По желанию на коже

      Наташа никогда не уделяла теме соулмейтов должного внимания. Что с того, что определённым людям судьбой предназначено быть вместе?       В детстве, в том самом подставном детстве в Огайо, она впревые обратила внимание на запястье, где на бледной коже начала появляться надпись, сопровождающаяся лёгким жжением. Первым чувством, что она испытала, увидя аккуратно выведенные буквы, явно принадлежащие детской руке, был вовсе не испуг, а интерес.       На все свои расспросы, в ответ от Мелины девочка получила лишь сухой рассказ, который постоянно прерывался вскриками Елены о том, что та хочет есть.       В тот самый вечер, когда ей впервые довелось управлять самолётом, Наташа испытала страх. Страх за себя, сестру, родителей, за своё будущее.       И именно тогда, очутившись на острове на Кубе, Наташа вдруг поняла, что люди, которые рядом с тобой, гораздо важнее каких-то там соулмейтов, назначенных тебе высшими силами.       Наташа в судьбу не верила. И начала скрывать злочастную надпись на левом запястье под напульсником. Текст той самой надписи никто так и не смог расшифровать, было лишь ясно, что сделана на языке славянского происхождения. И хоть ответ лежал на поверхности, копать никто не захотел.

***

      После победы над Альтроном прошло уже больше года, а всё внимание в команде по-прежнему было сконцентрировано на Ванде.       Ванде, которая пробудила самые страшные кошмары Мстителей в первую же встречу с ними. Ванде, которая вместе с братом в пылу сражения ни с того ни с сего решила перейти на другую сторону. Ванде, которая переменила ход битвы. Ванде, которая в десять лет потеряла родителей, а сейчас лишилась и брата.       Наташа старалась не показывать этого, но она сочувствовала Ванде. Возможно, даже больше остальных. Ведь своих родителей она лишилась считай что с рождения.       Где-то внутри до сих пор с болью отзывались слова Дрейкова о её матери и ухмылка, которой он их тогда сопроводил. И даже осознание того, что она в каком-то смысле отомстила ему, не успокаивала.       С такой же болью вспоминались те самые семейные посиделки, что были организованы перед проникновением в Красную комнату. В тот момент, сидя за густо уставленным вкусностями столом, Наташа вдруг осознала, что эти люди уже давно ей не близки.       Отношения с Еленой после того случая постепенно улучшились, впрочем, как и с остальными. Однако же, назвать их семьёй было нельзя. Они старались стать ею, но только и всего.       Семьёй были Мстители. И Ванда. Почему-то с самой их первой встречи Ванда, сама того не зная, выделялась. Её нельзя было считать таким верным другом, как Клинта или Стива; она не была похожа на Брюса, который всё ещё делал попытки сблизиться, постоянно смущаясь; отношения с ней не были похожи ни на дружбу с Тони, в которой всё время присутствовали подколы, ни на приятельство с Тором, который мог стать хорошей компанией для выпивки.       Но всё было не таким, как с Вандой. С Вандой, можно сказать, вообще ничего не было, кроме пары разговоров, начатых из чистой вежливости. Их нельзя было назвать даже приятелями, не то что друзьями. Тем не менее, Ванда постоянно выделялась в мозгу Наташи. То ли дело было в непонятности их отношений, то ли просто в несовместимости характеров, но Ванда всегда казалась другой. Особенной.       Вполне вероятно, что Ванда просто была чем-то большим. Чем-то, что было предназначено Наташе самой судьбой. Однако Наташа в судьбу не верила, поэтому такие мысли её голову не посещали ни разу.

