never asked me once about the wrong I did

Бензин почти на нуле. Кэролайн вела машину по шоссе, все больше и больше отдаляясь от дома и от всего, что она сделала. Ей придётся в третий раз внушить сотрудникам станции заправить полный бак. Она не чувствует вину за кражу, когда по ее вине гибнут люди. Когда родители, дети или супруги рыдают над цветочными композициями и эпитафиями из-за нее. Им пришлось пережить шок от того, что близкие погибли внезапно и слишком рано. И им придется смириться со своим горем, потому что Кэролайн не смогла справиться со своим. Не смогла быть сильной. Она встряхивается, пытается заставить себя успокоиться, но уже слишком поздно. «Полная света», — эти слова, произнесенные с его акцентом, звучат в ее голове ясно, как гром. Боже, если бы только это было правдой. Она чувствует себя испорченной, слабой и такой ужасно глупой. Кэролайн сворачивает, заметив стенд заправочной станции Shell. Она вздыхает и набирает в магазинчике всю нездоровую пищу, какую только пожелает ее сердце. Сникерсы с арахисовым маслом не помогут справиться с душевным грузом, но и не навредят. Кэролайн паркуется на маленькой стоянке и садится на капот машины. Позвонить ему прямо сейчас было бы глупым поступком, поскольку именно она велела ему уехать и не появляется. Но ей нужен кто-то рядом хотя бы на минуту, тот, кто не будет осуждать, а просто выслушает. Все привычные варианты отпали. Елена всегда начинала осуждать. Бонни могла попытаться помочь ей, поддержать, но Кэролайн не хочет усугублять тот груз, которое Бон несет с тех пор, как она вернулась в реальный мир. Деймон никогда не заботился о ней. Мэтт и Тайлер не захотят иметь с ней ничего общего, и она не может их винить. Не после того, что она сделала. А Стефан? Она не хотела его трогать, пока не разберется со своими чувствами. Были ли они реальны? Или ей просто нужен был надежный человек, за которого можно было взяться, когда все разваливается на части? Кэролайн не будет звонить ему, пока не разберётся со всем бардаком в голове. Это несправедливо по отношению к нему. Она долго смотрит на телефон, его имя, кажется, горит ярче, и она может сосредоточиться только на нем, нажимая на экран каждый раз, когда тот тускнеет. Осталось одиннадцать процентов зарядки. Наконец, сделав последний глубокий вдох, Кэролайн звонит. Гудки идут и идут, и она уже собирается повесить трубку, когда поднимает трубку: — Кэролайн? — спрашивает Клаус, его тон напряжен от недоверия. — Привет, Клаус, — отвечает Кэролайн, не зная, что хочет сказать. — Как у тебя дела, любимая? — вопрос звучит формально и неуверенно. Что-то, что она слышала у Клауса несколько раз, это своего рода привилегия. Этот вопрос вызывает у нее смех. Не из искреннего веселья, а потому, что если она этого не сделает, то наверняка разрыдается. — Моя мама умерла. Я отключила человечность. Все меня ненавидят. Я убивала людей. Она слышит резкий вздох на другом конце провода: — Я соболезную твоей потери, Кэролайн. Слезы наворачиваются на глазах, ее голос дрожит, когда она благодарит его. — Что тебе нужно? — спрашивает Клаус, и она крепче сжимает телефон. Вот почему она позвонила ему. Ей не нужны были расспросы, суждения. Она убивала людей, но его это не волнует. Кэролайн не хочет, чтобы он спасал ее, говорил ей, что все будет хорошо. Потому что так не будет, и ей нужно спасать себя самой. — Мне нужно побыть одной, и мне нужно подумать. Подальше от дома. — Где ты? — Боже, я даже не знаю. Миссури? Может быть, в Небраске. — У меня есть дом в Вайоминге, я купил его после того, как снял проклятие. Он в отдаленном месте, рядом с лесом. Тебя это устроит? Кэролайн выдыхает, сама того не осознавая, что задержала дыхание. Она наполовину ожидала, что он скажет ей, что слишком занят, что у него нет времени на ее мелкие проблемы. Кэролайн сразу испытывает облегчение и благодарность за то, что он готов помочь ей: — Да, Клаус. Спасибо. — Я напишу тебе координаты. Твоя машина не проедет, я организую прокат подходящего внедорожника. Она не знает, что сказать, как выразить свою благодарность. Еще одно спасибо кажется странным, но это все, на что она способна. — Не за что, Кэролайн. На линии тишина, Кэролайн слушает, как он дышит, не желая класть трубку. — Может быть… — начинает она, но замолкает. — Может быть, что, любимая? Кэролайн набирается храбрости: — Может быть, когда все наладится, когда мне станет лучше, мы могли бы встретиться? — ей хочется дать себе небольшую пощечину за такое жалкое предложение. Но Клаус всегда позволял ей двигаться в собственном темпе. Она слышит улыбку в его голосе, когда он отвечает, довольный, с оттенком удивления: — У меня здесь возникли некоторые проблемы, но я надеюсь скоро с ними разобраться. Может быть, ты свернешь на юг, прежде чем отправиться обратно в Вирджинию? Я с удовольствием покажу тебе мой город. Кэролайн поймала себя на том, что искренне улыбается: — Буду рада. — Хорошо. Тебе ещё нужно ехать за рулём, так что я тебя отпущу. Но, Кэролайн? — Да? — Ты сильная. Не забывай об этом. Не сомневайся в этом. Клаус вешает трубку, прежде чем она успевает поблагодарить его еще раз, несмотря на комок в горле. Кэролайн садится в машину, включает GPS. Первым делом, ей нужно выяснить, где, черт возьми, она находится. Потом уже она разберется с остальным.