Довериться? Попробуй

      После той злосчастной вечеринки прошло несколько дней. Никто из близкого круга Киры не мог, и крайне не хотел, чтобы это состояние к ней вернулось. Все прекрасно помнили, чем это общение закончилось. Полная отрешённость от мира, непроглядная пустота и абсолютное непонимание, как распорядиться чувствами.       Помните её первые отношения? Те самые, абьюза в которых, хватило на жизнь вперед. Избранником Киры в тринадцать стал семнадцатилетний парень по имени Александр, с которым они познакомились, когда девушка с Антоном и Эдом искали взрослого, купившего бы им алкоголь. Много алкоголя.       С ним эта затея не прокатила, по причине не хватающего года в паспорте, но вот в компанию его приняли, поведясь на его харизму. Так всё и началось.       Весь класс историка сейчас сидел на уроке русского языка во главе Павла Алексеевича. Он был не таким педантичным, как Арсений Сергеевич, просто в меру требовательный.       Кира не сочла нужным сосредотачивать внимание на уроке, вместо этого её мысли гуляли где-то далеко. Где-то в ощущениях двухлетней давности. Из этого состояния её раз за разом вырывала вибрация телефона, оповещающая о новых сообщениях: Саша 8:25 Почему ты молчишь когда так нужна Кира Почему блять За что ты так       — Рихтер, я бы попросил внимания к уроку. Будь добра, отвлекись от телефона.       Кира пристально посмотрела в глаза учителю, после чего вновь посмотрела на телефон: Саша 8:26 Конечно блять всегда так Меня выставить виноватым во всех бедах А ты у нас бедная несчастная       Она, словно, опять оказалась в том времени. Тошно, очень и очень тошно. Внутри всё болезненно скручивает от воспоминаний. Самое ужасное для Киры заключалось в том, что ненавидела она этого человека так же сильно, как и любила. Для неё оказалось просто непосильным выкинуть из жизни те эмоции и события, что он подарил. Первые такие эмоции. Они сильные, очень.       Видя абсолютное равнодушие к учёбе, Павел Алексеевич оповестил об это классного руководителя быстрым сообщением в каком-то мессенджере, понимая, что разведя с ней дискуссию, попросту сорвёт часть урока. Саша 8:27 Просто помни что в этом будешь виновата ты и все ебучие люди вокруг       — Продолжает писать? — спросил у Киры Антон, хоть и точно знал ответ на свой вопрос. Ему просто хотелось, чтобы окружающие их сейчас люди куда-то испарились, хотелось обнять этого маленького хрупкого человека, прижать к себе, спрятать от мира и никуда не отпускать.       — Почему это опять происходит? Почему я опять не могу взять и заблокировать его всюду? Антош… Я очень соскучилась по нему.       — Забудь про это, ты сейчас скучаешь по старым воспоминаниям, и ты это знаешь. Ты прекрасно понимаешь, что будет, если ты вновь впустишь его в свою жизнь. Даже держа его на расстоянии, он выжимает из тебя всё. Мне очень больно на это смотреть.       Кира чувствовала, как в её горло всё сжималось, как разрастался ком, не позволяющий ни дышать, ни произнести хоть слово.       — Я… Блядь… Не… Могу… — девушка пыталась выдавить из себя несколько членораздельных слов, но все попытки сводились к беспомощному жалкому вяканью. — Не идите за мной, мне воздух нужен, — всё, на что хватило ей сил.       В очередной раз не выдержав нахлынувшего шторма эмоций, она вскочила со своего места и покинула класс. Учитель тут же вопросительно посмотрел на её братьев, которые попытались его убедить в плохом самочувствии девушки, но кто же им поверит?       У Киры было ощущение, что её горло просто не выдержит такого давления и жжения, если в этот же момент не дать волю своим слезам, словно потерявшийся маленький ребёнок.       «Дойди до туалета, просто, блядь, дойди до ебучего туалета» — кричало всё в мыслях у девушки.       Как бы не так, она не справлялась с эмоциями, окончательно растеряв этот навык. Кира просто беспомощно оперлась на стену и сползла на корточки, не имея больше возможности сдерживать истерику.       Услышав чьи-то приближающиеся шаги, она предприняла заведомо провальную попытку сделать вид, что обронила что-то, подняться и дальше идти до туалета. Так держать.       — Рихтер, почему не на уроке? Мне там Павел Алексеевич жалует… — обратив своё внимание на странное поведение ученицы, Арсений резко заткнулся, затем продолжил. — Что с тобой опять? Кира?       