Давай тогда превратим его в гея
11 октября 2022 г., 02:53
🏍💗🏍
— Пиздец, у тебя даже моцик розовый, — гогочет Юнги. — Это чё на нём накалякано? Киски? Чимин сидит на своём розовом байке, припаркованном возле того самого бара, где на них был совершён налёт. — Шевелись давай, гопник деревенский. Потом полюбуешься. Запрыгивай сзади. Не на меня, — ухмыляется, — пока только на байк. У Юнги сразу ебало кирпичом. Он начал забывать, что пока они там тёрлись в подворотне, тискались-жамкались за паллетами, ему успешно отсосал мужик. Защитная реакция психики — стирать самые жуткие моменты жизни из памяти. Теперь опять накатили флешбэки. — А чё они байк не тронули? — ворчит Юнги, перекидывая ногу через седло мотоцикла. — Это не по понятиям, если говорить на твоём языке. Байкерский кодекс. Ты можешь убить человека, но тронешь байк, и от тебя отвернётся всё сообщество. Это как ребёнка убить. За такое тебя нагнут. Надо быть просто полным отморозком, чтобы совершить такое. Держись за меня, а то улетишь. Не советую тебе заболеть. — Заболеть? — Болезнь асфальта. — Чё? — Хуй через плечо! Китти срывается с места. Юнги от неожиданности ведёт назад, и тут, хочешь не хочешь, сработает инстинкт самосохранения. Он цепляется за талию пилота, отмечая про себя её тонкое строение. Чимину больно от такой хватки. Недолго посражавшись со скрюченными пальцами Юнги, ему удается заставить того обвить себя руками. Пассажир сдаётся. Жизнь важнее предубеждений. — Я собираюсь выстрелить. — Чё? — пугается Юнги. — В кого?! — Да как же ты заебал со своим «Чё?» Они летят по автостраде, петляя между машинами и городскими автобусами. Неоновые вывески ночного Сеула перемешиваются, образуя перед глазами сплошную разноцветную радугу. Адреналин у Юнги ебашит так, что ему сейчас зуб можно удалять без анестезии. Страх рвёт пульс, и он сильнее цепляются ногтями за кожанку Китти. Отмечая, что пахнет этот педик приятно, конечно. Как и было обещано, через двадцать минут они прибыли на место. Могли бы и через пятнадцать, но Китти не хотелось случайно скинуть по дороге «ценный груз». — Спасибо, — язвит Юнги, слезая с байка, — что подкинул. — Если хочешь меня отблагодарить, то давай просто переспим. — Да пошёл ты, — развернувшись на пятках Юнги, без малейшего желания продолжать базар, двигает в сторону своего подъезда. — Не игнорь меня. Я сосал твой член... Эй! — кричит Китти в отдаляющуюся от него спину. — Игнорщик хуже пидораса! — Не игнорю, а обдумываю, есть ли смысл отвечать. Тебя никто не просил мне отсасывать, полудурок. Или у тебя своего рода кинк на такие вещи? — Вопрос скорее как утверждение. — Да мне было по приколу. Или что, нужна какая-то особая причина, чтобы захотеть отсосать разок? Ваще просто так. Взял и сделал. Для тебя что, зажиматься в углу — такое уж большое дело? В ответ никакой реакции. — Ты сам тот ещё извращенец на самом деле. У которого наступает эрекция от того, что его лишь чутка ниже пояса помацали. В яблочко. Юнги это задевает и он опять подгребает к байку. Надо бы расставить все точки над «i», а то этот пидор заебёт. — В темноте ты очень смахиваешь на девку. Да и я бухой был. — Я могу предложить тебе то, от чего ты действительно опьянеешь. На вот, держи, — Чимин протягивает чёрно-розовую ламинированную карту с голографическими буквами Kitty. Выглядит она по-блядски, но симпатично на самом деле. — Чё это? — Купон на секс... Со мной, — уточняет Чимин, вскинув бровь. — Ты такой злюка, потому что не трахаешься. Одно лишь твоё слово, и я заставлю тебя всю ночь выкрикивать моё имя, как ненормальный. После меня секс с кем-то другим будет казаться тебе скукой смертной. Не дав возможности что-либо на это ответить, Китти натягивает шлем и даёт газу, оставляя за собой розово-чёрный силуэт. Юнги смотит ему вслед, раскручивая на пальцах визитку. Собирается уже было бросить её в ноги и втоптать в землю, но в последний момент передумывает. — Дома выкину.🏍🏍🏍
— Ты дома? — Смотря, чего ты от меня хочешь, — такой холодный, мать твою, ответ. — Я у тебя под дверью. Открывай, дело есть. Перетереть надо. Тэхён устало вздыхает. Натягивает на себя футболку и, шаркая по замызганному полу пушистыми тапками, подгребает к двери, смотря на лучшего друга совершенно разбито и недовольно. — А вот и я. Больше на сегодня хороших новостей нет, — Чимин проходит внутрь, смеряя взглядом другана. — Пиздец, чувак, выглядишь так, словно участвовал в оргии. — Всё супер, но я лучше бы сдох, — Тэхён одним толчком захлопывает дверь и направляется в кухню. — Тебе бы тут проветрить, — Чимин распахивает окно, впуская свежий воздух. — До жути воняет гейским сексом. — И как же пахнет секс? — интересуется Тэхён без особого энтузиазма. Ему реально очень херово. — Потом, спермой, кровью и дерьмом. — По-твоему секс пахнет дерьмом? — Только между мужиками. Общение с Чимином немного разряжает, на самом деле. Одному дома тошно. Свербит во всех щелях. Тэхён что-то стряпает наподобие завтрака. Повар из него херовый, но человек он гостеприимный. — Рассказывай, Тигрёнок, как всё прошло? Хотя по тебе и так видно, что на высшем уровне. Выглядишь просто отстойно. — Чувак, это был самый нелепый и худший секс в моей жизни. И самый клёвый, к слову. В моей жизни было много отборного перепихона, но чтобы вот так весь дух из меня вышибло. Это точно что-то новенькое. — Чёт я не улавливаю. Звучит как-то неоднозначно. — Этот пацан, этот щенок, он из меня всю душу вытрахал. Чуть богу еë не отдал. Днище думал так пробьёт, что прямой вылет из Австралии. Сопляк буквально всю ночь выёбывал из меня дьявола. Но я ему тоже разок засандалил. — В каком смысле «ты разок засандалил»? Чимин подвис. Чтобы Ви дал под хвост, будучи почти трезвым и не обдолбанным, это что-то из области фантастики. — Ну, он был сверху, — кидает Тэхён как что-то обыденное. — Чай будешь? Ща налью. — Охуеть, приехали. Может, поэтому так зашло? Давно позабытые ощущения? — Не, он какой-то особенно-прикольный, этот пиздюк. Хочешь прикол? — Бросив готовку, Тэхён садится на другой конец стола, уставившись на Чимина. — А есть ещё? Нафига спрашивать, хочу ли я прикол? Конечно, хочу. Я всегда хочу прикол. Я, если хочешь знать, живу приколами. Для меня это как пища, как вода. — Мы с ним встречаемся. — Хоби тебя убьёт. — С хера ли? Он сам его несколько раз за всю жизнь видел. Давно ли превратился в заботливого братца? Пусть только попробует мне ткнуть в лицо этими подменными семейными ценностями. — Ладно, у меня тоже для тебя есть прикол. Я вчера отсосал его дружку, тому блондину. И вот теперь думаю, что этот твой малявка очень даже кстати пришёлся на самом деле, — прикидывает Чимин. — Потому что этот деревенщина мне пиздец как зашёл. — Нифигасе, бро! Я то думал, он натурал непрошибаемый. — Ага, все они натуралы, пока не познают вкус к другим мужикам. Есть у меня одна идея… — А Ли Донук? — Да ну его, этого старикана. Он мне надоел. Да и выгоды от него уже почти нет. — Могут быть проблемы, — Тэхён потирает подбородок и прикидывает расклады. — С другой стороны… Да и хуй с ним! — Мне нужен этот мужик. Я серьёзно, братан. Дело не в том, что он меня отшил. Бля, да как сказать-то? Он тот самый. Понимаешь? Друганы молча смотрят друг на друга. Они находятся на таком уровне дружбы, что им уже открывать рты нет необходимости. Улыбка Ви первая ползёт по лицу, а за ней и у Китти. — Я тебя понял, братан. Давай тогда превратим его в гея. И в глазах обоих загорается оккультический огонь.🏍🏍🏍
