до того, как Бак осторожно укладывает Эдди на свою кровать, Эдди не может не думать, что именно поэтому все эти девушки сходили по Баку с ума. Именно по этой причине Бак, казалось, всегда ложился в постель с женщинами, независимо от того, как сильно он хотел иметь настоящие отношения, основанные на чем-то большем, чем секс. По крайней мере, если судить по историям, которые он слышал от Хен и Чимни. Совпадение это или нет, но такое поведение в значительной степени прекратилось с тех пор, как Эдди переехал в город. Эдди не может не думать, что на самом деле чертовски жаль, что Бак воздерживался весь прошлый год. Какая потеря. Но если идеальное покачивание бедер Бака и ошеломляющая смесь сладких и агрессивных движений, исходящих от всего тела Бака, являются каким-либо показателем, он прямо сейчас изливает всю накопившуюся энергию в Эдди, и у Эдди не было бы другого выхода. — Боже, я хочу, чтобы ты трахнул меня, Эван, — Эдди не уверен, откуда это взялось, даже нужно время, чтобы осознать, что это он произнес эти слова. Он даже никогда не целовался с мужчиной, но он не может сказать, что никогда не задавался этим вопросом. Но, например, так сильно желая Бака, он никогда не позволял своему сознанию слишком сильно задумываться над этой частью своей сексуальности. Прямо сейчас это единственное, о чем он может думать. Бак стонет от слов Эдди. Его губы отрываются от губ Эдди, но находят место на челюсти Эдди, его шее, его воротнике. Его руки находят пристанище в волосах Эдди, которые он непреднамеренно снова отрастил. — Не предлагай ничего, чего ты не можешь довести до конца. Эдди приподнимает бедра, недвусмысленно давая понять, что он не сожалеет о своей просьбе. — Не то чтобы ты не мог изменить свое решение в любой момент, — добавляет Бак, подумав. — Этого не случится, но приятно знать, — Эдди действительно не уверен, что он вообще сейчас говорит. — У тебя случайно нет припасов, не так ли? И в этом суть, не так ли? Эдди никогда не позволял себе думать об этом, и он был хронически одинок с тех пор, как умерла Шеннон. Для Бака прошло почти столько же времени. — У меня нет презервативов. Но в прошлом месяце я прошел полное обследование, и все было ясно. Бак, конечно, подвергся такому же физическому осмотру в рамках своей работы. — Да, я тоже. У меня в бумажнике есть презерватив, если мы захотим, но… — Да, в этом нет необходимости. — Черт, — Бак выдыхает с облегчением. — Ты не представляешь, как я рад слышать это от тебя. Как насчет смазки? Эдди думает об этом, что становится все труднее. — Я думаю, что в нижнем ящике есть немного. Бак на взводе. Эдди сразу чувствует себя более одиноким, чем когда-либо в своей жизни. Но Бак возвращается в мгновение ока, по пути стаскивая рубашку. Эдди садится, чтобы сделать то же самое, но Бак останавливает его. — Я хочу это сделать. Эдди практически чувствует, как расширяются его зрачки. Бак снимает джинсы в рекордно короткие сроки, швыряя их через всю комнату. Эдди видит, как напрягается его член под тканью боксеров. Но мгновение спустя они исчезают, и глаза Эдди расширяются при виде Бака. Боже, он хочет этого внутри себя. Это первобытное чувство. Он никогда не фантазировал об этом. Он не знает, что это значит, или как это повлияет на его эмоции, он просто знает, что ему это нужно. Бак тянет Эдди сесть на край кровати, приподнимая его подбородок, чтобы нежно поцеловать. Его руки опускаются к подолу рубашки Эдди, медленно поднимая его, затем, как только она достигает плеч Эдди, он отстраняется от поцелуя и как можно быстрее срывает рубашку, чтобы снова поцеловать Эдди, едва сбившись с ритма. Бак мягко нажимает на грудь Эдди, чтобы уложить его обратно на кровать. Его руки находят пуговицу и молнию Эдди, когда он ловко расстегивает джинсы Эдди. Эдди чувствует облегчение, как только джинсы больше не сдерживают его член. Бак целует его грудь, пока тот стягивает джинсы до конца. Как только они оказываются на полу, Бак добирается до промежности Эдди. Он целует член Эдди, и Эдди стонет. Бак, не колеблясь, снимает с Эдди боксерские трусы, беря член в рот. Эдди почти уверен, что на мгновение теряет сознание, приходя в себя только к моменту своего освобождения. Бак записывает все это, и у Эдди мелькает мысль, что Бак, возможно, делал это раньше. Затем он отключается, снова теряя моменты. Когда он приходит в себя, Бак вылизывает его дырочку и тянется за смазкой. Входит один палец, и Эдди на самом деле никогда этого не делал, поэтому, хотя он ожидает, что будет больно, он не ожидает такого рода боли. Больше боли, чем он мог себе представить, но и большего удовольствия, чем он когда-либо предполагал. Эдди чувствует, как из его глаз текут слезы. Есть что-то в ощущении кого-то другого, кого он любит, внутри себя в таком уязвимом, интимном месте, которое заставляет его чувствовать себя более любимым и заботливым, чем