***

      Всё пошло наперекосяк в один прекрасный день. Хотя, день был преувеличенно прекрасным, как и сама ситуация тоже, ведь ничего ужасного не произошло. Просто все из команды, включая Стива и Брюса, которые обычно занимались тренировками с Вандой, вдруг отправились на важнейшее задание. И оставили Наташу на базе одну. Точнее, наедине с Вандой. И сколько бы Наташа не чертыхалась, но в тот день она впервые подумала о том, что судьба несправедлива.       — Попробуй подружиться с ней, — сказал ей на днях Клинт. — Да, девчонка поломана, но заговори ты с ней, она не кинется тебе на руки и не начнёт рыдать, — речи Клинта хоть в большинстве своём были шуточными, но порой в них таился большой смысл. — Не хочу вас сравнивать, но кажись эта особа даже более сильная, чем ты была в своё время.       И сейчас, следуя к спортзалу, Наташа прокручивала в голове эти слова, осознавая, что Клинт был прав. Девушка и сама не могла понять, почему ей так не хочется оставаться с Вандой наедине, не говоря уже о том, чтобы тренировать её. Возможно, дело в том, что Наташа видит в этом юном создании – которое, к слову, было младше самой Наташи всего лишь на полтора года – саму себя. Ведь когда-то она сама была такой же маленькой девочкой в большом мире, и совсем не знала, как усмирить рвущую сердце тоску.       Тренировка пошла не по плану с самого начала. Ванда, явно выпендриваясь, постоянно побеждала Наташу, перекидывая ту через себя с помощью магии, используя при этом минимум силы. Шпионке уже стало казаться, что всё её тело покрылось синяками. А ведь из положенной трёхчасовой тренировки прошли лишь полчаса.       Сама того не понимая, Ванда вызвала у Наташи раздражение. И потому вторая, не рассчитав, со всей силы ударила ведьму по челюсти. Тут же поняв, что только что сделала, Наташа кинулась к Ванде, намереваясь хоть как-то помочь. Протянув левую руку к её лицу, Наташа намеревалась взять девушку за подбородок, желая осмотреть место ушиба, но вместо этого её запястье ловко перехватили.       Ладонь Ванды коснулась не чужой кожи, а мягкой ткани напульсника. Кислотно-жёлтого, что полностью выбивался из общего стиля рыжей – оно и неудивительно, ведь это был подарок от Елены.       Ванда давно сообразила, что к чему, поэтому нисколько не удивилась, когда под мягкой тканью заметила надпись, выведенную своим собственным почерком. Однако она не обратила внимание ни на почерк, ни на язык, на котором была сделана надпись. Ванда просто устала.       — Нołim umēreŧi? — в мягком тембре голоса Ванды, что разрезал тишину, сквозило удивление.       — Ты знаешь этот язык? — по сути, Наташа сама давным давно могла узнать мечту своего соулмейта, но не хотела этого. Ей было проще жить в неведении, скрывая надпись за длинными рукавами и браслетами с напульсниками, чем забивать голову мыслями о каком-то неизвестном человеке и его мечтах.       По сути, сейчас Наташа должна бы извиняться перед Вандой за свою неосторожность, а вместо этого они сидят посреди зала и пялятся друг на друга. Точнее, Наташа рассматривает лицо Ванды, отмечая малейшие детали, в то время как та тупо уставилась на чужое запястье.       — Умереть, — Наташа, не поняв, о чём идёт речь, вздёргивает правую бровь. — Твой соулмейт... — следует небольшая пауза, а дальнейшие слова даются Ванде с большим трудом. — Твой соулмейт хочет умереть.       В следующие минуты, находясь в неком забвении, девушки разошлись по своим комнатам, мысленно отмечая, что продолжить занятия стоит позже.       Возможно, будь Ванда в чуть более лучшем расположении духа, она бы поняла, что неспроста у Наташи на запястье желание соулмейта выведено на её родном языке.       Возможно, будь Наташа чуточку находчивей в ту секунду, она могла бы спросить у Ванды о желании соулмейта той. Но Наташа впервые в жизни растерялась.       Теперь в её голове появилось множество мыслей о соулмейтах, а вопросов было в разы больше. Она всё чаще прокручивала в голове один из них: «Чего желает соулмейт Ванды?»       Сама того не заметив, Наташа исполнила просьбу Клинта, невольно выделяя для Ванды в своей голове отдельное место. Клинту, вернувшемуся вечером с задания, Наташа не сказала ни слова о прошедшем.       Впрочем, как и сама Ванда не рассказала ничего Стиву, хотя за последний год он стал её самым, считай, близким человеком.       Наташа даже и подумать не могла, что её же почерком у Ванды на запястье выведено аккуратное: «Хочу перестать бояться самой себя». И это желание, хоть и было Наташиным, подходило им обеим.