Трясущимися руками девушка пыталась отбиться от историка, хотя тот её даже не трогал.       — Нет, уйдите, не сейчас.       — Так больше не может продолжаться, — почти под нос себе буркнул Арсений, и взяв её за руку, повел в сторону своего кабинета.       — Да какого хуя вы творите? — на этот раз Кира пыталась отбиться, уже применяя физическую силу, однако и это вышло весьма провально. Поймав себя на мысли, что она сейчас и вправду выглядит как маленький ребёнок в истерике, чтобы не привлекать ещё больше внимания, она более спокойно пошла за учителем. Ну, как пошла, выбора особо не было.       В ответ на всё это, Арсений Сергеевич лишь в холодном тоне сказал:       — В школе нужно следить за речью.       Учитель завёл её в свой пустой кабинет и закрыл за собой дверь на защёлку.       — Садись, — твёрдо произнёс мужчина, показывая пальцем на стул. Сам же он отошёл куда-то в свою каморку и вернулся через несколько секунд с бутылкой прохладной воды, которую вручил своей ученице.       Как знакомо.       Сев напротив неё, он ждал, что она вымолвит хоть слово, однако без толку. На что он вообще рассчитывал?       — Рассказывай, что у тебя случилось, Кира? — он не сводил с неё глаз, но видел перед собой лишь загнанного в угол, отстранённого человека, уже без единой эмоции на лице.       — Я не хочу говорить.       — На тебя жалуются почти все учителя и, к сожалению, я верю им, ибо вижу, как ты ведешь себя на моих уроках. Обычно ещё куда не шло, но эта неделя совсем за край. Я сейчас искренне хочу тебя выслушать и помочь тебе, почему ты никогда этого не принимаешь?       — Да зачем всё это? Чтобы что? Я не верю ни единому вашему слову, Арсений Сергеевич, я не верю, что вам действительно есть дело до учеников, особенно таких раздолбаев, как я, — к Кире начали возвращаться эмоции, но в большей части раздражение и злость, это отчётливо слышалось в произнесённых её фразах и повышающемся тоне. — Разбирайтесь со своими проблемами, бухайте каждый вечер, да что угодно, только не лезьте, блядь, ко мне. Что у вас там, с деньгами проблемы? Может, с подружкой вашей? — заметив, как мужчина на секунду напрягся после последних слов и тяжело вдохнул, она продолжила уже с большим азартом. — А, вот оно что, вот от чего вы сам не свой, личная жизнь на кусочки сыпется. Вы поэтому ко мне так цепляетесь? Внимания женского мало?       — Прекрати истерику, Рихтер. Ты себя слышишь? Как ребёнок, господи.       Арсений встал со стула и, устало потерев переносицу, подошёл к окну, думая, что ему делать дальше.       — У меня сейчас нет занятий. На следующий урок ты не идёшь, всё равно ничего там делать не будешь. Будем сидеть тут, пока по-человечески не поговорим. Успокаивайся. Я за чаем схожу, ты будешь?       Вместо ответа, девушка лишь бросила в него тяжёлым заплаканным взглядом и так же поспешно отпустила глаза дальше в пол.       — Понял, нет так нет.       Историк покинул кабинет, разумеется, закрыв его с обратной стороны.       «Заебись. Просто заебись. А всего-то надо было дойти до сраного толчка», — пронеслось в мыслях у Киры.       Разблокировав телефон, девушка оповестила Антона с Эдом, чтобы не искали её и уточнила причину, чтобы не навыдумывали себе.       Не решаясь зайти в переписку с Сашей, ей потребовалось ещё пара минут решить нужно или нет.       Она открывает чат. Кира 8:41 Пожалуйста, хватит мне писать, это ни к чему не приведёт Саша 8:42 Да конечно, ничто и никогда ни к чему не приводит у нас Ты такая эгоистка кира Максимально бессердечный человек       Поняв, что совершила ошибку, Кира поспешно заблокировала телефон, продолжая просто смотреть в стену.       «И что дальше делать? О чём сейчас будет разговор? Может, меня внезапно хватит приступ и всё закончится?»       Девушка пересела с передних мест в самый конец класса, прямо в уголок, поставив второй стул для ног. Раз уж погибать, то с комфортом. Она убрала мешающие ей волосы с лица одной рукой, глубоко вздохнув, продолжила прожигать стены и потолок пустым взглядом, ожидая пока вернётся нечто с чаем, решившее поиграть в заботливого родителя. По крайней мере, именно так девушка и думала.       Вернувшись в кабинет, Арсений Сергеевич попытался оценить состояние ученицы, надеясь увидеть спокойного человека, готового к импровизированному сеансу психологии, но его, разумеется, ждало разочарование. Когда Кира забилась в угол, видимо, подальше от историка, она стала ещё больше походить на зашуганного зверька.       — Ну и куда ты ускакала? Я не кусаюсь, не бойся.       — Я очень не хочу сейчас разговаривать.       — Да какой «сейчас», Рихтер, ты никогда не хочешь говорить со мной. Повторюсь, нам ещё два года вместе сосуществовать, нужно что-то решать.       — Я просто не могу понять одну вещь: я не одна в классе, кто забивает на учёбу, прогуливает, да взять тех же Эда с Антоном, так почему именно ко мне столько внимания?       — Иногда мне приходится, хоть и поверхностно, но анализировать поведение своих учеников. Давай ещё будем учитывать, что дети вашего возраста практически не умеют прятать эмоции.       — А вы что ли умеете? — резко перебила Кира учителя, посмотрев ему в глаза, но тот сдержался от замечания и просто продолжил говорить.       — Так вот… Если у ребёнка есть проблемы, которые мешают его учёбе или, даже жизни, то поверь, это видно. И видно это очень отчетливо по тебе, Кира. Я совсем тебя не знаю, я не представляю во что тебя могла бросить жизнь, но я хочу разобраться с этим.       — М-м, заманчиво, но нет. Мне это ни к чему.       Учитель опять начинает закипать, понимая, что не может подступиться к Кире.       — Я с тобой по-доброму пытаюсь.       — Давайте чтобы не действовать друг другу на нервы, просто забудем о существовании, друг друга, соответственно, а?       — Это не так работает, Рихтер. Ты ведёшь себя крайне незрело, открой уже глаза и вылези из своего панциря.       — Я могу вылезти из этого кабинета, — продолжала препираться девушка.       Сделав очередной тяжелый вздох, историк произнёс:       — В таком случае, я буду разговаривать с твоим опекуном.       Услышав это, по сердцу Киры, словно, пошла маленькая трещинка. «Только не Дима. Он в конец разочаруется в нас. Блядь».       Пересилив себя, она грубоватым тоном сказала:       — Ладно. Спрашивайте, что нужно. Не впутывайте его.       — Вот и чудно. Начнём с того, что с тобой происходит с начала этой недели.       — В мою жизнь по нелепому стечению обстоятельств вернулся человек, которого я предпочла бы забыть.       — Почему так категорично? Он может причинить тебе вред?       После этой фразы, девушка на секунду задумалась, что Арсению и вправду может быть не всё равно, но что она сделала? Правильно, отмахнулась.       — Разве что моральный, не более. Скоро он вновь отсечется и всё станет как обычно.       — Очень хочу в это верить. Давай дальше: почему конкретно твои прогулы участились? Этот человек причастен к этому?       — Не… Да, он хотел поговорить со мной, поэтому иногда ждал у школы, я просто бегала от него, — понимая свой прокол и неубедительность сказанного ей, Кира просто надеялась, что учитель поверит. Нельзя же без последствий сказать о нарко-ночёвках у Орлова?       — Сделаем вид, что я полностью верю твоим словам. Пожалуйста, реши проблему с пропусками, это всё может вылиться в недопуски. Впредь, я буду следить за этим ещё внимательнее. Последнее: скажи честно, у тебя есть проблемы с запрещёнными веществами?       Кира абсолютно не ожидала услышать подобное именно сейчас, от чего её сердце попустило достаточно сильный удар, но она всеми силами пыталась не позволить поселиться страху на её лице и в голосе.       — Простите? С чего вообще такие мысли? — с удивлением произносит Кира, даже пускает маленькую эмоцию оскорбления, но не переигрывает, держа себя в руках.       — Прогулы, истерики, слабость твоя, и, в конце концов, активное участие в барной жизни. Я лишь сделал логическое предположение.       — Моё участие в барной жизни заключается в выступлениях. Признаю, что из-за этого я могу не высыпаться, отсюда слабость и всё, что вы перечислили.       — Ладно. Прости за то, что допустил такую мысль. Но ты обязана выстроить свой график таким образом, чтобы адекватно посещать школу.       — Я поняла вас. Могу идти?       Арсений встал со стула, подошёл к двери и открыл её, после чего показательным жестом пригласил девушку на выход.       У обоих осталось весьма неприятное послевкусие после беседы. Кире казалось, что ей просто залезли под шкуру и бессовестно перерыли там всё, а у историка сложилось вполне логичное чувство, что ему напиздели с три короба.       Прекрасно.