Дробящая мозг мигрень не покидает Юнги третий день. Полностью отдаться работе и сну, на его взгляд — лучшая идея. Наедине со своими мыслями в башку всё время лезут события трёхдневной давности. Из-за этих периодически накатывающих эпизодов о днях давно минувших дней хочется на стену лезть. Звонок от мелкого приходится как раз кстати. Юнги не общительный человек, будь только возможным, он бы избегал лишней коммуникаций, они для него всегда крайне нежелательный момент. Но сейчас он не против. Может хоть это поможет ему вырваться из терзающих душу воспоминаний. — Приветик, хён! Чем маешься? — Не дождавшись ответа, Чонгук продолжает тараторить: — Мой друг приглашает тебя выступить у него в баре сегодня вечером. Он платёжеспособный. Хотя деньги тебя, наверное, не особо интересуют. Развеемся немного. Что дома-то тухнуть? — Чё за друг? — Тэхён. Его зовут Тэхён, — уточняет Чонгук, заметно занервничав. — Первый раз слышу. — Ты же не можешь знать всех моих знакомых. — А где выступать-то? — На базе, — откашлянув Чонгук сразу поправляется, — бар «Барсук». Эти волнения мелкого проходят мимо Юнги. Ему сейчас вообще не до этого, нужно распознавать чужие эмоции и настроение. Гук, наверное, прав. Сходить бухнуть, немного поорать в микрофон — неплохая должна быть идея. На деньги ему похуй. Работа его хорошо кормит. Он как-никак вполне далекоидущий в своей профессии продюсер. Выступления в клубах — это так, чисто для души. Своего рода хобби. Днём он перспективный, молодой и талантливый создатель попсы, а ночью — грозный и крутой андерграунд-рэпер под псевдонимом «Agust D». Мало кто вообще знает про его вторую жизнь. Хотя в своей тусовке он вполне известная фигура. Так что неудивительно, что о нём ходит молва среди любителей ночного образа жизни и поступают предложения выступить и потусить. Согласие получено. И спустя каких-то шесть часов они переступают порог бара с неоновой вывеской «Бар Сук». Ага, ну, теперь всё ясненько! Признаться, сначала Юнги вообще не вкурил. Барсук так барсук, ну, зверёк такой вроде есть или был. Однако слово написано через пробел, и это делает понятным факт того, что к грызунам это местечко не имеет никакого отношения. Локация тоже теперь мало удивляет. Бар с таким названием только на Юге и может находиться. Юнги в этой части города никогда не бывал и не знает окрестности от слова «совсем». Не нравятся ему Юг и южане. Все они какие-то чопорные, надменные, стильные и продвинутые. Модники ебаные, одним словом. Мин их тоже легко распознаёт, уж больно сильно задирают такие носы. Другое дело — люди на Севере. Может такие, как те педики, и считают их деревенщинами, но, по мнению Юнги, лучше уж быть такими простыми и душевными пацанами, чем дохуя мнящей из себя петушнёй. А вот мелкому на Юге как мёдом намазано. Он с Востока, понятное дело, что более прогрессивный. К тому же, пока молоденький, всем интересующийся, смотрит на мир горящими глазами. Полная противоположность Мина, короче. Так что неудивительно, что Чон весь город облазил. Ладно, пусть развлекается, пока молодой. На входе в бар стоял здоровый чёрный мужик. В Корее чернокожих людей по-прежнему нечасто встретишь. Юнги смутил не цвет мужика, а то, как к нему обратился Чонгук: — Привет, Дженни. Нихуя себе Дженни! Юнги аж выпал. Дженни чё-то совсем не похожа на Дженни. Этот мужик размером с фуру. Башки на три выше его и шире раз в десять. С другой стороны, одет как-то странно. Непонятная ткань. Латекс, что ли какой? Весь им обтянулся. Выглядит почти как гей. От подозрения отводят, пожалуй, только его размеры, цвет кожи и серьёзная морда этого Кинг-Конга. Имя всё же какое-то женское. Хотя, может, Юнги чего-то не догоняет и на Юге такое считается норм, но вот на Севере челика бы точно не поняли. Гангста-Нигга-Гей открывает перед ними дверь, и то, а точнее, кого видит за ней Юнги, приводит его в бешенство. Гук, сука! Подлый предатель! Как раз им Чонгук сейчас себя и чувствует. Но на что не пойдёшь ради любви? За такое великое чувство можно и друга похоронить. Внутри все те же знакомые рожи. Как-то маловато людей для концерта. Хотя они вроде не рано подгребли. Неужели его тут сейчас нагнёт банда гомиков? От такой перспективы тело Юнги просто холодеет. Он попятится назад, норовя сбежать, но его перехватывает Чимин, — причина его кошмарных и, если быть до конца откровенным, влажных снов. — Стой же, глупый. Мы просто пригласили тебя на вечеринку, только и всего. Что ты там себе уже напридумывал? — В твоём приглашении чувствуется какой-то сексуальный подтекст. Какого хера вам вообще от меня надо? Чимин притягивает Юнги к себе, ухватив за локоть, и мурлычет на ухо: — Я просто подумал, что раз я видел тебя голым, то мы могли бы подружиться. — Ага, знаю я, какую дружбу вы водите, — бунтует Юнги и, приблизившись лицом к Чимину, понижает голос до шёпота: — С членом в жопе. Нет уж, спасибо, не нуждаюсь я в такой дружбе. Намджун, держащий в руке банку баночного пива, передаёт пас Хосоку и, как заправский мастер паркура, перепрыгивает через барную стойку: — Да хорош, чувак! Хули ты начинаешь? Нормально же общались, не? — по-братски, закинув руку Юнги на плечо, ведёт того в сторону. — Реально, как дикарь себя ведёшь. Я, если хочешь знать, не тот человек, который меряет людей стереотипами. Ты вроде ровный мужик. Нафига своими действиями даёшь мне повод засомневаться в северянах и думать, что они там внатуре все первобытные. Плюхайся давай! — толкает гостя на диван, и тот подлетает, как на батуте. Если честно, эти слова Юнги немного отрезвляют. Ну реально, он же не дикарь. Да и то, что на Севере все деревенщины, реально же какой-то стереотип. Просто он не очень любит все эти социальные