Любовь умирает последней

После того как Варя рассказала Надежде причину своего приезда, вторая остаток дня ходила в напряжённом состоянии и с ужасно хмурым лицом, не предвещающим ничего хорошего. На протяжении всего следующего дня она не выходила из комнаты-студии, судорожно размышляя о том, что же делать с полученной информацией и какие действия предпринимать. Всё это время фронтмен не находил себе места: он разрывался на части от желания вломиться к ней и, если не помочь, то отвлечь её хоть ненадолго от тягостных раздумий. На крайний случай был ещё один вариант – увезти в лес и подвесить на дерево за ноги. Такую идею ему подал проходящий мимо Хакер, обосновав это тем, что так кровь к мозгу прильёт, и Надя будет думать быстрее. Закатив глаза на шутку Варвары, Линдеманн бросил тоскливый взгляд на дверь, за которой была Тигрез, и ушёл в их спальню. Ещё большим потрясением для него было то, что Надежда, вышедшая из комнаты-студии только на следующий день, вошла в кухню, где сидели девушки и вокалист, с подозрительной улыбкой. "Маньяческой", – как сказал разведчик. Надя вальяжно опустилась на стул, закинула ногу на ногу и откинула голову назад, шепча: "Всё будет хорошо". Но это было несколько недель назад, а в настоящем времени Тигрез, вместе со всей группой Rammstein, находится в отеле Мюнхена, куда они приехали позавчера для концерта. Надежда и Рихард сидели на мягком белом ковру перед телевизором и красили чёрным лаком свои короткие ногти. Их мужчины сердца лежали рядом на кровати, принадлежащей Тиллю и девушке, и пили пиво в стеклянных бутылках. Вот только Пауль наслаждался обычным напитком, а фронтмен безалкогольным – специально ради Нади. Она его об этом не просила, конечно, но Линдеманн был уверен, что ей, на самом деле, не очень приятно целоваться с ним, когда он под градусом. А так как вокалист при каждом удобном случае не лишал себя удовольствия поцеловать нежные губы своего сокровища, ему было просто необходимо сократить употребление спиртного. Но, по правде говоря, он по этому поводу не очень-то и расстроился. Да и некогда ему было грустить. Один только вид смеющейся над шуткой соло-гитарста Тигрез, которая не так давно ходила темнее тучи, грел и залечивал его израненную душу. За этими мыслями мужчина не заметил, что уже несколько минут непрерывно смотрит на свой объект обожания. А вот Надежда заметила, причём очень хорошо. Не прекращая улыбаться, она повернула голову и встретилась взглядом с Тиллем. Было в его глазах что-то такое, что вызывает дрожь и желание спросить, отчего он такой печальный. Это чувство возникает лишь в первые секунды, ведь потом его взгляд заметно теплеет, а зрачки расширяются. Так произошло и в этот раз. Поставив бутылку на прикроватную тумбочку, фронтмен пересел на край матраса и упёрся локтями в колени. — Покажи. — Линдеманн кивком указал на руки девушки, лак на пальцах которых уже почти засох. Она повернула к нему тыльную сторону ладони, давая оценить маникюр. — Красиво, mein Schatz. — Спасибо. — Надя приподнялась и тронула губами чуть колючую щёку вокалиста. — Второй раз в жизни ногти крашу. — Чё, серьёзно? — стирающий со своего пальца лишний лак Круспе в изумлении поднял глаза на Тигрез. — Ну да. — она пожала плечами, а Тилль притянул её к себе на колени, уткнувшись носом в место за ушком. — Первый раз был тогда, когда меня Иришка, то есть мама Марины, уговорила сделать это перед выпускным из 11-го. А потом мне как-то не хотелось. — Понятненько. Мне вот очень нравится ногти красить. — произнёс Цвен, смотря на проделанную работу. — В следующий раз хочу сделать одну руку белым лаком, а другую чёрным. Как вам идея? — Неплохая, Риш. — Хайко отпил пиво и протянул бутылку Рихарду. — Может, сходим куда-нибудь? — Например? — Ну не знаю ... — ритм-гитарист задумался, а после выдал ответ. — В бар или клуб. — О, это без меня. — еле сдержав стон, проговорила Надежда. Виновником этого чуть не стал фронтмен, прикусивший ей кожу на шее. — И вам не советую никуда ходить. Завтра выступление, а вы напиться решили. — Да мы по чуть-чуть! — воскликнул Ландерс. — Честное слово! — Знаю я ваше "чуть-чуть". — она выгнула бровь в скепсисе и нежно погладила руки Линдеманна, обнимающие её. — Ладно, ты права. — взяв Хирше под локоть, Круспе повёл его на выход из комнаты, чтобы дать сидящей в обнимку парочке отдохнуть и побыть наедине. — Ты, как всегда, права ... *** За три часа до начала концерта вся группа и продюсер прибыли на место, и их сразу же распределили по гримёркам. Вокалист хотел позвать девушку с собой, но та уже ушла с другим персоналом