Вечер тишины

— Пашок, ну ты скоро уже? — Да, да, иду. Сейчас. — Ну, Паш, ну давай уже быстрее. Вечно ты долго всё это. Даня стоит около выхода и ждёт пока Паша нальёт себе в стакан свежевыжатый апельсиновый сок, уже невтерпёж ожидая его. Паша всегда любил подольше посидеть и поесть, а Даня наоборот, всё смял за несколько секунд и уже был готов отправляться в полёт. Это было первое их отличие. Даня Зорин и Паша Мелёшин были восходящими звёздами московского Спартака, но только лишь на бумаге. Паша, конечно же, уже не особо, он успел засветиться в нескольких матчах и даже забить победный гол в кубковой игре с Крыльями Советов. И это было чудом. Паша очень талантливый игрок, у которого большое будущее, но которое всё никак не может наступить. Зорин же, просто запасной вариант. О нём мало кто знает и слышал, в основном только те, кто за молодёжную команду ездит. И пока их жизнь протекала именно так. — Ты никогда не можешь чуть подождать, вечно куда-то спешишь, — упрекает его Паша и идёт к выходу из зала, где проходил ужин, и паралелльно облизывает палец, на который капнул сок. — Спасибо, хорошего вечера, — говорит он повару, который их сегодня обслуживал и подхватывает Зорина. — Потому что я хочу поскорее в номер, чтобы никого рядом не было. Мне уже так надоели люди сегодня. Хочу побыть наедине просто, — говорит Даня и нажимает кнопку вызова лифта. — Ладно, я тебя понял. Они молча заходят в лифт, нажимая пятый этаж, и Зорин невольно отвлекается на вид, который открывался из стеклянного золотого лифта. — Тут красиво… — Да, мне тоже тут нравится. Особенно сейчас, когда за окном поздний вечер, и уже можно отправится отдыхать, — Паша отпивает из стакана и выходит из лифта. По пути к своему номеру он видит, что им навстречу идёт помощник тренера. — Добрый вечер, ребят. — Да, привет, — отвечает Паша ему, потому что Дане всё ещё некомфортно находиться в основной команде, а Паша, уже как наиболее привыкший к такой обстановке, служит для него спасательным кругом, за который он прячется, когда начинает происходить что-то, что хоть немного его напрягает. Он сразу же оказывается за спиной Мелёшина. — Завтра в 7:30 подъём и к восьми завтрак. — Хорошо, без проблем. — Не проспите! — улыбается им Карлос и, прощаясь, идёт дальше в общий номер, чтобы взять оттуда себе чая. Паша открывает своим ключом дверь номера и заходит в него, также впуская Даню. Дверь захлопывается, и Паша ставит свой одноразовый стаканчик с соком на стол, чтобы спокойно снять с себя кофту, в номере было достаточно тепло. — Ну наконец-то, — выдыхает расслабившийся Зорин и сразу же кидается в объятья Паши, потому что очень сильно по ним скучал. Паша крепко прижимает его к себе, боясь отпустить и придерживает его за голову, кладя к себе на плечо. Зорин был чуть ниже Мелёшина, и из-за этого Паша всегда был «большой ложкой» в их отношениях. — Как думаешь, тебя завтра выпустят? — спрашивает Даня, только потому что хочет знать, что думает об этом сам Мелёшин. — Не знаю, Дань. В прошлой, кубковой, игре я забил тогда единственный и победный мяч. С этого и началась наша серия побед в кубке. Потом пошли неудачи в РПЛ, даже когда с Ростовом играл, я понимал, что я могу после этой игры присесть на лавку. — Паша начинал злиться и Зорин чувствовал это всеми фибрами души. — Даже чёртов деревянный Шамар, которого то в старте выпускают, то на замену, и того Абаскаль считает лучше меня! Чем я хуже? Тем что я моложе? Или что меня не купили за кучу денег? Я не понимаю этого, Дань! Я просто в отчаянии уже от этого. Зорин лишь сильнее старался прижать к себе Пашу, чтобы тот выговорился. — Прекрасно понимаю твои чувства, Паш. Я понимаю, как тебе тяжело и тошно от всего происходящего. Но ты же знаешь, что за просто так ничего не бывает. И что нужно упорным трудом доказывать себе то, что ты заслужил быть там, заслужил быть в старте и играть за основную команду. Как когда-то тебе говорил