взаимодействия с людьми. Ему по душе быть одному, сидеть часами в студии и сочинять музыку. Он любит покой, ясно? Вот только, сука жизнь, как зараза в последнее время, словно зная этот его кайф, вечно подкидывает каких-то новых сомнительных знакомых. — Да не сожрём мы тебя. Расслабься. Всё натурально. Посидим, выпьем, пообщаемся. Захочешь уйти — уходи. Не будем мы тебя здесь насильно держать. — поясняет Намджун. Наливает виски в бокал и протягивает Мину: — На вот. Ты, кажется, вискарь любишь. Тем более мы тебя не просто так позвали. У нас своего рода сегодня праздник «любви и верности». — В каком месте это натурально? — бубнит Юнги себе под нос, делая глоток предложенного вискаря. И через секунду, словно переварив сказанное, кидает взгляд на Чимина. Тот смотрит в ответ ласково и чуть виновато. Какого хрена? Они его этому Китти, что ли, сватать собрались? Ну уж нет, нахрен! Стоит заметить, что Юнги не то чтобы гомофоб. В современном обществе такое понятие себя вообще изжило. Всем фиолетово, кто там с кем живёт и с кем долбится. Гомосексуалисты женятся, заводят детей, им за свои свободы бороться уже нет нужды. Общество это приняло, привыкло и никак не реагирует. Словно это абсолютная норма. Юнги тоже похуй на самом деле. Приди он на работу и скажи, что живёт с мужиком, никто бровью не поведёт. И он бы не повёл. Просто он не гей! И не хочет долбиться в жопу. Вот и всё. А то, что другие «глиномесы» это их выбор. Он не осуждает. Но его в это блядство втягивать не надо. — Прости, хён, — вздыхает Чонгук виновато. Садится напротив и потирает заднюю часть шеи. Ему хочется как-то оправдаться, покаяться и очистить своё имя перед другом. — Скажи я тебе, куда мы идём, ты бы ведь не пошёл? — Верно подмечено, Иуда, — брызжет Юнги, запивая обиду дешёвым вискарём. — Прости. Мы с Ви… Тэхёном… в общем, мы вроде как встречаемся, — кидает Чонгук взгляд на своего парня. У Тэхёна на слове «встречаемся» сверкнули глаза. Чонгук не сомневается, сегодня этот альфа-самец из него в койке всю дурь выбьет. Они все три дня из кровати не вылезали. Ви, по всей видимости, решил своего кролика обучить по ускоренной программе. Так что пашет ученик день и ночь, не жалея себя. Но ему и за счастье, собственно. Пошла у них пьянка-гулянка. Все вроде расслабились благодаря алкоголю. Чимин сегодня разговорчив, шутит, смеётся заливисто так. Поэтому нельзя не отметить, что голосок у него приятный, когда он не борзый. Юнги всё больше мажет по нему заинтересованными взглядами, но в отдельный разговор не вступает. Как-то стеснительно ему, если честно. Бухает Китти мало, лишь немного пригубляет. У него на сегодня великие цели относительно желаемого объекта, и всё пока идёт как по маслу. Так бы и шло по спланированному заранее плану, если бы не внезапно ворвавшиеся придурки, обрушившие его надежды. Пока Дженни отливал или дрочил, хер знает, где охранника носило. Дверь открыли с ноги, практически буквально. На пороге стоял какой-то щегол в годках, а за его спиной уже знакомая Юнги банда Monsta. — Прошу прощения. Кажется, мы опоздали. Насколько я вижу, гей-пати уже в самом разгаре. Мужик проходит и по-хозяйски разваливается в свободном кресле. Снимает перчатки и кидает их на «поляну». — У нас тут закрытая вечеринка по пригласительным. Я что-то не помню, чтобы мы тебе его высылали, — Чимин из милого парня опять превращается в сучку-хард. В помещении повисает какое-то напряжение. Кажись, присутствующие этого кента знают, и чё-то с ним трут, — думает Юнги, — и судя по всему, недоброе. — Котёнок, оно мне и не нужно, — разводит руками дядя. — Разве человек моего положения нуждается в таких условностях? Моё появление — уже большая честь, и я любезно тебе её оказываю. Вот такой вот я добрый человек, — гаденько смеётся, оглядываясь на банду Monsta за спиной, и те подхватывают. — Решил заглянуть к тебе в гости. Мне тут птичка одна напела, что у тебя новый парень. Дай, думаю, забегу познакомиться. Мужик водит глазами по всем присутствующим в баре и сразу находит блондина, останавливая на нём испепеляющий взгляд. Юнги этот чел ваще не нравится. Упырь какой-то. Похож на чëрного призрака-вурдалака. Выглядит стрëмно. Словно он какой-то Граф Дракула во всём своём этом старомодном прикиде, будто только что из гроба вылез. Кажется таким же древним, как и его пальто. Или хуй знает что это. Мин в моде не разбирается. Обстановочка с одной стороны пиздец, а с другой, бля, весело. Хер знает почему. Возможно Юнги в дрова просто. Тут-то он и решает подколоть Китти, посчитав это как нельзя к месту. Отчего-то у него появилось игривое настроение. Возможно, тому виной алкоголь? Или это жопасный на него так начинает действовать? — Чё за штрих? — шепчет Юнги на ухо Чимину. — Ваш сутенёр? Подъёб, разумеется, услышали все. Как иначе? Тишина-то стоит звенящая. И все бы оценили шутку на самом деле. С чувством юмора в банде Черри всё окей. Сами любят пошутить и поржать. Но не в такой ситуации. Кажется, только Мин до конца не осознаёт, кто пожаловал. Ну, ещё и Чонгук, но тот сидит притихший. Не сводит взгляд со своего бойфренда, пока Тэхён горящими глазами прожигает дядьку в кресле. У Китти тоже в глазах огонь, но он скорее ледяной. Как у него так получается Юнги вообще не врубается. Это парень словно по щелчку пальцев из милого пушистика может превращаться в свирепую опасную пантеру со стальными яйцами. Как тогда, в их первую встречу. Может, он оборотень какой-нибудь или у него раздвоение личности? Оборотни, вампиры, его что, занесло в тот кретинский старомодный фильм для девчонок? — Познакомился? Теперь можешь проваливать, — гнев в глазах Чимина гаснет, уступая место равнодушию. — Да что ты меня вечно гонишь, ей-богу? Словно мы с тобой не старые близкие друзья. На тебя тут жалобы поступают, принцесса моя, — дядя кидает взгляд через плечо на банду качков: — Говорят, носишься по Центру, размахиваешь пушкой. Так что теперь это вроде как и меня касается. Ты так не думаешь? Придут потом ко мне люди, скажут: твои парни там говно развели прямо у мэра под носом. А мне подтирай за вами. Оно мне надо? На Юге хоть поубивайте друг друга. Мне вообще до лампочки. — Эй, Ли Донук. Сперва ведь надо разобраться в истории. В ней шарить. Уверен, что проблема только в этом? — Намекаешь я ревную тебя, маленькая шлюшка? — зловеще гогочет Донук, будто злодей комиксов. — Вы меня, парни, — обводит пальцем бар, подразумевая всех присутствующих, — знатно достали. А ты, кошка драная, знаю я, с кем ты спелся. — А ты, видимо, старый козёл, с этими псами решил снюхаться? — начинает заводиться