Довериться? Попробуй

      Оставалось меньше месяца до новогодних каникул. Зима очень медленно приходила в город, на улице и сугроба не собрать. Температура не зверствовала, отбирая у несчастных детишек надежду на внезапный актированный день. Все тонули в своих долговых ямах и подготовке к четвертным контрольным. Учителя, казалось, за работой света белого не видят.        — Серьёзно, Орлов? Который ваш барабанщик?       — Ага. Мы вроде и удивлены, а вроде — нет. У него всегда была своеобразная симпатия к ней. Ещё при знакомстве она, словно, очаровала его. Понимаешь же, о чём я? Мы с тобой входим в число людей, знающих её настоящую, — Кузнецова слушала Антона и кивала в подтверждение его слов, — а Кира… ну, она всегда цеплялась к парням постарше, ничего нового.       — Это точно, — с тихим смехом ответила Ира.              Девушка сидела напротив Шастуна с подушкой на коленях, перебирая пальцами синюю ручку. Она замечала, как он на неё смотрит. Взгляд парня ощущался, буквально, физически. На волосах, на губах, на её длинной домашней футболке.       — Мы так не доберёмся до английского, — чуть смущённо сказала девушка, опустив глаза куда-то вниз.       — Успеется. Ты очень красивая.              Антон подсел ближе и потянулся к её волосам. Он снял большую заколку с её пшеничных густых волос, и они упали ему на руку. Парень смотрел прямо в глаза Ире, наблюдая в её взгляде заворожённость и интерес. Девушка подалась чуть вперёд и утянула его в медленный и чувственный поцелуй, который через несколько секунд стал более требовательным и страстным. Шастун аккуратно повалил её на кровать, нависая над ней. Его руки нежно касались тела Иры, проникая под футболку всё дальше. Когда он дотронулся до её груди, девушка издала ему на ухо тихий стон, от чего тот завёлся ещё больше. С чуть распухших от поцелуев губ он опустился к её шее, продолжая слушать её участившееся дыхание.       Немного отпрянув от неё, чтобы посмотреть ей в глаза, его внимание привлек приоткрытый ящик в прикроватной тумбочке. В нём лежало несколько упаковок таблеток, которые он много раз видел у Киры.       — Тош, ты чего? — непонимающе спросила Ира, пытаясь выдернуть Антона из своих мыслей.       — Зачем это тебе? — указывая пальцем на содержимое тумбы, строгим тоном спросил парень.       Кузнецова растерялась, и он это чётко увидел. Соврать не выйдет.       — Не молчи, пожалуйста. Почему это у тебя? Для чего так много?       Ира пыталась держать себя в руках, но из её глаз предательски потекли слёзы.       — Прости… я должна была тебе рассказать. Это началось, когда у бабули здоровье подорвалось. Я только Кире рассказывала, больше никому не решилась.       — Господи, Ира, ты же прекрасно видишь до чего это всё доводит. Да взять даже нас троих. Мы в полной жопе.       — Я знаю, Антон. Мне очень страшно… Я пытаюсь снижать дозировки, но постоянно срываюсь.       Видя отчаяние на лице Иры, у парня в сердце что-то едко кольнуло.       Он обнял её, позволяя девушке выплакаться ему в кофту.       — Тише, тише, солнце. Я помогу тебе, слышишь? Не допущу, чтобы ты провалилась в эту яму.       Девушка отлипла от Антона, на котором красовалась два мокрых пятна от слёз и спросила: — а кто вам поможет?       Шастун ничего не смог на это ответить, лишь посмотрел куда-то в пустоту, ощущая беспомощность в собственной жизни.       — Сейчас главное тебя вытянуть, пока не поздно. Таблетки я заберу. Первое время буду давать тебе понемногу, хорошо? Я знаю, как справиться с хуёвым состоянием, подберём самый подходящий способ для тебя. Это поможет, пускай, не сильно, но лучше, чем ничего. Только пообещай — ты не будешь больше покупать их, где бы ты их не брала, иначе всё без толку.       — Ты правда думаешь, что я справлюсь?       — Блядь, да, я уверен. У тебя столько планов на жизнь, ты не должна всё это проебать из-за такой глупости.       — Обещаю… Прости, что ты вот так узнал. Я хотела тебе в скором времени рассказать, никак не могла осмелиться.       — Это всё неважно. Помни, что обещание не для меня, а для тебя самой. Без твоего желания нихуя не поменяется. Я верю в тебя.       Ира посмотрела на Антона и вновь уткнулась в него.       В эту ночь они так и не сомкнули глаз. Просто лежали и говорили обо всём подряд, стараясь отвлечься и узнать ещё больше друг о друге. Только под утро девушка задремала, лёжа головой на животе у парня. Антон по-прежнему не мог уснуть. В его голове крутился вопрос, который задала Ира.       «Действительно, кто поможет нам? Дима? Вероятно. Решимся ли мы рассказать ему о всех проблемах, пока ещё не стало слишком поздно? Маловероятно. Пиздец». _________________       — Не-а, мне он тоже не ответил. Видимо, он очень старательно подтягивал её всю ночь по английскому, — с ехидной улыбкой ответил на вопрос Киры Эд.       — Пусть хоть у кого-то из нас будут нормальные отношения, я рада за них. Ирка со своими тараканами, но она очень хорошая.       — И не говори.       Весь класс стоял у закрытой двери в класс русского языка, где сейчас должен проходить первый урок. Только без пяти минут на горизонте появился Павел Алексеевич вместе с историком, в руках которых были стаканы с чаем, а между ними явно шла интересная и оживлённая беседа.       — Какие деловые, а мы тут все ждём вас, — сказал им Выграновский от лица всех одноклассников.       — Какое рвение к знаниям, хвалю, — ответил учитель русского.       — Рихтер, пошли поболтаем, — произнёс Арсений Сергеевич больше в утвердительной форме, нежели в вопросительной.       Кира устало вдохнула и пошла за ним по уже опустевшему коридору.       — Я же ещё ничего не натворила.       — А ты собираешься?       — Посмотрим, день только начался, — пожала плечами девушка, смотря историку в глаза, выжидая реакцию.       Они отошли на приличное расстояние от ребят и сели на лавочку, что стояла прямо у большого окна. Кира залезла на неё с ногами и подтянула колени к себе, Арсений сел напротив.       — Никакого уважения к уборщицам.       — Сменка же, они чистые.       — Чёрт с тобой. У тебя всё хорошо?       — Вполне.       — А с… мамой?       — Я не буду с вами об этом говорить. Давайте вы хоть в какую-то часть моей жизни не будете лезть?       — Не заводись, я не настаиваю на ответе, понимаю, что личное. Хочу удостовериться, что ты в нормальном состоянии, дабы избежать очередной истерики, — с чуть ядовитой улыбкой произнёс историк, — лучше скажи, когда придёшь свои оценки исправлять?       — Там всё так плохо? — незаинтересованно ответила Кира.       — Много пропусков и пара заваленных тестов. Если над ними поработать, то выйдет четыре. Я глянул твою успеваемость за пару лет, там всё очень даже хорошо. Не знаю, как ты это делаешь с таким отношением к учёбе, но советую провернуть то же самое. Не порти себе картину.              — Ну… и когда можно прийти?              — У меня сегодня консультация после седьмого урока. Обрадуй своим появлением.       Кира спрыгнула с лавочки и ответила ему: — я подумаю, Арсений Сергеевич, — после чего с лёгкой улыбкой направилась в сторону кабинета русского языка и литературы.       