проверять, всё-ли готово. Проводив Надю взглядом, он тяжело вздохнул и направился в свою гримёрку, где ему, как минимум полчаса, визажисты наносили грим не только на лицо, но и на руки, начиная с плеч и заканчивая ладонями. Также нанесли немного лака на волосы, чтобы хоть как-то их зафиксировать. Мужчина на это лишь усмехнулся. Какой в этом смысл, если он во время концерта обязательно выльет себе на голову бутылку воды? Правильно – никакого. Когда Тилль остался один, он сел на чёрный бархатный диван, достал телефон и набрал номер Тигрез. Только гудки начали идти, как фронтмен услышал в коридоре за дверью знакомую мелодию припева песни "Adios", которая стояла у Надежды на звонке. В следующее мгновение она сбросила вызов и без стука вошла в комнату, захлопнув за собой дверь. — Зачем звонил? — спросила девушка, подходя к нему. — Что-то случилось? — Нет, просто соскучился. — Линдеманн потянул её за кисть и посадил её на себя. — Ох, как я соскучился ... Он глухо простонал, вдыхая пленительный аромат, заставивший окончательно потерять разум. Немного поколебавшись, Надя встала на колени и перекинула ногу через его тело. Он помог ей расположиться так, чтобы она села сверху на его бёдра, а эрекция плотно прижалась к её горячей промежности. Вокалист властно сжал женскую грудь в своих больших ладонях, а губами накрыл её уста в страстном поцелуе. На Тигрез сегодня была надета чёрная рубашка, которую ей любезно предоставил мужчина, а на нижней части тела располагались узкие чёрные рваные джинсы. Последний предмет гардероба она не так давно купила в модном магазинчике, когда решила прошвырнуться со Смирновой по торговому центру. Джинсы и самому Тиллю достаточно понравились, но сейчас они ему ну очень мешали, не давая насладиться близостью тела Надежды. — Привстань. Девушка так и сделала, а фронтмен, расстегнув ей пуговицу и ширинку, приспустил штаны, трусики и с наслаждением провёл пальцами по влажным складочкам. От рваного вдоха Нади его самоконтроль полетел к чёрту, и он, стремительно освободив напряжённый орган, просунул руку между её ног, направляя свой член в неё. Тигрез опустилась на него, чувствуя долгожданное блаженство от соединения их тел. — Ах, какой же он большой ... Линдеманн не смог сдержать по-мальчишески самодовольной ухмылки, которая появилась на его лице, и она ответила ему смущённой улыбкой. — Спасибо за комплимент, любовь моя. — хрипло произнёс вокалист, когда Надежда чуть пошевелилась на нём. Улыбка на её лице сменилась выражением глубокой сосредоточенности, когда она начала экспериментировать с движениями, покачивая бёдрами, подпрыгивая вверх и вниз, насаживаясь на него. Мужчине было всё равно, что она делала – всё, что вытворяла девушка, казалось ему чертовски фантастическим. Он был доволен абсолютно всем, откинувшись на спину и наблюдая, как она сама трахала его, точнее – себя, нанизываясь на его эрегированный член. Если он думал, что секс на столе кухни, когда они остались одни в квартире, был великолепен, то происходящее сейчас тоже было выше всяких похвал, но воспринималось совершенно по-другому. Наконец её движения обрели определённый ритм, и Тилль почувствовал, как всё ближе поднимается к вершинам блаженства. Он не мог удержаться, чтобы не притянуть Надю к себе и не прижать её к своей груди, снова завладев её мягкими губами, проникая языком прямо в рот и чувствуя, как она страстно и охотно ему отвечает. Фронтмен скользнул руками вниз по стройному телу и крепко сжал ягодицы, направляя её покачивающиеся движения, которые неумолимо подталкивали его к краю оргазма. Он застонал ей в рот, когда она уловила его мысль и подхватила нужный ритм, скользя вверх и вниз по стволу. — Ох! — воскликнула Тигрез, прерывая поцелуй и приподнимаясь на руках. — Хочешь кончить? — спросил Линдеманн, шлёпнув Надежду по попке. — Хочешь?! — Хочу-у-у... — протяжно всхлипнула девушка. — Тогда кончай, сладкая. — он ещё раз шлёпнул её по ягодицам и с силой сжал их. Она сама изменила угол и начала с упорством трахать его. Вокалист ничего не мог поделать, только с удовольствием наблюдать, как Надя кончала, нанизавшись на его член, и любуясь чистым восторгом в её глазах. Её последние движения дожали остатки его самоконтроля, и он кончил через несколько секунд после неё, излившись внутрь, пока она всё ещё задыхалась после оргазма. *** Приведя себя в порядок, они вместе отправились проверить готовность других членов группы. Гримёрка Пауля оказалась таинственно пуста, а вот дверь к Рихарду таинственно закрыта. Это заставило парочку переглянуться и пойти дальше, на ходу написав двум гитаристам