Чимин. Monsta, как голодные доберманы срываются на лай, но останавливаются от поднятой вверх руки «хозяина». Начни они сейчас заварушку, и это положит начало войны между южными бандами. Донуку это тоже не на руку. С одной стороны, хочется щёлкнуть по носу бывшего молодого любовника, вот только нагретым местечком рисковать неохота. И если уж выбирать между этими вещами, то Ли Донук, разумеется, выберет власть. — Спокойно, парни, не лайте. Вот же! — шикает на них. Поправляет костюм и смахивает невидимые капли. — Вы реально, как бешеные собаки. Забрызгали меня слюнями. Мы в гостях, придурки. Ведите себя прилично, — стучит пальцами по подлокотнику кресла и, наконец, переходит к самой главной интриге вечера. — Вы и впрямь как кошки с собаками. Вечно цапаетесь. И чего вам не живётся мирно, ума не приложу? Ладно. Предлагаю закопать топор войны. Здесь и сейчас. Решим ваши тёрки по вашим же законам. — Донук делает паузу и откашливается в кулак. — Большой круг. Вот сучара! Подставщик хуев! Большой круг — решение всех неразрешённых конфликтов в байкерской среде. Только вот поправочка: с помощью него никто отношения не выясняет. Трасса большого круга тянется через весь Юг, цепляя Запад. Вот это совсем хреновая тема. Попадёшься копам на Западе и тебя уже хер кто отмажет. Дерьма из это польётся целый водопад. Юнги в эти темы вообще не втыкает. Но замечает, как все присутствующие напряглись. Кажется, даже Чонгук понимает, о чём все трут. Поэтому он решает по-тихому спросить рядом сидящего Намджуна: — Это чё за херня такая, бро? — Гонки, — не взглянув на него, отвечает Намджун. Ну, гонки и гонки. Они же байкеры, вроде как. Для них должно быть привычно на моциках-то гонять. Непонятно только, чё все с этих гонок так прихуели. — Условия? — принимает вызов Китти. — Едут лидеры. Победишь — я закрою глаза на твои дела, которые ты у меня под носом крутишь, думая, что я о них не знаю. Будешь жить как у Христа за пазухой. Никто в этом районе вас не тронет. Но если победят они, — Донук указывает большим пальцем на Monsta за спиной, — ты сворачиваешь все свои делишки и сидишь тихо как мышка. И пусть эти придурки здесь всё к хуям разнесут. Можете вообще переубивать друг друга. Я впрягаться не стану. Словно и не знал никогда о вашем существовании. Идёт? Старикан ещё и спрашивает в конце. Типа, выбор даёт. Никакого выбора нет на самом деле. Дело уже заранее было решённое. Он за этим сюда и прискакал. С чёткой идеей, как их прижать. Если он что-то берётся, то всë просчитывает. Ли не станет создавать себе лишней мороки. Все присутствующие эти расклады понимают. Разве только Юнги и Чонгук до конца не отупляют, что к чему. Сука старая. Ну ладно. Китти отказываться был и не намерен. В своих силах уверен на все сто. Его ещё никто не обогнал за всю жизнь. Хотя, если вспомнить Тэхён один раз. Но Ви тогда чем-то закинулся и был вусмерть обдолбан, что у него все инстинкты жить напрочь отключились. Как он тогда никуда не въебался, просто поражает. — Идëт, — Чимин поднимается с места и косится в сторону Юнги: — Не будем терять время, а то у меня сегодня ещё рандеву запланировано. Юнги от этого резко кольнуло под ребром. Кровь хлынула к лицу. Какого, спрашивается, хуя ему приятно вдруг стало? Реально, что ли, на свиданку собирается рвануть с этим губастым сексуальным чуваком с отпадной задницей? Ли Донука тоже кольнуло, но немного иначе. Не то, чтобы у него была какая-то безумная любовь. Просто он одержим жаждой власти, и хочет прибрать к рукам всё, включая то, что ему особо и не нужно. Руководствуясь одним лишь только чувством жадности. Все присутствующие на базе выдвинули на улицу. Без внимания не остались сидящие на байках Monsta девушки. — Это типа подтверждение вашей гетеросексуальности? — захохотал Джин. — Парни, хорош уже приколы мочить. Все мы знаем о вашей тайной тяге к запретным связям с мужиками. За это наблюдение Джин получает пятюню от Хосока. — Ах да… чуть не забыл! — хлопает в ладоши Донук, — совсем малю-ю-сенькую поправочку к уговору. Поедете с двойкой. — Вот же тварь! — срывается Ви. — Хуй с тобой. Я поеду. — Не получится, к сожалению, — парирует Донук. — Это с хера ли? — бычит Тэхён. Но Чимин преграждает другу путь. — Я такой забывчивый стал… — Просто ты уже ископаемое, — вставляет Чимин, получая пятюню от Тэхёна и разрывающий на куски взгляд от Ли Донука. Глаза бывшего наливаются кровью, и он, кажется, уже больше не намерен прикрываться фальшивой вежливостью. — Это моё непоколебимое условие, — ставит точку Донук. После чего растягивает улыбочке: — С тобой блондин, а с Шону — девчонка. Всё честно. Они в дерьме полном на самом деле. У этого старикана в башке просто по-настоящему взрывные идеи. Помимо того, что это «большой круг» со вторым номером, так ещё и человек не из банды. Такого тройного комбо, пожалуй, ещё никто не исполнял за всю историю. Полный набор. Этот дядька настоящий отморозок. Двойка — это всегда ноша, но если этот человек сам байкер, то проблем, как правило, меньше. Технически поворот мотоцикла осуществляется поворотом корпуса пилота. Когда первый номер наклоняется в сторону поворота, второй должен повторить движение за ним. Только при таких условиях байкер контролирует мотоцикл. Посади назад человека неопытного, и можно забыть о гонках, — убьёшь и его, и себя. Когда Чимин подвозил Юнги, он вёл аккуратно, не финтил. Прекрасно осознавая ответственность за чужую жизнь. Сейчас так кататься у них не получится. На спортбайках второй номер неудобен ещё и потому, что развесовка хвоста мотоцикла рассчитана только на багаж. Одно дело подбросить человека до дома, но совсем другое — гонки. — Это же не против правил, верно? По-моему, это даже очень романтично. Вы не находите? — Донук разводит руками, обводя глазами присутствующих. — Я даже где-то слышал, что если двое людей попадают в опасную для их жизни ситуацию, на фоне всех этих всплесков гормонов, адреналина, они могут влюбиться друг в друга. Так что я тут скорее в роли Купидона, чем злодея, — хохочет скорее как мультяшный антигерой. Реально стрёмный всё-таки чел, — думает Юнги. — Ну и мразь же ты конченная! — рвётся Чонгук, норовя врезать и стереть с лица нездоровое веселье. — Спокойно, Чонгук-и, — останавливает его Тэхëн. — А если мы не согласимся? — интересуется Китти, заранее зная ответ. — Что ж, я это предвидел. Если он, — Донук указывает на Юнги, — не поедет, то я вышибу мозги и разойдёмся. Такие аргументы тебе понятны, надеюсь? Чимин взвешивает все за и против. Ожидал ли он такой подставы? Да, конечно, вполне ожидаемо. Сможет ли Донук вышибить