***

      Романофф сама не понимала, почему её нарочито холодное отношение к Ванде так резко переменилось. Весь лёд в отношении к ведьме растаял, как снег в марте.       Всё бы ничего, но такие изменения произошли не только в Наташе, но и в Ванде. И если первая своё отношение ко второй изменила в лучшую сторону и стала предпринимать попытки сделать их более тёплыми, то Максимофф эти попытки упорно отклоняла. Ванда всё также тренировалась со Стивом и терпеливо ждала в лаборатории, пока Тони и Брюс проводили с её магией различные эксперименты и анализы. Она всё также обсуждала с Клинтом то, что было у неё на душе. По крайней мере, так думала сама Ванда, хотя даже Бартон понимал, что девушка что-то недоговаривает. Но Ванда не хотела признавать, что у неё есть какие-то секреты. Она не хотела признаваться самой себе в том, что вместо привычной готовки и тренировок она думает об одной рыжей бестии.

***

      Если сказать, что Наташа начала ухаживать за Вандой, то это будет звучать просто абсурдно. Впрочем, именно так Клинт и называл эти попытки подружиться. И плевать он хотел на все оправдания Наташи по этому поводу, Бартон ведь не слепой, да и не зря соколиным глазом зовётся.       Конечно, ничего удивительного нет в том, что Наташа изменила весь график тренировок на ближайшие два месяца, вписывая в пару Ванде вместо имени Стива своё собственное. Ничего удивительного нет в том, что Наташа начала специально задерживаться на кухне после ужина, надеясь встретить там ведьмочку, что будет увлечена готовкой.       Мало помалу Ванда стала доверять ей. Мало помалу Ванда перестала использовать свою магию так сильно, не желая навредить Наташе; возможно, дело было в том, что она наконец научилась её контроливать, однако Ванде такое оправдание совсем не нравилось. Мало помалу, спустя целых четыре месяца после изменений в поведении Наташи, в команде их ласково стали звать «лучшими подружками». Наташа на такое всё время отмахивалась, внутри отмечая, что и не заметила, как они сблизились так сильно.       Словосочетание «лучшие подружки» было преувеличением. Они не делились друг с другом тем, что было на душе, но Клинт уже перестал быть самым близким и понимающим для Ванды. Девушки не обсуждали изменения в команде, не делали макияжи, не заплетали друг другу волосы, или что там ещё делают в таких случаях. Наташа не имела ни малейшего понятия, что делают обычные друзья.       Ведь друзей у неё никогда и не было. Были другие вдовы из Красной комнаты, такие же поломанные, как она сама, так что об обычных житейских заботах им и мечтать нельзя было. В её шпионской жизни не было времени на друзей и гулянки. Потом появился Клинт, но и он был парнем, как и все остальные в команде. Мария Хилл, хоть и была девушкой и в какой-то степени разделяла участь Романофф, как таковым другом не стала. Они прикрывали друг другу спины на заданиях, но ни о какой откровенности не могло идти и речи. Каждая носила маску безразличия и собственной непоколебимости.

***

      Реакция Ванды на происходящие перемены в отношении Наташи к ней была неоднозначной. Радость, что наконец-то в её жизни появилась подруга; скорбь по Пьетро и ощущение, что таким образом она предаёт его память; простое непонимание всей ситуации в целом, ведь, как считала Ванда – или просто заставляла себя так считать, – такого не могло произойти в её жизни. Не может просто так появиться хорошая подруга, которая при этом не подставит. Хотя, Пьетро и Клинт ведь были в её жизни. И если связь с первым объяснялась их родством, то со вторым это была самая настоящая дружба. И за прошедшие полтора года с её появления в команде Клинт ни разу не обманул её, не говоря о чём-то худшем.       С появления Ванды в команде прошло полтора года, и за последние пару месяцев она стала гораздо чаще думать о Наташе. И конечно же, всё дело было в их дружбе. Ведь они просто «лучшие подружки».