о том, чтобы, когда закончат, вышли к сцене, где их будут ждать остальные. К слову, все достаточно быстро собрались в назначенном месте. Мужчины-любовники задержались буквально на шесть минут, а вот Флаке – примерно на десять. Именно через столько он появился в зоне видимости, начав спускаться по лестнице. И всё было хорошо. До определённого момента ... Кристиан оступился и, словно в замедленной съёмке, полетел вниз. Самой первой отреагировала Тигрез, которая, сорвавшись с места, побежала к клавишнику. Вот только она не успела подхватить его, и он приземлился на правую руку. Раздался неприятный хруст ломающейся кости, и все с ужасом и пониманием катастрофы уставились на Лоренца, корчившегося от боли на полу. — Кто-нибудь, вызовите скорую! — крикнула Надежда застывшим на месте мужчинам. — Так, ну-ка быстро все взяли себя в руки, а не то пиздюли раздавать начну! Выйдя из оцепенения, Оливер в спешке набрал номер скорой и объяснил им всю сложившуюся ситуацию. Девушка же в это время помогла подняться Флаке и повела его к выходу из здания, чтобы встретить медиков и передать им его как можно быстрее. После того, как Надя всё это проделала, она молча сидела в гримёрке Шнайдера, куда пришли все Раммы, конечно же, кроме пострадавшего. — Прекратите молчать! Нужно срочно думать, что делать дальше. — раздражённо проговорил Цвен, параллельно нахмурив брови. — Отменять концерт мы уже не можем, так как слишком поздно, поэтому остаётся только один выход – найти замену. На этом моменте они дружно посмотрели на Тигрез, у которой от удивления взметнулись вверх брови. — Серьёзно? Вы уверены в том, что я смогу достойно заменить Флаке? — Надежда была в этом абсолютно не уверена, и это было прямым текстом написано у неё на лице, но мужчин это, похоже, ничуть не смутило. — Надюш, я ведь знаю, что ты периодически занималась изучением наших песен. Причём не только самих слов, но и музыки. — мягко произносил Тилль, глядя ей в глаза. — Допустим, чего-то ты не помнишь, но на этот случай ты можешь взять у Флаке распечатанные ноты для каждой песни. — Это реально неплохой вариант. — поддержал фронтмена Хайко. — Тем более, за столь короткий срок мы не успеем подыскать кого-нибудь другого. — Да и с тем бы человеком мы не были б настолько убеждены в своём триумфе, как с тобой. — Дум тоже считал эту идею более чем хорошей. — Хорошо, я согласна с вами. — через несколько секунд вынесла свой вердикт девушка. — Но меня беспокоит вот ещё что ... Мне ведь придётся участвовать во всём том, что происходит на сцене, да? — Ты о чём? — Да так ... *** Оставшееся время до концерта Надю готовили: визажист поработал над её лицом, а также в некоторых местах покрасил ей волосы серебряной спрей-краской из баллончика, которую потом можно будет легко смыть обычной водой. Так как на неё было не рассчитано, а то, что было для Лоренца, ей не подходило, как костюм для выступления, все единогласно решили не заморачиваться и совсем чуть-чуть прыснуть той самой краской на рубашку и джинсы. Удовлетворённо хмыкнув, Тигрез направилась в гримёрку клавишника, чтобы подготовиться к предстоящему происшествию. Линдеманн, разумеется, пошёл с ней. На лице Надежды отражалась лишь холодность и смирение со всем, что происходит, но он знал, что её спокойствие напускное. Хоть она этого и никогда не показывала, вокалист сам понимал, что девушка, пусть и немного, всё равно волнуется, ведь невозможно абсолютно ко всему относиться равнодушно. В качестве поддержки мужчина нежно обнимал её и поглаживал спину, пока Надя пробегала глазами по нотам. Вскоре он заметил, что зрачки Тигрез застыли на месте, а её лицо приняло задумчивое выражение. Тилль выждал пару минут, надеясь, что она отомрёт, и, так как этого не произошло, одной рукой он схватил её за грудь, зажав между пальцами сосок, а другой накрыл клитор. Надежда дёрнулась, сидя на его бёдрах, и в замешательстве посмотрела на смеющегося фронтмена. — Зачем ты это сделал? — Извини, я просто подумал, что ты уснула с открытыми глазами. — он пытался справиться с приступом смеха, но получалось у него, конечно, так себе. — О чём задумалась? — Понимаешь, я первый раз буду выступать перед такой огромной публикой, и поэтому нервничаю. — Это нормально. — Линдеманн прижал девушку к своей груди и оставил поверхностный поцелуй на кончике её носа. — Не переживай, mein Schatz. Всё будет хорошо. *** Как только все вышли на сцену, Надя произнесла речь, в которой извинилась за Флаке, а точнее, за то, что он не смог присутствовать на сегодняшнем концерте, хоть и не по своей воле. Однако фанаты группы отнеслись