Юнги мозги? Легко. Этот мужик уже давно берегов не видит. Основательно с катушек слетел и упивается своей властью. Весь район принадлежит ему. И в Центре он хорошо подлизал. К сожалению, в этом мир ни черта не поменялся. Зажравшиеся свиньи, вечно голодные и жадные. Сколько их не корми, всегда будет мало. Лишь сильней растянут желудки. Без тормозов и принципов, в условиях вседозволенности. Та верхушка общества, в чьих руках сила. Кто держит руку на выключателе. У них у всех, так или иначе, по итогу едет крыша. Вот и у Ли Донука она, кажись, двинулась. Китти подходит к Юнги и, не смея поднять глаза, пялится тому в грудь. Стыдно ужасно. Теперь ещё и страшно. Не за себя. За блондина. Если бы не его ёбаные хотелки, спал бы белый котик в своей кроватке и горя не знал. Чем он, Чимин, собственно, отличается от этих ублюдков? Тоже хотел заполучить то, что ему не принадлежит. Поглощённый желанием обладания кем-то. — Я поеду. Чимин поднимает глаза. У Юнги на лице ни капли страха, но, если честно, притворство. Просто не хочется выглядеть обосравшимся перед этим сумасшедшим сукиным сыном. Ему вдруг пришло осознание: а в чем он с этими парнями так сильно отличаются? Здесь, на Юге, живут такие же обычные люди, выживающие под гнётом таких вот царей. Вынужденные бить челом перед ними. Ну, тряпки у этих пацанов помоднее. Может слегка необоснованно завышенная самооценка. Но, по сути, тот же народ. Что ему известно о них, кроме того, что он сам себе придумал? — Прижмись ко мне всем телом, понял? Тут уже не до твоей гомофобии. Юнги пытается возразить, но Чимин перебивает: — Слушай внимательно, это спасёт наши шкуры, — хватает Юнги за грудки. — Крепко обхвати меня руками и плотно прижмитесь грудью к моей спине. Ты должен полностью повторять все движения за мной, но не зажимайся. Чёрт, да как же объяснить? Просто сосредоточься. Держись крепко, но при этом расслабься. Как бы приклейся ко мне. Словно мы одно целое. Потом будешь блевать. Юнги ничего не успевает ответить. Как же хотелось схватить этого педика и орать тому в лицо, что его от него не тошнит. Ничего, он сейчас ему это продемонстрирует. А потом, если понадобится, перекинет через байк, отлепит от этой сексуальной жопы эти блядские штаны (именно отлепит, потому что они, блядь, как вторая кожа, видимо, у этого пацана) и наглядно, со смаком докажет, как его от него не тошнит. Два байка на старте. Юнги в шлеме и защитной куртке, любезно предложенной ему Хосоком, восседает за спиной Китти. Признаться, страшно ужасно. Может, этих ребят гонки и прут не по-детски, но вот Юнги готов сейчас обосраться по-взрослому. Благо водитель, сидящий впереди, немного внушает доверие. Он так гармонично смотрится в этой обстановке, словно покинул чрево матери уже с мотоциклом. Зрелище до жути сексуальное. Отрицать Мин это не будет. Обнимает пилота, как было велено. Ему страшно захотелось, чтобы гомик снял с себя шлем, и тогда бы он зарылся носом в его мягкие волосы, вдыхал их сладкий аромат, и от этой представшей в воображении картины мозги проваливаются вниз живота. Так он и уходил в свои фантазии, в которых всё становилось только хуже, если бы не возникший перед ними Тэхён. — Чимин, его байк. Мне это не нравится. — Я заметил. Юнги это тоже не нравится. Чё не так с тем байком? С виду вроде ничего необычного. Хотя он не особо разбирается. Больше, если честно, волнует другое. Чимин значит? Блядь, красивое имя. Ему идёт. Хочется произнести его вслух. Интересно, если Юнги сейчас шепнет ему на ухо его имя, то как Чимин отреагирует? Пора бы ему уходить из своих сладких фантазий. Они как бы на волоске от смерти, а в башке только какие-то гомосексуальные порно-картинки. — Итак, мои дорогие цветочные мальчики, готовы? Что с настроением? Закончилось на днях? Давайте веселей, а то как на похороны собрались. Хотя… — хохочет Донук как гиена. — Как вы там, моя голубая банда кошачьих? Я за вас болею. — Ты заебал уже ртом шамкать, дед, — огрызается Китти и рычит двигателем. — Эй, ты! — щёлкает Донук пальцами, давая знак девушке с флажками на старте. — Давай. Флаги разрезают воздух. Байк срывается с места. Юнги от откидывает назад, но он быстро ориентируется и хватается за куртку Китти. Адреналин прыскает в кровь, а голову наводняют вопросы: Насколько важна эта победа? Будет Чимин рисковать их жизнями ради неё? У этого педика действительно есть чувства к нему? Если да, то насколько сильные, чтобы не сократить путь Юнги к праотцам? А если что-то случится с Чимином, то насколько сильно расстроится он сам? Все эти мысли крутились и отвлекали. Смотреть, что происходит на дороге, вообще не было никакого желания. Но интерес всё-таки ебал. Байк соперника где-то впереди, и это не радует. Внутри у Юнги тоже загорелся некий азарт и воля к победе. Взыграло желание пуститься с этим пидорком во все тяжкие. Стоит ли ему подбодрить своего водителя? — Поднажми, Чимин-и. Байк снова рвёт по шоссе. Что такое «выстрел» Юнги уже знает и сейчас во всей красе может насладиться сполна этим чувством. Что-то во всём этом есть, будоражащее кровь. Не только в теле, но и ниже пояса. Наконец они вырываются вперёд, но ненадолго. Интересно, какой километраж занимает трасса? Наверное, большой. Это вроде как из названия «большой круг» понятно. Нервозность Чимина передаётся и Юнги. В первую их совместную поездку такого вайба не ощущалось. Сейчас же водитель натянут как струна. Юнги же, в свою очередь, очень старается делать всё, как оговаривалось. И если не помогать, то хотя бы не мешать. Местность становится более узнаваема. Кажется, они где-то на Западе. Юнги доводилось здесь бывать. Неподалёку находится клуб, в котором он однажды выступал. Вой полицейских сирен разносится позади. И это вообще не прикольно. Такие проблемы ему точно не нужны. Он было подумал, что сейчас Чимин, как добропорядочный водитель, начнёт притормаживать к обочине, дабы получить штраф от офицера полиции, извинится, поклонится, в крайнем случае, напишет объяснительную в участке, и они все поедут домой спать. Хуй там плавал. Чимин разгоняет байк до скорости самолёта, а яйца Юнги прячутся куда-то внутрь машонки. Он их, по всей видимости, больше никогда не найдёт. Снова Юг. Вот сирен нарастает, колотя по перепонкам точно в барабан. Кажется, копов становится больше. У Шону на руках были все шансы выиграть гонку, не будь он таким долбоёбом. Не потому, что он гонщик лучше, чем Китти. Вообще ни разу. Просто у него имелось явное преимущество под капотом. Чимин сразу это заметил, как и Ви. Кто-то над байком Шону неплохо «поколхозил». Так что, каким бы