отец. — Да, точно. Я помню. Папа никогда не говорил мне, что всё так просто. Вся жизнь тяжёлая и состоит из упорного труда. — Вот, правильно. Так что крепись и не погружайся с головой в свои проблемы. — Ты прав. За это я и люблю тебя. — Паша нежно целует Зорина, который целый день только и ждал того, чтобы просто побыть в тишине и целоваться, пока не кончится воздух в лёгких. — Мы уже можем завалиться смотреть «Бумажный домик» и не думать ни о чём? — Даня снимает с себя кофту и плюхается на огромную кровать, уже практически запрыгивая под одеяло. — Конечно. Сейчас, только я в душ схожу. Половину вечера они провели за просмотром сериала, периодически обнимаясь и целуясь. Паша иногда отвлекался на то, чтобы поменять положение, потому что рука затекает от немало лежащим на нём весе, а так их мало что волновало в тот момент. Когда-то давно, Паша и Даня, тогда ещё совсем мальчишки (да и сейчас они такие же, с тех пор мало что изменилось), познакомились в академии Спартака, и сразу же сдружились, всегда работая вместе на тренировках. Парные занятия вечно они делали вместе, многие говорили «Вот ребята молодцы, будут продолжать вместе работать, начнуть прекрасно чувствовать друг друга на поле.» Именно так это и произошло. Затем, оба перешли в Молодёжку, и начали играть уже на более профессиональном уровне. Начали ездить по выездам, жить в одном номере, есть из одной тарелки. Было многое, и они через многое прошли. Ближе к тому моменту, когда Пашу начали вызывать уже во взрослую команду, Зорин сделал роковой шаг, о котором думал последние несколько лет. Подошёл, собравшись со всеми мыслями, и сказал всё то, о чём думал, полностью открывшись перед Мелёшиным. Теперь, когда уже и самого Даню зовут на помощь в основную команду, они с Мелёшиным уже не просто друзья, которые плотно играют друг с другом, а нечто большее. И более личное. Многие в команде знают об этом, но и никогда не презирали это, потому что знали, чему быть — того не миновать. Решив сделать небольшой перерыв, Паша отправился в общий номер, а Зорин, как обычно, за ним. Как только Паша увидел такое количество еды, то глаза его сразу же разбежались и загорелись. Даня стоял, как и прежде, в тихой надежде, что Паша возьмёт всё что ему надо, и они быстро уйдут. В номере сидели ещё Рыбус и Хлусевич, точнее сказать, Хлусевич просто лежал на диване, и они смотрели матч Боруссии Дортмунд против мюнхенской Баварии. Пока позади них всех, делали массаж тем, у кого есть недомогания. Даня взял себе бутылочку воды и вернулся обратно к Паше, который стоял и набирал себе различных сушек под просмотр сериала. Даня открыл бутылку и, начав пить её, сзади него внезапно раздаётся женский голос с фразой «Пардоньте» и из-за него выходит девушка повар, которая принесла новых сэндвичей. Даня из-за всей этой ситуации внезапно поперхнулся и не мог откашляться быстро и незаметно. Как только девушка ушла, Мелёшин смотрит на него таким пронзающим взглядом и тихо, чтобы только Даня услышал, произносит: — Ты только что поперхнулся, потому что красивую девушку увидел? Скажешь да, неделю будешь в другом номере спать. — Нет, что ты. Просто она так внезапно подошла, я просто не ожидал. — Ну ладно. Считай, отмазался. — И Паша сразу же продолжает собирать себе в довесок ещё и фруктов. — Ты думаешь, что я променяю тебя на какую-то девчёнку, которую вижу несколько минут? — Кто тебя знает… — как-то несколько игриво и ревниво произносит Паша. — Ладно, пошли. — Неужели, — выдыхает Зорин, и они наконец-таки возвращаются к Паше и досматривают серию, на которой остановились. После окончания этого эпизода, оба чувствуют себя достаточно уставшими и готовыми ко сну. Паша проверяет, включён ли у них будильник, а Даня ставит планшет, на котором они смотрели сериал, на зарядку и плюхается обратно под одеяло к Паше. Как и прежде, Мелёшин обнимает Зорину и нюхает его макушку, тихонько засыпая вместе с ним и его притягательным запахом.