Бог ненавидит эту троицу.

***

Начало этого трагического конца началось одним летним днём. Анна Камская — рыжеволосая красавица, с карими глазами, которые заставили не только одного Юрку влюбиться в неё, восхищаясь величием Анютки; сейчас собирала свои вещи из этой, уже родной, пусть и прокуренной из-за Татищева, квартиры, которую можно больше назвать коморкой, но вполне себе уютной благодаря Юре, который старался скрасить мрачность всякими плакатами и картинами. Девушка не торопилась покинуть своих мальчуганов, поэтому сейчас она слушала их спор на счёт какой-то ерунды, но именно в такие моменты Аня чувствовала себя, как дома, особенно рядом с Костей, что не замечал её чувств или замечал, но старался не подавать вида. Легко улыбаясь, Камская вышла с собранным рюкзаком из комнаты, в которой жила последние недели. – Мальчики, я готова! — повысила голос рыжая, чтобы привлечь внимание этих двоих, которые увлечены спором на счёт... Пельменей? Удивительно, что они действительно могут ругаться из-за такой ерунды, хотя может... Они и шутят так, ведь оба выглядят удовлетворëнными этим спором. – Анют, может останешься? — перевёл свой взгляд на хрупкую фигуру напротив, с тревогой смотря на неё. Почему-то Юре казалось, что это последний момент, который будет проведëн так втроём. – Юр, прости, но нет. Я бы с радостью осталась, но сам понимаешь, мне нужно начать снова жить самостоятельно. Но это не значит, что я не буду вам писать, понятно? — с некой угрозой посмотрела на своих друзей девушка. Костя смиренно наблюдал за ними, нежно улыбаясь. Ему нравится быть с ними, ведь они лучики солнца в его мрачной жизни, которая скоро накроется этим мраком навечно.

***

– Я люблю вас, — сказала Анна, перед тем как уехать. Обняв сначала Костика, с этой нежной и её девичьей улыбкой на губах, она обняла и Юру. Почему-то начиная тосковать по ним сейчас. – Мы знаем, — ответил Татищев с расслабленной улыбкой, радуясь, что с Пермью всё будет хорошо. Брюнет старался отогнать тревожные мысли подальше от себя. Уралов крепко обнимал подругу, похлопав по спине. После позволил ей глоток свежего воздуха, перевёл взгляд на Юру и слегка кивнул. Они о чём-то договорились за спиной Ани? Похоже на то. Сейчас настала очередь Юры обниматься с Камской, стараясь быть как можно более нежным, взгляд серых омутов заострился на дороге, в нём была грусть, ведь не хотелось отпускать Анюту, но правда нужно. Аккуратно и с особой мягкостью, любовью, Татищев коснулся своими губами губ рыжей, совсем невесомо поцеловал. Заглянув после этого в карие очи, брюнет тихо произнëс: «Прости». Щëки Ани покрываются румянцем, иной раз она бы врезала ему, как следует, но сейчас этого девушка не сделала. Сердце облилось кровью, стало очень тяжело морально, словно Юрий передал ей свою тревогу за неё. Какое-то время они стояли так, смотря друг друга в глаза, не желая отвести взгляда. Может всё это время Аня любила не Костю, а Юру? Или может любила их обоих, но разной любовью? Костя не мог сказать что-то против, он действительно рад за них, но внутри разрастается зависть, которую он сдерживает тем, что разум шепчет на ухо, напрочь ударяя по рëбрам битой. Это горькое, но правдивое «У тебя изначально не было шансов, Кость. Смирись, Юра не будет с тобой.». Уралову хочется выть от боли, хочется сказать о своих чувствах и просто расплакаться, но слëз больше не было, говорить о чувствах бессмысленно, а выть.... Лучше в одиночестве, когда рядом не будет Татищева, который заметит его состояние, если не уже, и обязательно будет подбадривать его, заставляя сильнее влюбляться в него.