Арсений всё чаще ловил себя на мысли, что выделяет Киру среди всех своих учеников. За свою учительскую практику он ещё не встречал подобных людей. Разумеется, было много похуистов, что постоянно прогуливали уроки, забивали огромный болт на оценки, вели себя максимально по-скотски. За такими людьми, как правило, не стоит ровным счётом — ничего. Он уверен, что за бетонной стеной равнодушия и упрямства скрывается очень чувственный и открытый человек с большим внутренним миром, который по ужасному стечению обстоятельств с самого детства столкнулся с проблемами, решить кои ребёнок не в силах. Врать самому себе о том, что у него нет интереса к этой персоне — глупо, пусть, даже, интерес изначально был вызван провокациями, вспышками злости и раздражения. Но признавать не хотелось, это казалось неправильным.       Он ждал. Ждал, что она придёт сегодня.       По счастливой случайности, Кире повезло родится с фамилией на букву «р», это обеспечило ей попадание в первую группу по информатике, которая славилась своим ничем. В то время, пока вторая группа, в которой был Антон, решала какие-то задачи, писала что-то в «Pascal», ребята из первой занимались не менее важными делами: выбор самого подходящего мема для рабочего стола, которые учитель изрядно вымотался менять на классическую зелёную полянку, искусство живописи в «Power Point», думскроллинг и сон.       Глядя на дремлющего Эда, который прикрыл себя тем, что под правильным углом поставил компьютер, Кира решала на что ей потратить свои силы. Однако этим мыслям помешала одноклассница. Лиза — одна из самых активных людей в их классе. Постоянно вписывается в какой-то школьный движ-париж, вечно что-то организовывает, и, иногда, этим кошмарит людей. Нужно же откуда-то брать массовку для всех планов. Собственно, такие планы были и на Киру.       — Рихтер, помощь нужна твоя, — шёпотом окликнула Лиза девушку привлекая внимание.       — Слушаю, — разговор с живым человеком был явно интереснее того, что планировала делать Кира, поэтому она включилась в беседу с толикой интереса.       — Ты же в курсе про мероприятие, которое организовывает учительница по МХК в честь нового года?       — Ну, наслышана.       — Так вот, она попросила меня помочь ей с планом проведения и с поиском людей. Ты же поёшь у нас, так может, это… того-этого, а?       — Ой, не-не-не, я в таких праздниках жизни не участвую, ещё заставят петь хуй пойми, что.       — Я настояла на том, что решение по подбору музыки будет приниматься совместно с учениками, иначе вообще никого не соберём. Ну и слушай, как приятный бонус — гарантированная хорошая оценка за четверть. Она часто так делает, не самый важный предмет же, но на успеваемость влияет. А тебя я на её уроках вообще почти не помню.       После услышанного Кира задумалась: кто она такая, чтобы упускать из-под носа такую чудесную халяву?       — И когда этот цирк будет происходить? Что от меня требуется?       — Ты супер. Смотри, планируем на последние учебные дни, как раз после всех контрольных и так далее. Тебе нужно выбрать песню, сама понимаешь, всё в рамках цензуры и приличия. Рекомендую взять что-то тематическое, и выбрать есть из чего, и точно не отвергнут предложенное тобой. На выбор и согласование всего есть несколько дней, но чем быстрее — тем лучше.       — Меня же не будут наряжать в глупые праздничные костюмы?       — Будь тебе лет девять — с превеликим удовольствием, а так — нет.       — Ладно, добро. Мне с материалами к тебе или к Елене Сергеевне?       — Как тебе удобно. Я её обрадую новостью, что сама Рихтер согласилась.       — Ой, не ёрничай.       «Обрадую. Обрадовать. Бля, консультация».       После последней сказанной Лизой фразы, Кира вспомнила, что действительно собиралась подойти к историку, дабы разобраться со своими пробелами. И подойти нужно ни завтра, ни на следующей неделе, а сегодня. Затягивать с этим не было желания.       Девушка очередной раз в своей жизни приняла тот факт, что в конце четверти она не отдыхает. Не с её тягой к учёбе. Нужно всё исправлять, стараться остаться хотя бы на нейтральном счету у учителей.       — Эд, — толкала Кира в плечо парня, пытаясь его растормошить, — хорош спать.       — А? — растерянно поднял голову Выгарновский.       — После урока сходим в курилку? Мне потом нужно по оценкам кое-что решить.       — Да, без проблем. Сколько ещё до конца урока?       — У тебя есть двадцать минут на сладкий сон.              — Заебись, — сказал Эд, снова пряча голову в свои руки. Кира 14:21 Тоша, после этого урока в курилке тебя ждём       Закончив все свои табачные дела и попрощавшись с парнями, Кира смиренно пошагала обратно в школу, однако, решила зайти в столовую. Тех двух с половиной вареников, что давали им сегодня, как ни странно, оказалось мало.       Глаза метались по буфету туда-сюда, пока милая женщина за стойкой и импровизированной кассой из подноса для еды на ней ждала заказ. Выбор стоял между сырной булочкой и сладким коржиком. Решено было брать первый вариант. Жаль, правда, что сыра там — кот наплакал, и белого вина не предполагалось. Ну, ничего, переживёт.       — И водички ещё, пожалуйста.       — Держи, золотце. Шестьдесят рублей.       Протянув ровную сумму мелочью, Кира забрала свой неполноценный перекус, улыбнулась на прощание женщине и направилась к кабинету историка, попутно начав жевать булку.       Постучав пару раз, проявляя хоть малейшую культурность, девушка открыла дверь в кабинет и увидела удивлённого Арсения Сергеевича и заебавшегося от жизни Шевелева.       — Могу пройти?       Перед учителем открылась какая-то новая картина, которую он не ожидал увидеть: Рихтер в абсолютно нормальном настроении, если не сказать в хорошем, чуть нелепо мнётся в дверном проёме, откусывая маленький кусочек от сырной палочки. Это заставило мужчину умилиться, и улыбка непроизвольно образовалась на его лице.       — Я уже потерял надежду, что ты придёшь. Проходи.       Направляясь к парте, что стояла у окна, Кира почувствовала яркий аромат его парфюма, словно он не так давно его обновил.       Чуть нагло улыбнувшись, она в шутку (в шутку же?) сказала: — о, вы и вправду меня ждали.       Наблюдая за реакцией историка, она уловила, лишь, небольшое непонимание, но большего она и не ждала. Хотя, в какой-то момент, она была уверена — он, таки, сложил два плюс два.       Из-за первой парты неохотно поднялся Серёжа и с каким-то жалким листочком в руках подошёл к учителю.              — Написал всё, что смог, — выдохнув без сил, сказал он. Кира уже каждой клеточкой своего тела успела прочувствовать его усталость.       Арсений бегло пробежался по содержимому и вынес вердикт:       — За это могу поставить три, не больше. Если нужно выше — переписывай.       Услышав про удовлетворительную оценку, в глазах Шевелева заискрил огонёк, и он счастливо ответил:       — Нет-нет, меня всё устраивает! Спасибо большое!       — Да не за что, — скомкано ответил Арсений, не понимая его счастья такой оценке.       Ещё через секунду Серёжа кинул свои вещи в рюкзак и вылетел из кабинета, еле успев сказать «до свидания».       — Вот же хорошо человеку живётся, — прокомментировала Кира, провожая одноклассника взглядом.       — И не говори. Так, смотри: два теста ты завалила. Хотя, по моим воспоминаниям, ты и не старалась их написать, — на это Кира ответила вредной и недовольной улыбкой, — если сейчас исправишь их, то уже всё будет неплохо. Плюсом попробуй получить до конца учебы ещё одну-две оценки, желательно, положительные и всё, считай, спасла своё положение.       — Ну давайте сюда ваши тесты, — обречённо сказала девушка.              — Как приятно видеть тебя за учёбой.       — Особо не привыкайте.       