Аметист

После всех событий, связанных с кузеном Марвом и тем мудаком Дидсом, Боб действительно становится главным в баре, но это мало что меняет. Просто теперь он чуть чаще копается в бумажных счетах и чуть реже помогает Рарди за барной стойкой. Чеченцы всё так же зубасто улыбаются ему, когда забирают общак, находу закидываясь элитным алкоголем. Милли всё ещё занимает своё законное место в тихом уголке зала, курит лёгкие сигареты после двенадцати и запивает их стаканчиком чего-нибудь покрепче. Завсегдатаи по вечерам тоже пропускают по стаканчику, сидя на знакомых потертых стульях, за очередного бедолагу, который однажды испарился из их района. Приятная рутина.       Боб тихо радуется про себя, что никто не поминает Эрика Дидса ни добрым, ни плохим словом.       Одной морозной декабрьской ночью Боб, как обычно, закрывает бар. Он распустил своих ребят пораньше, ибо уже привык делать это самостоятельно. Мужчина тщательно проверяет помещения, выключает везде свет и напоследок выносит мусор (да, он наконец-то поставил контейнер). Изо рта идёт пар, потому что на улице чертовски холодно. Хорошо, что хоть снега нет.       Его внимание привлекает тихий непонятный звук и шуршание, раздающееся возле контейнера. Похоже на жалобное мяуканье. Боб ставит мусор на землю и обходит бак кругом. У забора, в одной из пустых картонных коробок, сидит кошка. Боб хмурится и пристальнее глядит в темноту. Он несмело делает шаг поближе и присаживается, чтобы как следует рассмотреть ночную гостью. Пушится шерсть черепахового окраса. Бедняга дрожит, как лист на ветру, хвост плотно обёрнут вокруг наверняка подмёрзших передних лап. Её зеленые глаза с вертикальными зрачками встречаются с глазами Боба. Кошка издаёт короткий тихий "мявк". Владелец бара шумно выдыхает.       - Что ты здесь забыла, хм? - он произносит это шепотом, больше для себя, чем для этого комочка меха. Кошка вдруг покидает своё укрытие и подбегает к нему, тут же опираясь передними лапами о скрытые под джинсовой тканью колени. Боб сидит, почти не дыша, дабы не спугнуть кроху, и даже руки не тянет, чтобы погладить. Просто смотрит в светящиеся глазёнки и поджимает губы.       Четвероногая незнакомка снова мяукает, словно просит его о чём-то, и трётся головой о его ногу раз, второй, третий. Сагиновски оглядывается по сторонам, раздумывая, что делать. Ему жалко это божье создание, он не хочет оставлять её в такую морозную погоду на произвол судьбы где-то посреди помойки. Пустить её в бар и уйти? Там для кошки не найдется ни нормальной еды, ни миски, ни тёплой лежанки. О каком-нибудь приюте сейчас тоже речи не шло - на часах уже почти три ночи. Боб вновь вглядывается в эти грустные аметистовые глаза и принимает единственно верное решение. Распахивает теплую куртку, протягивает ладони к доверительно смотрящему на него существу и прячет продрогшую малышку за пазуху. Одни лишь уши торчат из-под мехового воротника. Владелец бара распрямляется с тихим ворчанием и спешит по направлению к дому. Кошка начинает едва слышно мурчать. Яркие фонари освещают им дорогу.       В окнах горит свет. Надя, как всегда, ждёт его с ночной смены. Мужчина кое-как отпирает входную дверь одной рукой и проходит в теплое помещение. Надя тут же появляется в коридоре, за ней сонно плетётся подросший Рокко. Учуяв нового обитателя, щенок звонко гавкает один раз и начинает бешено вилять хвостом из стороны в сторону. Боб чувствует, как пригревшаяся кошка со страху начинает возиться и впиваться коготками в его рубашку.       - Рокко, сидеть! - отдаёт он команду, стараясь убрать цепкие лапы со своей груди.       Надя пристально смотрит на его руки, обернувшиеся вокруг куртки, и подходит ближе, отгоняя заинтересованного щенка в сторону.       - Что там у тебя?       Пока Боб пытается дать внятный ответ, а не просто брякнуть "это кот", хвостатая гостья высовывает мордочку из-под его воротника и во все глаза смотрит на Надю. Та расплывается в небрежной улыбке и тянет ладонь к мохнатой голове. Рокко топчется у их ног, тоже желая взглянуть на нового друга.       - Нашёл её у бара. Там холодно. Не хотел оставлять.       Надя только лишь одобрительно мычит и забирает кошку из чужих рук, чтобы Боб мог наконец раздеться. Напуганное существо тут же вцепляется в её светлый свитер и прижимает уши, замечая собаку. Девушка гладит её по спине и шикает, словно ребёнка успокоить пытается. Все вместе они идут в ванную, оставляя неугомонного Рокко за дверью. Надя смачивает полотенце и начисто вытирает безымянную малышку. Та особо и не сопротивляется, лишь вертит по сторонам головой с новострёнными ушами.       - Выглядит здоровой, - Боб чешет в затылке, пока Надя осматривает животное.       - Ошейника нет, но не похоже, что она всю жизнь прожила на улице, - она вновь поднимает кошку на руки и поворачивается к Бобу. - Ты собираешься оставить её?       В её голосе нет недовольства или излишнего энтузиазма, простой интерес. Но Боб видит, как горят у Нади глаза, видит, как её пальцы аккуратно чешут довольную морду под подбородком.       - Не знаю. Думаешь, они уживутся с Рокко?       Надя легко пожимает плечами, трогая пальцем мокрый чёрный нос.       - Не попробуем - не узнаем, ведь так? Пойдём, нужно достать ей старую миску Рокко и найти какую-нибудь лежанку, - они идут в зал, где Боб сажает взбудораженного щенка в его вольер. - Кстати, как ты её назовёшь?       Боб пристально смотрит в зелёные кошачьи глаза, размышляя.       - Гертруда. Или Челси. Тебе что больше нравится?       Лицо Нади удивлённо вытягивается.       - Челси? Как футбольный клуб?       - Ну да, да, ты права, так себе идея. Значит, Гертруда.       - Значит, Гертруда, - повторяет Надя, почёсывая их нового питомца за ухом. Кошка довольно щурится, подставляясь под чужую ласку.       За окном медленно начинает падать снег.