с пониманием и, когда Тигрез спросила у них в микрофон, хотят ли они выступления без Кристиана или нет, толпа взревела, дав своё одобрение на замену. У Надежды отлегло от сердца, и дальше всё пошло «по плану». То, что её беспокоило, по поводу участия в чём-то на сцене, было во время песен "Ich tu dir weh", "Mein Teil" и "Bück dich". В первой из этих песен ей хватило силы пнуть вокалиста так, что он упал на бок, да и всё остальное было не так страшно. На второй песне мужчина облачился в поварской колпак, грязный фартук и с окровавленным ртом выкатил на сцену котёл, в котором заранее находилась девушка. Исполняя песню, Тилль стрелял потоком пламени из огнемёта под котёл, символизируя приготовление человека, то есть Нади. Тогда её беспокоили свои волосы, ведь нужно было вовремя пригнуться, чтобы, не дай Бог, не подпалить их. Самой «весёлой», для Тигрез, была песня "Bück dich". А всё потому, что ей пришлось засунуть в рот кляп и пройтись на поводке за фронтменом чуть ли не по всей сцене. Но потом стало ещё интересней, когда она встала на четвереньки на специальной подставке, стоящей по середине, и, мысленно проговорив: "Боже, как унизительно", принялась слегка покачивать задницей в такт музыке. Над ней в этот момент возвышался Линдеманн и трёс фаллоимитатором, который был закреплён у него в штанах. Из него мощной струёй вылетало молоко, из-за чего рубашка Надежды стала мокрой и липла к спине. По правде говоря, у вокалиста, от вида нагнувшейся перед ним девушки, в трусах зашевелился собственный член, и искусственный начал доставлять ему некоторые неудобства. От возбуждения мужчине захотелось вырвать мешающий дилдак из штанов и оттрахать Надю до потери сознания, не обращая внимания на фанатов и других членов группы. *** По окончанию концерта, когда все они поклонились зрителям и ушли со сцены, Тигрез ощутила, насколько сильно устала как морально, так и физически. Но все мысли Надежды были на данный момент были лишь о том, что теперь, после выступления с Rammstein, её будет обсуждать вся мировая общественность. В принципе, это не было чем-то очень ужасным, но и на руку не играло. Поток её мыслей прервал телефонный звонок. Она взяла трезвонку в руки и увидела высвечивающийся номер Смирновой, сразу почувствовав что-то неладное. — Слушаю. — Он нашёл вас. — резко сказала Варя, одновременно следя за передвижением точек, то есть живых объектов, на экране ноутбука. — Его люди окружили здание. Тебе, при всём твоём опыте, не смочь уйти от них. По крайней мере, живой. Они пришли за тобой и без тебя не вернутся обратно, Надь. — Ну и прекрасно ... Девушка сбросила звонок, не дав Хакеру и слова вставить, и полностью выключила телефон, чтобы никто, вроде Варвары, не беспокоил. Его она, вместе с другими вещами, передала Оливеру, предварительно попросив мужчину занести всё это в её с Тиллем номер отеля. Он без лишних вопросов взял её манатки и пошёл к главному входу, а Надя, вспомнив внутреннюю планировку здания, направилась к запасному. Так как стадион был расположен в центре Олимпийского парка Мюнхена, Тигрез надумала пройтись в его глубь. Таким образом она облегчала его подчинённым задачу по её бесшумному, а также незаметному взятию. Территория вокруг здания по-любому была под камерами видеонаблюдения, а сам парк – нет. Тем более, если учитывать то, что сейчас было тёмное время суток, вероятность наличия посторонних глаз была минимальной. Надежда почувствовала чужой пристальный взгляд особенно остро, как только сошла с дорожки в густую тень дерева, прячась от света фонаря. Её сердце пропустило удар, когда она увидела Тилля, идущего в её сторону по той самой дорожке. Он не видел девушку, твёрдо смотря перед собой, поэтому ей пришлось выйти к нему из так называемого укрытия. — Тилль, ты что здесь забыл? — спросила Надя, медленно осматривая территорию. — Я видел, как ты уходила, и пошёл следом. — ответил фронтмен, пожав плечами, и посмотрел туда, где Тигрез задержала свой взгляд. — Что происходит? — Происходит то, в чём ты не должен участвовать. — она нахмурилась, заметив движение по направлению к ним. — Тилль, пожалуйста, уйди и не задавай вопросов. — Но ... — Я потом всё объясню, а сейчас немедленно возвращайся в отель! Надежда резко развернулась и прошла пару шагов, прежде чем обнаружила стоящего в нескольких метрах от них человека со вскинутой винтовкой. — Твою мать ... — прошептала девушка, услышав первый выстрел, поразивший Линдеманна, а потом и второй, после которого всё погрузилось во тьму. *** Холод. Сырость. Ноги по щиколотку в ледяной воде. В воздухе витает запах крови. Руки