***

После того, как Аня уехала, Юра и Костик остались одни. Им было комфортно находиться в компании друг друга, в абсолютной тишине. На фоне играл телевизор с первым каналом, по которому шла любимая, а скорее одна из более интересных программ по мнению Юрия, "мужское/женское". Татищев даже не вникал в новый выпуск, мужчина поднëс сигарету к своим искусанным губам, а после втянул едкий дым в свои лёгкие. Пару секунд и он выдыхает через рот, слегка покашливая, в горле начало першить, этот дым ему не нравился, но вошёл в привычку, был необходим, как воздух или банальная вода. Ни часа не проходит без сигареты, выкурить штук пять или больше за пять-десять минут – это Юрец может, умеет, практикует. Уралов устало вздыхает, наблюдая за своим любимым человеком, но молчит. Понимает его, ведь сам игрался и иногда играется с данной вещью, но Костя тщательно и трепетно начал относиться к своему здоровью, требуя этого и от Юры. Татищев докурил сигарету, взял пачку и хотел было взять ещё одну, но почувствовал на своих холодных и бледных ладонях более тëплую и здорового цвета. Костик его останавливает от очередного выкуривания, брюнет с болью усмехается, переводит взгляд на товарища. – Кать, скажи мне, смогу ли я бросить это дело? — кидая пачку на стол, спрашивает брюнет. Поворачивается к обладателю янтарных глаз почти вплотную лицом к лицу. На секунду Уралов теряется, смотрит на пересохшие, искусанные губы Татищева, после переводит свой взор в глаза напротив. На щеках выступает лëгкая смущëнность, мужчина мешкается, теряется под взглядом брюнета, но вздохнув, начинает формулировать мысль, впоследствии озвучивает её. – Думаю, что да, Юр. При сильном желании - ты сможешь. А я помогу тебе, — с полной уверенностью произносит Константин, положив руку на плечо Татищева и сжимает, не сильно, боясь навредить. Брюнет легко улыбается, прикрыв глаза. «Рядом с Костей комфортно станет не только бабе» - думает про себя Юрий.

***

Следующие события, которые обрушились на бедных друзей и родных Камской, стали для Юрия переломными. Он узнал о том, что Анюта и Костя пытались помочь ему справиться с его долгами. Ребята влипли, по крайней мере, Аня. Именно о ней узнали те самые мошенники, поэтому врывались в отель к девушке. Дальше.... Ни Юра, ни Костя не хотели слушать. Но можно было понять - её убили. Какой ценой? Почему её, а не Юру? Всё, что мог делать Юра - это курить сигареты, пить. Он попросил, даже не попросил, а выгнал Константина подальше от себя. Лишь бы ему не мешать, да и вид его мозолить стал. Всё в Косте начало раздражать с таким напором, что порой казалось будто Татищев возненавидел своего самого близкого друга. Косте пришлось труднее всего в плане... Между ним и Юрий отношения стали портиться, но это не самое страшное, ведь подобные происходило уже,а вот смерть Ани... Впервые. Сидя уже на мягкой постели в своей квартире, Уралов выл от невыносимой боли в сердце. Единственное на чëм держалось, уже потрескавшиеся сердце, был Юра. Его Юрочка, которого он любил всем сердцем, до слëз, до радости и боли, но любил. Потерять ещё и Татищева, Уралову не хотелось. Не хотелось оставаться без своих лучиков, не хотелось возвращаться в эту чëрную жижу, которая поглащала рассудок Костика. Но был ли у него выбор? Нет. Пару дней спустя настали похороны. Юра не пришёл в церковь, как и Костя. Юра был одет, как обычно, в тёмные вещи, которые полюбились и Косте. Но увидев Татищева, Константин испытал лишь внутреннюю радость, которая подавилась осознанием действительности, что Анюты больше нет. Те самые глаза, которые горели тысячами огнями и которые любил Костя, перестала сиять. Стали опустевшими, без смысла жизни. Вновь сигарета в пальцах, снова он курит. Но Костя снова молчит, не смея упрекать Юрия. Они стояли вместе, когда уже закапывали гроб, в котором было тело Анюты, той самой.. Слегка грубой, жизнерадостной, их любимой Анюты. Стояли парни поодаль ото всех. Юра не смотрел ни на ящик, ни на Костю, смотрел куда-то в никуда. Костя рассматривал погоду, что выдалась дождливой. Самое время. – Знаешь, Кость, я думаю там, в этом гробу, должен быть ты, а не она, — с особой свирепостью и жестокостью Татищев зыркнул на Уралова. Мириться с подобным заявлением он не стал. – Юр, прошу тебя, хватит. Давай не будем разводить ссору? Ни здесь и не сейчас, хотя бы. И... Мы должны держаться вместе, ведь так нам станет легче. – Нет, Кость. Прости, но нет. Я не собираюсь проводить время с тем из-за кого она погибла! Пошёл ты нахуй, Катюш, — это его ласковое обращение не было..... Таким ласковым, больше не будет. Татищев отходит от Уралова, навсегда. Больше они не общались. Костя потерял надежду, погрузившись в то самое безумие, а Юра... Продолжил заниматься продуктивным делом: губить свою жизнь.