он когда-либо чувствовал раньше. Больше, чем он когда-либо думал, было возможно. — Ты в порядке? — спрашивает Бак. И Эдди открывает глаза, обнаруживая, что невероятно голубые глаза Бака смотрят на него с беспокойством. — Идеально, — Эдди кивает головой. — Это идеально. Бак улыбается своей дерзкой улыбкой, и до Эдди доходит, что он собирается трахнуть своего лучшего друга. И по какой-то причине эта мысль его не пугает. — Я могу взять еще один, — говорит Эдди. Бак кивает и целует внутреннюю сторону бедра Эдди, прежде чем снова прижаться ртом к члену Эдди, чтобы снять напряжение. После этого дыхание Эдди становится прерывистым. К тому времени, как Бак вводит в него три пальца, он забывает о боли, если она вообще еще существует. — Давай. Я готов. Бак еще несколько мгновений наслаждается телом Эдди, прежде чем закончить. Он задерживает пальцы внутри еще дольше, пока ловко смазывает себя. То, что время между тем, как пальцы Бака покидают тело Эдди, и тем, как член Бака надавливает на его вход, ничтожно мало, говорит об опыте и таланте Бака. Эдди едва успевает осознать потерю, прежде чем новое предвкушение овладевает его телом. — Посмотри на меня, — командует Бак, и Эдди подчиняется. У него перехватывает дыхание, а сердце замирает. Бак толкает Эдди дальше по кровати, чтобы тот мог встать на колени и получить поддержку за то, что он собирается дать Эдди. Бак слишком долго дразнит появление Эдди. — Черт, просто сделай это. Ты мне нужен. Бак ухмыляется. На мгновение Эдди думает, что он собирается дразнить его еще дольше, чтобы наказать за нетерпение, но миллисекундой позже Бак полностью входит в Эдди. Из-за безупречной подготовки, которую Бак дал Эдди, это лишь немного обжигает, и в хорошем смысле. Как только Бак устраивается рядом с Эдди, он остается неподвижным, не сводя глаз с Эдди. Однако он не целует его. Эдди подозревает, что тот знает почему. Поцелуи кажутся такими несущественными по сравнению с тем, что Бак на самом деле находится внутри него. И в этой части он предпочел бы видеть лицо Бака. Бак убирает выбившиеся волосы с лица Эдди, а затем начинает двигаться. Он начинает с длинных, медленных ударов. Эдди чувствует любовь и обожание в каждом движении вперед-назад. Он мало что делает, но он не уверен, что у него вообще хватило бы сил или средств что-либо делать. Бак, похоже, не возражает выполнять всю работу. Через некоторое время темп Бака ускоряется. Он продолжает длинные удары, почти до упора, а затем нажимает так сильно, как только может, но его движения становятся жесткими. Жестокий в том смысле, которого жаждет Эдди. Назовите это пережитками его дней в ММА, но это удовлетворяет что-то глубоко внутри него. Что-то, чего он никогда не мог понять. Сила Бака и безжалостные удары толкают Эдди дальше по кровати. Он тянется за спину, чтобы противостоять движениям Бака, позволяя Баку войти еще больше. Бак поднимает ноги Эдди вверх, и это глубже, чем все, что Эдди когда-либо считал возможным. Бак достигает точки внутри, от которой Эдди видит звезды. Эдди не уверен, говорит ли он что-то на этот счет или Бак может просто сказать, но Бак старается продолжать бить в эту точку при каждом толчке, и Эдди не уверен, дышит ли он вообще. Но какой путь предстоит пройти. Где-то в глубине души Эдди думает, что кто-то, вероятно, должен трогать его член, но ни у кого из них нет свободной руки, и все тело Эдди напряжено и расслаблено одновременно, если это вообще возможно. Но это не имеет значения. — Черт, я так чертовски сильно тебя люблю, — говорит он и Эдди кончает прямо тогда и там. Конвульсии его тела, кажется, вызывают оргазм Бака. Эдди чувствует, как член Бака дернулся, а затем отпустил. Если раньше Эдди чувствовал себя сытым, то это ничто по сравнению с этим. Эдди чувствует, как из его глаз текут слезы. Это освобождение от всего, от чего он никогда не расставался последние 10 лет. Может быть, дольше. То, о чем он даже не подозревал, за что держался. Когда Бак опустошает себя внутри Эдди, он падает на грудь Эдди и не вырывается. Когда Эдди засыпает, у него мелькает мысль, что он надеется найти Бака все еще внутри себя, когда проснется. Эдди не исполняет своего желания, но на следующее утро он просыпается под обожающим взглядом Бака, и этого для него достаточно. Он тянется к руке Бака, и они лежат так довольно долго. — Так что, я думаю, это то, что мы делаем сейчас. — Это один из способов выразить это, — Эдди хихикает, качая головой. — Нам нужно говорить об этом? Эдди утыкается головой в шею Бака, притягивая его ближе. — Поговорим? — Да. Типа, я не знал, что ты так себя чувствуешь. — Я тоже этого не делал. Но это кажется правильным, не так ли? — Да, — Бак целует Эдди в макушку. — Это кажется правильным. — Тогда это все, что имеет значение. Все остальное придет. Бак хихикает, качая головой. — Это один из способов выразить это.