обездвиженны и связаны за спиной. Что ещё для счастья надо? Ну, наверное, боль в левом плече от попавшего в него дротика со снотворным. Глаза открываться не хотят, поэтому Надя прислушалась и уловила чужое тяжёлое дыхание, исходящее где-то справа. Кое-как, но она всё же разлепила веки, чтобы увидеть вокалиста, выглядевшего так же, как и Тигрез. Видимо, он упал без сознания не очень удачно, так как одна из бровей была рассечена, а внизу, под глазом, неплохой такой синяк. Мужчина всё ещё был в отключке, так что Надежда решила осмотреться. Они сидели в каком-то старом помещении с ободранными от времени стенами, на потолке висела одна единственная лампочка, да и то мигающая. Камер, что очень хорошо, не было. Это давало свободу действий, хоть и ограниченных. Ноги, в отличии от рук, не были связаны, зато узлы на конечностях вязал какой-то криворукий неуч, как подумала девушка, потому что они были настолько слабые, что за несколько минут можно спокойно от них избавиться. И вот, когда она уже почти развязала верёвку, около неё пошевелился Тилль, пытавшийся проморгаться. — Как себя чувствуешь? — поинтересовалась у него Надя ровно после того, как он обратил на неё внимание. — Тело ломит. — фронтмен болезненно хмыкнул и размял затёкшую, от неудобного положения, шею. — А половину лица вообще не чувствую. — Потерпи. — ей наконец-то удалось снять с себя оковы, и Тигрез с победной ухмылкой пару раз провернула запястья обеих рук. — Значит так, слушай и запоминай: как только дверь к нам начнёт открываться, ты тут же опускаешь голову и закрываешь глаза, делая вид, что до сих пор не очухался. Ни при каких обстоятельствах ты не должен выдать себя, иначе они сочтут, что ты слишком много знаешь, и тебя уберут. — В смысле "уберут"? — Убьют, Тилль. — она видела, как в голове Линдеманна проносились сотни мыслей. — Что бы ни случилось, ты должен абсолютно не двигаться и молчать. Тебе ясно? — Да ... — Хорошо. — Надежда качнула головой и уставилась на большую железную дверь, покрытую ржавчиной. Недолго им удалось пробыть одним, ведь вскоре заскрипели дверные замки, а за ними и не смазанные петли, и в помещение вошли трое человек. — Ждите за дверью. — сказал главарь, и два молодых парня молча удалились. — Ну здравствуй, подруга дней моих суровых. Давно не виделись. — Действительно давно. — согласилась с ним девушка. — Знаешь, а ты изменился: мышцами оброс, возмужал. Вон, даже седина видна. — Зато ты всё такая же. — предводитель приблизился к ней вплотную и поднял её голову за подбородок, вглядываясь в лицо. — Маленькая, дерзкая и очень язвительная. Сначала комплимент сделала, а потом тут же словесно обосрала. — Ты полностью прав, но я бы выразилась менее грубо. — Надя усмехнулась. — Ну рассказывай, зачем я тебе понадобилась, что ты меня несколько месяцев подряд искал. — Хах, сразу к главному переходишь? — мужчина отошёл от Тигрез к стене и опёрся о неё плечом. — Одна из самых крупных банд, которая мне очень хорошо знакома, планирует начать в августе следующего года операцию по взятию ЮФО РФ. Я подсчитал и понял, что именно тебя и твою группу отправят на устранение вражеской силы. И передо мной встал выбор: либо ничего им не говорить о тебе, а тебя, наоборот, проинформировать, либо устранить тебя, тем самым оказав помощь "Зверям". — он театрально развёл руками. — Вот так вот. — М-да, и правда, тяжёлый выбор. — Если хорошенько задуматься, то это реально тяжёлый выбор, Надь. — ассасин неожиданно оторвался от стены и принялся бродить взад-вперёд. — Есть вариант того, что за моё добро одна из двух ваших сторон в конечном итоге предаст меня. — он остановился и с болью, выдаваемой глазами, посмотрел на Надежду. — Как когда-то это сделала Ира. — Не смей ... — черты лица девушки резко ожесточились. — В то время никто из нас, а уж тем более Иришка, тебя не предавал. И не собирался. — Она доложила начальству обо мне. — Она этого не делала! — нервным, полным злобы голосом проговорила Надя. — Ладно, не делала. — согласился он с ней. — Но она хотела это сделать. — Не правда! — Правда! — крикнул главарь в ответ. — Я слышал, как вы это обсуждали, сидя у нас на кухне и думая, что я сплю! — Придурок. — прошептала Тигрез, покачав головой. — Да, мы это обсуждали. Когда Ира узнала, что ты перешёл, скажем так, на "тёмную сторону", она позвала меня и рассказала об этом. Но она, наоборот, слёзно просила меня потом никому ничего не говорить! Предводитель застыл в неверии, шокировано уставившись на собеседницу. Всё это время он думал, что его возлюбленная хотела поведать о нём и его выборе их общему бывшему начальству. Грудь