Подмена

      Бэлос решил модифицировать дверь. Ему было интересно, сможет ли он с её помощью получить доступ к другим мирам. Конечно, император мог бы попробовать использовать свои новые силы, но он побаивался, что, если сделает что-то не так, эта Вселенная тоже вздумает поделиться на ноль. А дверь была надёжным проверенным способом перемещения между мирами.       Хантер тоже присутствовал в мастерской, помогая дяде и подавая инструменты. Конечно, он только тормозил Бэлоса, но император бы скорее согласился провести ещё пару сотен лет в пустоте, чем сказал об этом отчаянно пытающемуся быть полезным Стражу. А между тем время неумолимо приближалось к трём часам ночи.       Бэлос уже давно начал замечать, что с мальчиком творится что-то неладное. Он иногда будто выпадал из реальности, смотря в никуда, плотно сжав губы и зубы и как-то странно вытягивая лицо. Когда же до императора наконец дошло, он не смог сдержать умилённой улыбки — Хантер так старался скрыть свою усталость и сонливость, что буквально зевал с закрытым ртом. — Хантер? — негромко позвал Бэлос. Мальчик уже две минуты стоял у ящика с инструментами, тщетно пытаясь вспомнить, что же такое отвёртка. — А? Да, сейчас, отвёртка… отвёртка… это… — «Апельсиновый сок и водка…» — подумал император, прилагая нечеловеческие усилия, дабы эта мысль не слетела с языка, — Хантер, ты знаешь, что такое этикет? — Этикет…? Ну… э… Этикет — это принятый в обществе… — сонный мозг с трудом откопал нужный термин, — свод норм и… — ещё один зевок с закрытым ртом, — правил… которые… — Нет, Хантер… — улыбнулся Бэлос, положив руку ему на плечо. — М? — Этикет — это умение зевать с закрытым ртом…       Парень чуть встрепенулся, поняв, что его раскрыли. — Не понимаю, о чём ты… — Ты устал… — Вовсе нет…! — Ты устал… — Я в порядке…! — Времени — три часа ночи… — До шести время есть, я успею выспаться…       Бэлос зашёл ему за спину, положив вторую руку на другое плечо Стража. — Хантер, о каких шести утра ты говоришь? — горячий шёпот императора раздался над самым ухом мальчика. Парень почувствовал, что по спине промаршировало стадо мурашек, а спать как-то резко расхотелось, — ни на какие шесть утра можешь даже не надеяться… — промурлыкал Бэлос, продолжая крепко оплетать племянника огромным количеством рук, за секунду проросших из спины императора. Хантер насчитал не менее пары сотен цепких пальцев. Страж слабо дёрнулся, попытался закричать, но вовремя появившиеся две руки зажали рот, не позволяя произвести ни единого громкого звука, — раньше полудня ты не проснёшься… — ещё две руки мягко закрыли ему глаза, погрузив в темноту, — а теперь… за… сы… пай…       И, будто кто-то нажал на нём кнопочку «выкл», Хантер обмяк и крепко уснул. Император отнёс его в спальню и вернулся в мастерскую. Палисманы внутри Бэлоса что-то укоризненно пробулькали. — Ой, да ну вас! — отмахнулся от них император, — зануды… уж и пошутить нельзя…       Закончив с дверью, Бэлос поспешил её опробовать. Проход открылся в тронный зал. Император выглянул в новый мир. Возле самого трона стояли здешние Бэлос и Хантер. О чём они говорили, вторженец благополучно пропустил, но, судя по тому, как местный император замахнулся на Стража, дело явно шло к рукоприкладству. Поняв, что будет, если не вмешаться, пришелец сложил руки рупором и крикнул единственно-правильную в данный момент фразу: — НЕ ТРОГАЙ ДИТЯ!!!       К удивлению всей троицы, в противоположном углу комнаты тут же открылся ещё один портал. Из него высыпало с десяток Бэлосов, один из которых был даже вооружён битой, а на плече другого восседал мрачный тёмно-бордовый кардинал. На свою беду, злюка-император слишком поздно понял, что сейчас произойдёт. С криками «Он тронул дитя!!!», «Не трогай дитя!!!», «За дитя и двор — битой в упор!!!» весь десяток вторженцев принялся проводить воспитательную работу. Само же «дитя» сначала хотело возразить, что оно никакое не дитя, и вообще ему уже шестнадцать, но, увидев, как бодро Бэлосы отпинывают обидчика и как лихо в воздух взлетает бита, решило не искушать судьбу и побыть сегодня в роли «дитя». Убедившись, что Вселенская несправедливость устранена, стоящий в сторонке император вернулся в свой мир, прикрыв за собой дверь.