***

      Никто из них сейчас и не вспомнит, почему всё случилось именно так.       Наташа с Вандой поначалу просто тренировались, в помещении довольно часто звучал их смех. У Ванды, впрочем как и у Наташи, было прекрасное настроение. И таким оно было безо всяких причин, проснувшись с утра, Максимофф почувствовала столь забытое чувство спокойствия и какое-то внутреннее убеждение в том, что день будет прекрасным. В дальнейшем её надежды оправдались.       Взмах Наташиной ноги, и удар точно прошёлся бы по левому боку Ванды, не успей та увернуться. Именно после таких моментов они и начинали тренироваться более расслабленно, скорее даже дурачась, а не занимаясь делом.       Вот Наташа делает очередное движение, отскакивая назад, при этом готовясь нанести очередной удар и попытаться опрокинуть ведьму наземь. Ванда же, уже научившись просчитывать дальнейшие ходы соперницы, с лёгкостью уворачивается. Однако же, не сдержавшись, почти падает на спину, успев в последний момент ухватиться за руку Наташи. Романофф же, не удержавшись на одной левой ноге, падает прямо на Ванду.       Ведьма по-прежнему не умела контролировать магию полностью. Она научилась сдерживать её, но за такие моменты, как сейчас, она не могла ручаться. Хотя, вполне вероятно, что в случае с Наташей это было вызвано специально.       Прикосновение к оголённому майкой плечу Романофф вызвало не только приятные ощущения, но и позволило погрузиться в разум той. Поняв, что все мысли Наташи сейчас сконцентрированы на Ванде, а точнее на её губах, ведьма вместе с тем замечает и взгляд Наташи, устремлённый на них же.       В ней вместо испуга просыпается интерес, а внутренне она уже успевает сделать ставку на дальнейшие действия Наташи. Она даже ждёт, когда шпионка решится.       Всё происходит неожиданно и слишком быстро.       Ванда, заметив, что Наташа начинает нерешительно приближаться к ней, прикрывая глаза, выбирается из мыслей девушки. По истечению томительной секунды расстояние между ними почти не уменьшается, и тут уже Максимофф, не выдержав, сама подаётся вперёд, отмечая, что ждала этой секунды почти всю свою жизнь. Ванда считает, что полноценно она зажила лишь когда присоединилась в Мстителям. Пускай это было слегка грубо в отношении Пьетро, но та уверена, что брат сам был бы рад узнать, что у его сестрёнки наладилась жизнь.       Дразнящий.       Именно это слово чётко описывало то мимолётное касание их губ, что в народе зовётся поцелуем. Ванда, набравшись из ниоткуда смелости, вдруг стала более дерзкой. Искусством поцелуев она не владела, зато за те секунды, что пробыла в мыслях у Наташи, смогла понять – Ванда ей нравится. А потому, те жалкие мгновения, что их губы были соединены, Наташа могла охарактеризовать лишь как поддразнивание со стороны Ванды.       Но Максимофф, известная своей неуверенностью, свой пыл тут же отсудила. Упёршись руками в плечи Наташи, она не позволила той повторить только что случившееся. А после и вовсе, отодвинув девушку с помощью магии, выбежала из комнаты.       Тут-то Наташа и поняла, что натворила.