мужчины сдавило, и он практически задыхался от нахлынувших эмоций. — Нет, я ... — в его глазах застыли слёзы, а язык заплетался. — Я не знал. Нет, я не ... Не хотел! — Но ты убил её. — Надежда специально продолжала на него давить, добиваясь нужной стадии отчаяния. — Нет! — ассасин вцепился с силой в спинку стула, на котором сидела девушка, и едва её не уронил. — Я не убивал её! — Но её убили по твоей вине. — несмотря на оскалившегося на неё мужчину, Надя старалась говорить как можно спокойнее и увереннее. — Я лишь рассказал командиру об угрозе быть раскрытыми ... — ещё несколько секунд он до побеления костяшек сжимал деревяшку, а потом выпрямился и, отвернувшись, закрыл лицо руками. — Господи, что же я наделал ... Надя, но я ведь не знал. — Это не отменяет того, что ты натворил, Гер, но ты можешь кое-что сделать, чтобы хоть немного загладить свою вину. Главарь тут же обернулся и смерил Тигрез заинтересованным взглядом, давая понять, что он готов слушать. Да, он совершил ужаснейший проступок, из-за которого Ирину лишили жизни люди его прошлого криминального начальника, коим он теперь сам и являлся. — Твои люди, следящие за мной, докладывали тебе о том, что со мной живёт ребёнок? — Ну да, а к чему ты?.. — Это твоя дочь. — перебила его Надежда. У него буквально отвисла челюсть от этой новости. Ира, когда ещё не знала об его смене сторон, не говорила ему о том, что беременна. Да и незаметно это было. — Ч-что? — каждый раз, когда мужчина сильно нервничал, он начинал заикаться. — Как? Она н-не гово... Я не ... Да не может этого б... — Льдов Герман Сергеевич, прекратите мямлить и возьмите себя в руки! — гаркнула на девушка, взывая к разуму. — Марина, так зовут девочку, действительно является твоей биологической дочерью. Если не веришь, можно сделать тест ДНК, но это ни к чему, ведь она – маленькая копия тебя. Единственное, что вас различает, кроме пола, так это глаза – они такие же, как и у Иришки. Предводитель застыл на мгновение, представляя себе девочку, и расплылся в мягкой улыбке. Однако, вновь взглянув на Надю, вмиг сделался серьёзным. — Ты же мне не просто так о ней рассказываешь, не так ли? — он выгнул бровь, ждя от Тигрез объяснений. — Не смотри на меня так, я всего лишь хочу, чтобы ты забрал её к себе. — С чего вдруг ты решила говорить об этом сейчас, а не раньше или позже, а? — Герман сложил руки на груди, с вызовом глядя на Надежду. — Меня уже очень долго преследует чувство, будто на моём последнем задании что-то случится ... — девушка отвела от него глаза и закусила губу. — А после того, как ты сказал о "Зверях" ... Я почти уверена, что не вернусь назад живой. Так что Марине нужен будет новый опекун, а ты – самая лучшая для того кандидатура. Ты ж ей такую охрану обеспечишь, что мама не горюй! Ассасин стоял и переваривал всё, о чём ему поведала Надя. С одной стороны, он сомневался в том, что справится с воспитанием ребёнка, так как других детей у него не было. С другой, главарь был полностью согласен со всеми словами собеседницы: и об возможном итоге её задания, и об безопасности девочки. — Хорошо, я согласен. — он кивнул себе и своим мыслям, а уже потом обратился к Тигрез. — Вот ещё один мой вердикт: я не убью тебя, так что ты сможешь нормально подготовиться к стычке со "Зверями". — она облегчённо выдохнула и благодарно улыбнулась ему. — Но перед тем, как я отпущу тебя и этого мужика, пойманного вместе с тобой, я попрошу тебя об одной услуге. — Что я должна сделать? Льдов с невинным выражением лица развёл руками. — Ничего такого, чего ты бы уже не делала. — он улыбнулся. — Покажи мне своё искусство. Во всей красе. — его улыбка стала шире, а глаза заблестели в предвкушении. — Привести! Через пару минут дверь открылась, и к ногам Надежды кинули потрёпанного парня. Плохое освещение не позволяло досконально осмотреть его, но девушке всё же удалось узнать в нём одного из бойцов своего отряда. — Кстати, неужели ты потеряла былую хватку и не смогла избавиться от верёвки на руках? — с издёвкой произнёс мужчина. — Обижаешь. Она встала со стула и подняла обе руки, показывая ему то, что на них ничего не было. — Ну, приступай. Надя поджала губы и посмотрел на поверженного молодого человека, в чьих глазах застыл страх. Он молча наблюдал за ними, замерев, как дичь замирает, наблюдая за хищником и точно зная, что смерть неминуема. Неизвестен лишь момент. Какая секунда станет последней? Сколько раз успеешь вздохнуть, прежде чем навсегда закроешь глаза? — Ты хочешь его смерти? — холодно спросила Тигрез, не сводя глаз с пленника. — Помилуй, Надюш. — предводитель