Историк достал из ящика папку, откуда взял пару листов с распечатанным текстом и подошёл к Кире. Он положил бумаги на стол и наклонился, объясняя девушке правильность заполнения.       «Та-ак, интересненько» — мельком подумала про себя Кира, реагируя на новые ощущения и, в который раз, ловя аромат духов.              — Всё понятно? — уточняет Арсений.       — Предельно.       — Отлично. У тебя есть час. Я выйду на пять минут, постарайся не сбежать.       — Очень смешно, — колко ответила девушка, и продолжила: — а мне можно тоже выйти покурить?       Кира слепила на своём лице гримасу невинной невинности, от которой так и несло иронией и сарказмом, что аж с ног сбивало.       — Маленькая ещё, — с ухмылкой бросил ей историк и покинул кабинет.       На секунду у Киры возникло непреодолимое желание передразнить его, но этим бы она только подкрепила достоверность его слов.       Когда Кира убедилась, что учитель точно ушёл, она полезла в свой маленький чёрный рюкзак за упаковкой таблеток. Обычно, она принимала по одной-две в день, чтобы приглушить неприятные симптомы, вызванные неупотреблением веществ в течении нескольких дней. Находясь в школе, она старалась не пить больше двух за раз, иначе расслабит её слишком сильно, а помимо побочек, заглушатся и обычные чувства. Чем-то это состояние похоже на алкогольное опьянение.       Она положила в рот две таблетки и запила их водой, купленной в столовой. За сегодня это был первый приём, поэтому, она была уверена, что её состояние под контролем. В целом, так и было, единственное — она сегодня ела меньше, чем обычно.       «Какой же педант» — подумала про себя Кира, когда Арсений Сергеевич вернулся в кабинет ровно через пять минут.       Девушка продолжала писать краткие ответы на тест и выбирать нужные ответы, к её удивлению, всё шло относительно хорошо. Моментами, она приподнимала глаза и рассматривала своего учителя. Он с очень серьёзным видом печатал что-то на компьютере и заполнял различные бумажки.       Всё это время Кира старательно отгоняла от себя мысли о том, что он очень красив. Да, большую часть с момента их знакомства он был для девушки раздражительным фактором, от которого хотелось спрятаться куда-нибудь. Но отрицать очевидное — смешно.       Даже сейчас, ловя себя на этих мыслях, она списывала всё на принятые таблетки. Таки расслабили.       — Слышал, тебя тоже заманили на концерт лёгкой оценкой, — между делом произнёс учитель.       — Ну, я не в край мозгом повредилась от такого отказываться, одной проблемой меньше.       — Молодец. Ставлю ставку, твоё выступление будет лучшим, — продолжая смотреть в свои бумажки, говорит Арсений.       — Как мило, это с чего вдруг? — от услышанного Киру захватил неподдельный интерес.       — На удивление, у такого дохлика как ты, очень сильный голос. Да и к выбору песни, скорее всего, ты отнесёшься ответственнее, чем ко всей учёбе в целом.       — Всего-то пару раз в обморок грохнулась, чё сразу дохлик? — в ответ на это она получила взгляд, мол, «срьёзно?».       Кира выставила обе руки перед собой со словами «молчу, молчу».       Спустя ещё около десяти минут, она встала и повторила путь Шевелева от парты до стола учителя и без слов протянула ему два исписанных листка.       Он начал изучать работы и пару раз бросил взгляд на Киру.       — Можешь же, когда хочешь, Рихтер. По четвёрке поставлю, — девушка согласно кивнула.       — Могу идти?       — Да.       Кира собрала свои вещи и пошагала к двери. Уже открывая её, Арсений Сергеевич, сбавив голос на полтона, сказал, не глядя на неё:       — У тебя тоже приятные духи.       Теперь в небольшой растерянности была уже Кира, но смогла выдавить из себя слова благодарности:        — А… Спасибо.