заебатым райдером ни был Чимин, но если конь под ним не выжимает то, что может выжать моцик Шону, то тут хоть обосрись — победы не видать. Поэтому ставки делались только на интеллектуальные способности соперника. И они, так скажем, не подвели. Шону заметно снизил скорость, чтобы повыкрикивать брань и немного поприжимать соперника. Единственное, чего он не учёл, что противник гораздо более опытен и талантлив. Чимин, как подметил Юнги, словно был рождён со своим мотоциклом. — Держись крепко! — кричит Китти и резко делает «вилли». Шону радуясь своему превосходству оглядывается назад, не следя за дорогой. Не справившись с управлением, выворачивает руль и его на скорости выносит с трассы на обочину. Девчонку, конечно, жалко. Однако, будь у неё побольше мозгов, не закончила так. Конечно, там дело не на смерть. Но в больничке поваляются. У Чимина большой опыт, и он легко может подвести итоги аварии. Раз соперник сошёл с трассы, то условия договора можно немного нарушить. Кто узнает-то? Остаётся последняя задача. Оторваться от хвоста. Чимин этот район знает как пять пальцев. С закрытыми глазами может гонять. Свернуть во дворы — хороший выход из положения. Машинам там не проехать, а вот байку — легко. Они несутся среди узких улочек зданий. Скорость хоть и ниже, но Юнги стрёмно не меньше. С каждым новым поворотом он жмурится и открывает глаза только тогда, когда понимает, что после очередного такого поворота они не вписались в стену. Задница уже вся мокрая от таких догоняшек. Сирены теперь слышатся отдалённее. Улочки всё более тёмные и заброшенные. И вот всё погружается во кромешный мрак, лишь где-то вдалеке мерцают неоновый светлячки ночного Сеула. — Почти приехали, Кот. Потерпи немного, — успокаивает Чимин. У Юнги сердечко делает кульбит. Но он в этом под дулом пистолета не признается, поэтому недовольно фыркает в ответ: — Заебал уже так меня называть. — Не пизди, что не нравится. Знакомые вывески. Кажется, они действительно на месте. Этот Чимин слов на ветер не бросает. Всё у него по чесноку, конечно. Сказал — сделал. Человек слова. Не пиздобол, за что ему большой плюсик к карме. Байк тормозит, и около базы раздаются радостные вопли. К ним подбегают члены их Черри-банды. Ну, не их, конечно, а этого Китти. Юнги к ним никакого отношения не имеет и не собирается. Но приятно, если честно, когда тебя вот так поддерживают, ждут, встречают. Есть в этом что-то кайфовое. — Шону решил забежать перекусить в тот японский ресторанчик с опасной едой, не помню как он называется. Думаю, он уже в участке или валяется на койке в ближайшей больнице. Там ищите, — Чимин перекидывает ногу, слезая с байка, и лилейно оглядывает своего растрёпанного кошака. — Как мило, — улюлюкает Джин и жмётся к плечу своего парня. — Такие хорошенькие, да, Джун-и? — Красивая пара, — кивает Намджун в согласии. Тут Юнги должен по идее орать петухом. Посылать всех нахуй. Но он пропускает эти неуместные сентиментальности в свой адрес. Потому что завис от вида Китти. Этот парень просто нереально обалденный. Наверное, он один такой в своём роде. Невероятно охуенный тип. Надо бы прекращать поддаваться ему, позволяя вызывать внутри себя смуту. А то червячок, ползающий внутри, нашёптывает, что в принципе, с таким сексуальным типом один раз не пидорас. Простительно. Клоун, что всё это затеял и втянул их в это дерьмо, прыгает в свою тачку, никак не прокомментировав ситуацию. Monsta, потерявшие своего лидера и не хило в этот вечер обосравшиеся, также седлают байки и дают по съёбам. — Ну что, пацаны, пьём? — озвучивает Намджун своей банде, молчаливо провожающей непрошеных гостей. — Мой хён невероятно крут. Да, Ви? — Я твой хён, — сплëвывает на землю Тэхён. — Уяснил? Теперь только мы с тобой. А он... сам по себе. — Так как же мне его теперь называть? Эй! Ви! — Чонгук бежит за шагающим к базе Тэхёном: — Хён! Дженни, переминаясь с ноги на ногу возле входа с виноватым видом, мямлит что-то в попытках подобрать оправдания. Чимин, подойдя вплотную похлопывает его по плечу: — Всё нормально, дружище. Ты даже сам не представляешь, как помог на самом деле. Но завтра жду от тебя объяснительную. Дженни счастливо лыбится в ответ, оголяя белые ровные зубы. За исключением одного переднего. — Вставил бы ты его уже. Больно смотреть. Чимин скрывается за дверью Бар Сука. А Юнги продолжает сидеть на байке со шлемом в руках. — Ну что, обосрался? — дружелюбно улыбается Хосок, глядя на совсем поникшего парня. — Пошли давай. Внутри туалет есть. Отмоешься. Пьянка идёт полным ходом. Как будто и не выходили никуда. Только тем прибавилось. Юнги так раздухарился, что ему даже начинает казаться, что это он тех гадов нагнул. Распетушился основательно. Чимин лишь задумчиво с нежностью его оглядывает и иногда ловит на себе ответный взгляд. Все, кроме Чимина и Юнги, заметно поднакидались. А всё оттого, что эту любовную атмосферу спалил Сокджин. Хоть его и не посвящали в подробности изначального плана, он сам уже обо всём догадался. Взял ситуацию за столом в свои руки и на правах самого старшего заставляет всех с собой заливаться. Он их всех перепьёт. В этом деле он большой профессионал, а не какой-нибудь мелкий дилетант. Лишь обходит нашу сладкую парочку. Юнги пить вообще словно не даёт. За алкашку тому приходится практически бороться. Больше он с этим Джином не сядет бухать. Какой-то не адекват. Хотя, какого хера ему вообще такое в голову лезет? Он пьёт-то с ними в последний раз. Наверное. — Потерпи ещё полчасика, — поворачивается Джин к Чимину, отливающему в соседний унитаз. — Ты о чём? — Да ладно тебе. Думаешь, я не понял, нахера он здесь. Джин сливает бочок и идёт к раковине. Чимин следует за ним. — Они уже все скоро свалятся. Джун-и я заберу. Остальные пусть внизу храпят. Подсказывать тебе не надо, куда вести гостя на экскурсию? — Не надо, — улыбается Чимин, ополаскивая руки. Джин норовит уже было покинуть туалет, но считает жизненно необходимым всё-таки на правах заботливой мамаши, подбодрить сыночка: — Он ничего такой. Мне нравится. — Мне тоже... И спасибо, что ли. — Ой, нахер иди, — усмехается Джин, получая через зеркало ответную улыбку от Чимина. — Надеюсь, так и будет, братан. А знаешь, Донук не прав. — Ты о чём? — О Купидоне. — Да что такой мудень, как он вообще может знать о любви? Как и было обещано через полчаса все действительно были порядком в щи. Сокджин поволок домой своего мужчину. Ви со своим зайцем вовсю уже щемили на диване. Хосок валялся на полу, и большая часть его тела была под столом. Что-то лепетал, но хер разберёшь что. В адеквате остались только