***

      Неприятное жжение на левом запястье не давало уснуть уже битые два часа. Наташа перепробовала все способы, от медитации до нелюбимых ею обезболивающих, но толку было мало.       Гугл выдал ей довольно простой ответ:       «Чаще всего свою метку человек получает в возрасте от 8 до 12 лет, но могут быть несущественные отклонения. Как правило, на запястья появляется истинное желание вашего солумейта, то, ради чего он готов...»       Читать дальнейшие эпитеты и сравнения нужным Наташа не сочла, и решила перейти к главному:       «Если же у человека уже была метка, однако в один день он вновь начал чувствовать то самое жжение на запястье, значит, мечта его соулмейта изменилась. К такому следует отнестись серьёзно, ведь люди находят друг друга именно по самому заветному желанию, а значит, чтобы изменить его, в жизни человека должны произойти большие перемены.»       Вот только никто ведь не сказал, что всё не будет как в детстве. Пожжёт пару минут, поболит ещё меньше и заживёт. Сейчас же было чувство, будто к коже приложили раскалённые угли, намереваясь убрать надпись. Она и в правду начала понемногу исчезать, однако осознавая, что в дальнейшем взамен неё должна появиться другая, Наташа действительно была готова застрелиться. Единственный выходной, и даже тут этот соулмейт успел ей насолить. Почему нельзя выбирать соулмейта самому? Она бы всё отдала, лишь бы её истинной была Ванда.       Проснувшись наутро Наташа не могла поверить своим глазам. «Хочу поцеловать её ещё раз» – красовалось на её запястье, но теперь вместе неизвестного ей языка фраза была выведена на русском. На русском, которому в последнее время Наташа пыталась научить Ванду. Самые банальные фразы, да и заковианский был похож на него, ведь тоже принадлежал к числу славянских языков, а значит...       Любовь действительно делает людей дураками. Ведь именно вчера, в порыве эмоций, Наташа поцеловала Ванду. Она и сама не понимала, что это было, казалось, будто ей в голову кто-то залез и надавил на слабую точку, заставляя жить здесь и сейчас, повинуясь внезапному порыву. Обычно вдумчивая и осторожная Романофф никогда бы не позволила чему-то подобному произойти.       Ведь именно Ванда смогла прочитать и перевести фразу, что была у Наташи раннее. Ведь кроме английского, Ванда знала лишь заковианский.       Ведь именно на следующие утро после их поцелуя у Наташи изменилась фраза.       Подорвавшись с кровати, за считанные минуты Наташа привела себя в порядок. От бессонницы, что мучала её вчера, не осталось и следа. Из зеркала на неё смотрела красивая женщина, с которой многие были бы не прочь завести нечто большее. Женщина, которая, кажись, влюбилась впервые за всю свою жизнь.       Добравшись до двери, ведущей в комнату Ванды, Наташа остановилась, запуская руки в волосы и портя их вид. Что она ей скажет? «Эй, я тут вчера поцеловала тебя, и, кажись, ты мой соулмейт».       Поцеловала. Как после произошедшего ей вообще контактировать с Вандой?       — Дверь не заперта, — раздалось откуда-то сзади, вызвав у Наташи испуг. Прекрасно, теперь она ещё и начала пугаться всего. Дальше что? Станет бояться темноты?       Развернувшись вокруг своей оси, Наташа увидела перед собой Ванду, одетую совсем непривычно. Если Романофф на встречу, хоть и со скоростью света, но собиралась, то Максимофф стояла перед ней в одной лишь пижаме, держа в руках стакан молока с печеньем. В таких жестах и сквозило ребячество, которое, скорее всего, никогда не оставит Ванду.       — Ты что-то хотела? — совсем обыденно спросила та, обходя Наташу и оказываясь у себя в комнате. Жаль, что девушка не могли видеть ухмылки на лице Ванды, что появилась, стоило ей только отвернуться.       — Я хотела... — нерешительность, которой удивляется сама Наташа. — Покажи своё запястье. Левое.       К удивлению Наташи, вместо отказа или чего-то в этом духе, далее следует тишина. Подняв ткань тёплого пижамного свитера до пупка, Ванда утыкается взглядом в Наташу, ожидая реакции той.       «Хочу чувствовать её» – гласит надпись, выведенная ровным почерком под самым пупком. Свой почерк Наташа узнаёт сразу. Выходит, не у всех людей надпись бывает на одном месте. Её нисколько не удивляет смысл написанного, ведь теперь, увидев это, девушка действительно поняла, что именно этого и желала. Она хотела чувствовать Ванду. Чувствовать её любовь, поддержку, понимание, присутствие рядом.       Ведьма, уже не таясь, в открытую улыбается, закусывая при этом нижнюю губу. Ведь Ванда уже давно всё знает. Её руки всё также держат край ткани, оголяя нижнюю часть живота. Она не залезла в мысли Романофф, но ясно понимает их и так. Когда Ванда стала такой смелой? Возможно, когда увидела у Наташи на руке надпись на своём родном языке, а после вдруг поняла, что то желание принадлежало именно ей. Неужто она хотела умереть?       Но теперь, когда заветная фраза на запястье у Наташи переменилась, Ванда наконец почувствовала себя свободнее.       Свободнее себя почувствовала и Наташа, когда, сделав шаг вперёд, заключила ведьму в свои объятия, про себя обещая, что никогда её не отпустит.       Наташа решила больше не прикрывать свою надпись напульсником, подаренным Еленой. А ещё Наташа, кажется, совсем немного поверила в судьбу.