поморщился и стряхнул несуществующие пылинки с плеча своей собеседницы. — Уничтожение его ничему не научит, а вот боль … – он задумчиво посмотрел в потолок и шепнул. — Она – хороший учитель. — добавил ассасин, насмешливо хмыкнув. — Но в твоих руках боль всегда была особенно прекрасна. Я бы сказал, что ты – художник боли … Напиши мне портрет этого несчастного. — он похлопал Надежду по плечу. — И не скупись на краски. Я помню то, как живописно ты пытала солдат, берущихся в плен после каждого твоего задания. Убрав руку, Герман сделал шаг назад, предоставляя ей полную свободу действий в рамках своего ультиматума. Он улыбался и неспешно покачивался взад-вперёд, перекатываясь с носка на пятку своих массивных ботинок. Девушка перевела взгляд на искалеченного парня. Его спина была в настолько паршивом состоянии, что с ней мало что можно было сделать в рамках пыток. Оставались руки и ноги, и Надя в спешке вспоминала приёмы, которые стопроцентно сломают кость, но так, что та без последствий сростётся обратно. — Ну же. — главарь склонил голову набок. — Я жду. Тигрез закрыла глаза и медленно вздохнула. Много чем славился предводитель "Титанов", но не бесчестием. Своё слово он держал. — Нельзя ли начать в этом веке? — в его голосе звучало нетерпение. — Что будет, если я этого не сделаю? — бесцветным тоном спросила Надежда. Льдов не ответил, так что девушке пришлось обернуться. Ассасин смотрел на неё очень внимательно – так, словно пытался понять, шутит ли она. — Ты действительно хочешь знать? – он приблизился к Наде и понизил голос до шёпота. — Я поймаю за хвост крысу, что тщательно пытается сделать вид будто спит, спущу её шкурку и позабавлюсь с ней так, как ты в свои лучшие годы. — У тебя нет повода его наказывать. — так же тихо ответила она. — Так я ж не его, по сути, буду наказывать таким образом, а тебя. — ухмыльнулся мужчина, пожимая плечами. — А если ты думаешь, что я не понимаю, что вас связывает не только работа, то ты меня плохо знаешь. — он наморщил нос и сочувственно покачал головой. — Ну так как? По рукам? Тигрез посмотрела в глаза неуравновешенного человека, проклиная себя за то, что собирался сказать. — Да. *** Вокалист сидел на стуле с плотно зажмуренными глазами и напряжёнными пальцами ног. Наверное, это было подсознательное желание заткнуть уши. В них все ещё стояли крики незнакомого ему парнишке. Не человеческие крики. Но и не животные. Это были крики существа, из которого выдирали его естество, – он не мог подобрать других слов, чтобы описать эти звуки. Когда всё закончилось, и кто-то покинул помещение, позади него опустились на колени и развязали ему руки. Верёвка упала в воду, и только потом Надежда поднялась, чтобы встать перед Тиллем и обхватить его лицо ладонями. — Ты не должен был этого слышать. — тихо проговорила она. — Прости. — казалось, что бы девушка ни сказала, всё без толку, потому что он смотрел как будто сквозь неё. — Но подставить нас троих и обречь на нескончаемые пытки я тоже не могла. — Троих? — фронтмен удивлённо поднял брови. — Я знаю того парня ... — одними губами произнесла Надя, боясь, что её могут услышать. — Скоро нас отпустят, потерпи ещё немного. Она порывисто коснулась его губ своими и отошла, склонившись уже перед неподвижным телом на полу. — Неужели тебе так нравится рассматривать труп? — поинтересовался вернувшийся к ним Герман. — Он ещё живой. — ответила Тигрез и пнула ногой пленника. — Эй, ты, вякни что-нибудь! «Мы все взаперти, скованы болью, И вся вода в миг окрасилась кровью. Что сделаешь ты и как справишься с болью, Если вода вся окрасится кровью?» — хриплым от боли голосом пропел лежащий человек и перевернулся на спину, приняв удобное положение. — Языкастый, да? — главарь резким движением вынул из кармана нож-бабочку и, коротко открыв его, двинулся к парню. — Я тебе этот язык сейчас отрежу, нахуй. — Не порть мне игрушку! — Надежда придержала его за плечо. — Тебе ведь он не нужен, так что отдашь его мне? — Не наигралась ещё? — оскалился мужчина. — Понимаю. Так уж и быть, можешь забрать его с собой. — закрыв нож, он вернул его на место и приблизился к двери. — Машина для вас уже готова. Поднимайтесь наверх, а этого сейчас мои бойцы поднимут. Девушка кивнула и, взяв Линдеманна за руку, поднялась вверх по лестнице, оказавшись с ним на первом этаже какого-то здания, а потом они вышли на улицу. Перед ними стояла роскошная чёрная машина с межсалонной перегородкой. На одно из мест заднего сидения водрузили тело того несчастного, которому довелось испытать на себе прелесть искусства. — Гера, а можно сделать так, что Тилля подбросят