Юнги и Чимин. Отчего атмосферка между ними стала порядком неловкой. Надо под каким-нибудь предлогом увести блондина наверх. Только вот как? В башку вообще ничего не приходит. Всё бы, наверное, так и закончилось, помолчи они ещё минут пять. Чимин предложил бы Юнги отвезти его домой, и ну его нахуй, этот план. Благо, Юнги всё-таки заговорил, чем спас практически патовую ситуацию: — Это чё за место-то вообще? Типа ваш клуб? — Ась? А, да! Типа того. Скорее база. Мы здесь вроде как развлекаемся, тусуемся, приглашаем друзей. А там, наверху, типа закрытая территория. Только для членов банды. — Понятно. — Хочешь посмотреть? — выпаливает Чимин и замирает. Если сейчас ему откажут, то всё, сушите вёсла. Юнги раздумывает, взвешивает что-то в голове и нерешительно спрашивает: — Разве мне можно? Я вроде как не из ваших. Гхм, — поправляет себя, — я имел в виду, что я же не член банды. — Ну-у, — тянет Чимин, — на правах лидера могу сделать для тебя исключение. — А что там? Блядь, да как заебал! Хуй там мой тебя ждёт! — Эм, игрушки всякие в основном… бильярдный стол. — Ого! Нифига себе! Я играл как-то. А чё сюда не поставите? — Да мы и не играем в него особо. Он скорее как обычный стол там стоит. Иногда служит как кровать. Зря про кровать ляпнул, — мысленно ругает себя Чимин. Это блондинчика точно отпугнёт. — Я не прочь посмотреть, на самом деле. Юнги встаёт и идёт в сторону лестницы ведущей на второй этаж, с интересом поглядывая наверх: — Покажешь? Конечно, покажет, сладкий. Всё покажет. Даже больше того, на что ты рассчитываешь. Свет лампы скользит по поверхности бильярдного стола, и «ложе любви» совсем не выглядит как ложе. На нём ворохом свалены куртки, пакеты из-под чипсов, коробки еды на вынос и прочий мусор. Чимин судорожно приступает разгребать бардак под сопровождение хохота Юнги. У этого розового гомика даже полотно бильярда розовое. По всей видимости, у пацана какой-то кинк на этот цвет. — Чувак, ты что, Барби? — Кто? — теряется Китти замирая с мусором в руках. — Кукла такая. Барби. Чимин в ответ только непонимающе хмурит брови. — Ладно, всё ясно с тобой. Забей. Юнги подходит ближе к окну и заваливается на пол. Чимин разбирает от завалов стол и поглядывает на тело валяющееся в темноте комнаты. — Ты почти всегда молчал в нашу первую встречу. А голос у тебя приятный, когда не врубаешь гонор. Я в этом деле разбираюсь. Мог бы при желании каким-нибудь айдолом заделаться, — заговорил Юнги, наблюдая со стороны за уборкой. — Не хотел тебя спугнуть. Вдруг бы ты подумал, что я придурок. — Дык я так и подумал. — Это взаимно. И оба начинают хихикать. — Скажи честно, эти утырки входили в твой первоначальный план по моему совращению? У Чимина кровь хлынула к лицу от такого неожиданного откровения. Да он вообще не знает, как себя вести сейчас на самом деле. Изначально всё виделось ему как-то иначе. Что это он выступит в роли рокового соблазнителя. Но, кажется, они поменялись ролями, и сейчас игру ведёт блондин. — Если честно, то нет. Но я им даже благодарен. Чимин кидает охапку вещей в сторону и заваливается на скрипучий диван. — Рад, небось, до усрачки? Этот мужик, он кто вообще? — Ты сам не догадался разве? — Чимин поворачивает голову и смотрит на растянувшееся на полу тело. — Главный по району… и мой бывший. Я его бросил несколько дней назад. — Надеюсь, не из-за меня? — посмеивается Юнги, которому даже невдомёк, что он попал прямо в точку. — Если скажу, что из-за тебя, что тогда? — Скажу, что зря. И это пиздецки как сильно кольнуло Чимина. — Не подумай, ты клёвый парень. Я бы даже сказал слишком. Любого прищемишь. Да ты бы даже на Севере, несмотря на то, что разгуливаешь в бабских сапогах, всех заткнул и шороху навёл. Просто я не гей. Не хочется мне, чтобы меня в жопу пёхали. Уж извини. — Так тебе и не надо. Я вроде как пассив. Повисает тишина, а вместе с ней и напряжение. — Чё, теперь всё не кажется таким уж нереальным? — Чимин косится на Юнги, тот лежит, прикрыв глазами. — Просто мужской секс, хён. Никаких гейств. Мне показалось, что между нами есть какая-то недотраханность… И это мужские сапоги, чтоб ты знал. — Ну и язык у тебя, конечно. Вообще без костей. Таким самое оно на морозе железо лизать. Ты же вроде как мне дружбу предлагал? — Глупо дружить, когда в мыслях перепробовал с тобой все позы. — Резво треплешь языком, ничего не скажешь. Та ещё язва. Надо же какую-то меру знать. Как заноза в заднице, честное слово… Проныра. — Зато со мной весело. Не отрицай. — Не буду. С тобой вообще дурдом. Свихнуться можно. Ни минуты покоя. — Так и будем трепаться? Или уже переспим, наконец? — Мда, умеешь ты всё обгадить. Несёшь не пойми что. Всё, что в башку взбредёт. Хоть бы базар фильтровал. Как помело. — Ладно, расслабься, хён. Я уже понял. — Что ты понял? — Ну, знаешь, есть такие натуралы, до которых просто не достучаться при всём желании. Так что не волнуйся. Я от тебя отстану. Надеюсь, ты не в обиде на меня за сегодня? И за Чонгука не беспокойся. Ви отличный парень. Он за своих под поезд ляжет. У них там реально любовь-морковь, как бы тебе не противно это было. Чимин поднимается с дивана и хлопает себя по карманам. Подходит к бильярдному столу. Чёрт, кажется ключи просрал. — Вставай, я тебя отвезу. Не ссы, я не пил почти. Здесь тебе спать навряд ли будет удобно. Да где же они? — Это ищешь? — Ключи, звякнув, приземляются на стол. — Я просто подумал, что нехорошо, наверное, что они там торчат. Чимин застывает, не смея шелохнуться. Всё потому, что обе руки Юнги сейчас находятся по обе стороны от него, заключая в капкан. — У тебя красивые руки… Чимин не успевает договорить. Карта, которая была вручена им несколько дней назад, летит на стол следом за ключами. — Решил вот воспользоваться купоном. Это сон, что ли какой? Происходящее Чимину кажется нереальным. Он, наверное, нажрался в усмерть с пацанами и дрыхнет сейчас где-нибудь внизу. — Ну чё сжался весь? Обещал же, что буду орать твоё имя. — Не думал, что ты так быстро превратишься в гея, — нервно посмеивается Чимин. — Я не гей. Но я извращенец. Останешься в этих бабские сапогах? — Они мужские. — Да знаю я. Самое оно, чтобы козлов всяких завлекать. Юнги хватает растерянного Чимина за загривок и впивается в губы, не давая тому ничего возразить. Сначала поцелуй, напористый и жадный, словно дорвавшийся. Позже сменяется на более смакующий и тягучий. Их пальцы переплетаются возле ширинок друг друга, сражаются с замками, и от этой пытки становится невыносимо. — Я мечтал, что отдеру эти штаны от твоего зада, ещё перед самым началом гонки. — Надо было сразу