до отеля, а меня и этого языкастого придурка довезут до Берлина? — По кой хрен? — предводитель изогнул бровь. — Его нужно подлатать. — просто ответила Надя. — Зачем он мне, если сдохнет без медицинской помощи через пару дней? — Хорошо, будь по-твоему. — поблагодарив его за это, Тигрез и вокалист заняли свои места, а сам Льдов опёрся предплечьем о машину и наклонился. — Когда я смогу забрать Марину? — После зимних каникул. — ответила ему Надежда. — И не забудь прислать копии своих документов, чтобы я успела за это время всё переоформить на тебя. — Ладно. — ассасин захлопнул дверь автомобиля, а через пару секунд жестом попросил девушку опустить стекло. — Насчёт спецоперации со "Зверями" ... Я уверен, что ты найдёшь способ выиграть битву и остаться при этом живой. Не в твоём стиле проигрывать каким-то долбаёбам. — Хах, спасибо. — она искренне улыбнулась от такого заявления. — До скорого, Гер. Надеюсь, и у тебя всё будет хорошо. — До скорого. Откланявшись, главарь "Титанов" развернулся на пятках и уверенной походкой зашагал к зданию, а машина тронулась и медленно поехала по гравию. Надя закрыла окно и вернулась на своё место, так как сидела по середине, а для того, чтобы договорить с новообретённым другом, ей пришлось перевалиться через вокалиста и упереться ему руками в бёдра. Когда она это сделала, со стороны Тилля не последовало никаких возражений, и он даже положил свою ладонь сверху и переплёл их пальцы, так что после возвращения на место Тигрез не стала убирать руку. Зато, повернувшись к парню, она наградила его убийственным взглядом, от которого у него пошли мурашки по израненной коже. — Полюд, мать твою, каким образом ты оказался пойманным самим Германом Льдовым?! — Надежда Васильевна, простите ... — прохрипел он. — Что ты передо мной-то извиняешься?! Какой от этого смысл?! — брови девушки сошлись на переносице, придавая ей устрашающий вид. — Тебе для чего дано свободное время от призыва к подготовке? — Я всё понимаю, просто ... — Полюд закашлялся, отхаркивая кровь. — Знакомые мне шпионы сообщили о повышенной активности преступной группировки "Титан", направленной в вашу сторону. — Тебе не кажется, что надо было в первую очередь мне об этом рассказать, а не геройствовать? — Я хотел как лучше ... — Извините, что прерываю, но что вообще там произошло? — внезапно задал вопрос фронтмен. Тяжело выпустив воздух из лёгких, Надя поведала ему историю, связанную с Ирой и Германом, от начала до конца. Линдеманн слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы касательно, например, хронологии. На одних моментах он поднимал брови, на других хмурился, а на третьих поджимал губы или напрягал челюсть. Что его удивило, так это то, как и из-за чего на самом деле умерла Ирина. — То есть, когда ты рассказывала про то, как Иру зацепило пулями, пока она вытаскивала из под них новобранцев, ты лгала мне? — Да, я это придумала. — честно призналась Тигрез. — Мы тогда вообще первый день знакомы были и, волей случая и решения Шнайдера, оказались в одной постели. Не могла же я тебе сразу всю правду рассказать. — Ну хорошо, хорошо. — вокалист в примирении поднял свободную руку. — Кстати, а где мой телефон?.. — А, ну ... — она задумалась над тем, как в мягкой форме преподнести это мужчине. — Понимаешь, чтобы Геру и его банду не вычисли, они у всех людей, взятых в плен ... Приводят телефон в нерабочее состояние. — Блять. — он провёл рукой по лицу, огорчённо вздохнув. — Твоего телефона тоже больше нет? — Мой-то как раз жив. — Надежда увидела удивлённое лицо Тилля и поспешила обьяснить. — Я заранее знала, что "Титаны" меня заберут, поэтому отдала его Олли вместе с другими вещами. А твои вещи так и остались в гримёрке? — Нет, их Риха с Паулем забрали. — Хорошо. Итак, последний момент, который нам надо обсудить: сейчас нас везут в отель, где тебя высадят. Меня и Полюда, сразу же после этого, повезут в Берлин, чтобы Петя в скором порядке сделал ему операцию и всё остальное. — девушка повернула голову и уже по-русски обратилась к своему подчинённому. — И не дай Бог ты не успеешь полностью восстановиться до призыва. Я тебя тогда в звании понижу и передам под руководство товарищу Зуёнку. — Ну Надежда Васильевна ... — простонал от разочарования солдат. — Капитан Лончар, вы забываетесь. — строго произнесла она. — Прошу простить, товарищ генерал-полковник! — Так-то лучше. Дальше поездка продолжилась в едином молчании. Надя и фронтмен устроились в обнимку, погрузившись каждый в свои мысли, а покалеченный молодой человек заснул, получив долгожданное освобождение от боли, хоть и на короткий срок.