сказать. А то только время зря потратили, занимаясь всякой ненужной фигней. Чимин летит грудью на стол. Юнги шарит по его телу, ощупывает упругий зад. После чего одним резким движением стягивает блядские штаны, не дающие ему покоя с самой первой их встречи. Просто он тогда не совсем отдавал себе отчёт, почему так заострил на них внимание. Опускается на колени и покусывает полные ягодицы. У Чимина башка нахуй кувырком. Вероятнее всего, он кончит до того, как они вообще займутся делом. Юнги ведёт ладонями по обнажённым бёдрам, обхватывает чужой член. — Ты даже тут красивый. Как ты это делаешь? Слова больше и не нужны. Они срывают друг с друга одежду, не разрывая поцелуй. Оба остаются совершенно голые, но Чимин, как и было оговорено, не снимает сапоги. Запрыгивает на бильярдный стол и, как уличная кошка, топчется по покрытию. Ох, Юнги будет кричать его имя. Определённо. Только не очень долго. Ведь он уже только от одного этого бесстыдного зрелища готов спустить в штаны. Быстро лезет на стол и наваливается на Чимина сверху, подминая его под себя целиком. Ему хочется видеть лицо партнёра, чувствовать, как крепкие ноги обхватывают и сжимают спину. Чимин запускает руку в карман куртки. Вытряхивая оттуда лубрикант и презервативы. Готовился, значит? Точно, проныра. Пока Юнги натягивает презерватив, Чимин подготавливает себя. Водит внутри пальцами, раздвигая стенки для прохода. — Ловко ты. Дай помогу, — теперь короткие пальчики сменяют длинные пальцы. Подготовка проходит успешно. Член Юнги погружается в тело Китти, принося осознание всех прелестей гейского секса. Узость просто невероятная. Тесно, как в переполненном автобусе в час пик. Развернуться негде. Удивительно, что такое узкое место может растянуться и полностью вместить его в себя. Так туго и так сильно сжимает внутри, но вместе с тем там очень тепло. — Быстрее, Кот! Я хочу быстрее! — Как с языка сорвал. Аналогично, — набирает Юнги темп. — Для тебя сколько угодно, Котёнок. Вообще без проблем. Характерные, присущие пошлому сексу шлепки и звуки заполнили пространство и доносятся теперь до нижнего этажа. Они как-то и забыли, что внизу сопят остальные пацаны. Выкрикивают имена друг друга. Шпилятся, как одуревшие. Тэхён от таких неистовых воплей аж проснулся. Крепко прижимает к груди Чонгука, обхватив ногами и закрыв тому уши ладонями. Хотя в этом нет нужды. Мелкий нажрался, как свинья и пускает пузыри. Можно ногами пинать, не проснётся. — Вот же больные ублюдки. Трахаются, как оголтелые. Ничего, ничего, малыш, — заботливо гладит он Чонгука по спине, — скоро всё закончится. Закончилось всё уже минут через пятнадцать. Что совсем неплохо, учитывая градус эмоций переполняющих обе стороны. Тэхён скорому финалу рад ужасно. Вроде трахается не он, но ощущения такое, будто его тоже поимели. Чимин, натягивая штаны, пребывает в непоколебимой уверенности, что это самый лучший перепихон в его жизни. Не потому, что Юнги какой-то невероятный любовник. Просто когда занимаешься сексом с человеком, который действительно сильно нравится, то всё как-то по-другому. Оргазм скорее в голове, чем в теле. Совершенно непередаваемые ощущения. Самый лучший секс с тем, с кем хорошо и без секса. Он бы даже сказал, что занимался любовью. — Могу отвезти тебя домой. Будешь минут через сорок… плюс-минус. До моего дома минут пять. Так что, если очень хочешь спать… — На самом деле спать хочется дико. К тебе тогда поехали. Мне бы только до подушки добраться. Меня сразу вырубит. Ага, вырубит его. Пидр хитрожопый. Они ещё пару часов на кровати бойню вели. Юнги сполна решил вкусить все прелести гейского секса. Только в жопу разве что не дал. Но Чимину-то и не надо, собственно. В обед следующего дня, сидя в кресле своей квартиры в одних трусах, Китти предавался размышлениям. Взъерошенный, разомлевший после бурной ночи, Юнги сопел на ложе былой страсти, сжимая подушку, что-то хрипло бормотал во сне. Чувство нежности в сознании Чимина уступило место страху. Вдруг этот сексуальный мужик проснётся, осознает, что натворил, вежливо поклонится, шагнёт за порог квартиры и больше никогда не появится в его жизни. От такой перспективы просто выть хочется. Что тогда делать? Можно, конечно, обратиться к Ви. Друг всегда утешит. Возможно, даже с горя предложит ему закинуться какими-нибудь колёсами. Хотя Тэхён такое редко практикует, а Чимин и подавно. У него от этой бормотухи мозги нехило так плавятся. Поэтому лучший вариант — тупо набухаться в хлам. Можно ещё и трахнуться с кем-нибудь с горя. Тоже вполне себе ок идея. Может даже с Хоби. А чё? Один раз у них было по пьяной лавочке. Когда все отъехали в пьяный сон, а они ещё не свалились. Тогда-то им и пришла эта безумная идея. По угару, естественно. Но сейчас Хосок не станет. Он и тогда-то был не в лютом восторге. Сказал, что это как пялить младшего брата, и что он потом даже с этого блевал. Хотя блевал он оттого, что алкашки перепил и пиздецки синий был. Выхода нет. Надо будить. Всё это ожидание режет, хуже надвигающейся катастрофы быть брошенным. Чимин с разбегу запрыгивает на Юнги, сгребая в охапку его вместе с одеялом. — Проснись и пой! — Заткнись и спи, — Юнги одной рукой обхватывает голову Чимина и прижимает её к подушке. — На работу не надо, что ли? — Ты меня уже выгоняешь? Ведёшь себя странно для человека, изначально одержимого этими отношениями. Потянувшись, как сытый кот, Юнги отбрасывает с себя одеяло и, щеголяя голой задницей, шлёпает в ванну. Где она находится, он уже знает. — Я? Нет! Я не гоню! Ты не так меня понял, — на последней фразе голос Чимина трескается. Юнги смотрит на своё отражение в зеркале и улыбается. Вот же мелкий засранец. Хныкать, что ли удумал? Пулей вылетает из ванной, хватает Чимина за локоть, тащит обратно в ванную и заталкивает в душевую кабину. Чимин влетает в стену и от шока распахивает глаза. — Я знаю, что в твоей башке крутится. Ты думаешь, что я сейчас выйду из твоей квартиры, и ты меня больше никогда не увидишь, верно? Не знаю, как у вас тут обстоят дела на Юге, но у нас, у пацанов с Севера, так не делается. Я бы ещё вчера мог уехать домой. Но я здесь. Врубаешься? — А? Да… яснее ясного. — Заканчивай напрягать мозги. Выглядишь ещё большим идиотом, чем обычно. Я тебе, кажется, миньетик задолжал? — Юнги оттягивает резинку трусов Чимина и проводит языком по внутренней стороне щеки. — Не люблю оставлять дела в состоянии аль денте. — Ого, хён! Кажется, мои трусы взяты в заложники. — Так подай в суд. Я готов отмотать. Ты меня возбуждаешь похлеще любого уголовного дела.💖💖💖
Ну всё, Чимин доволен. Выходит на улицу, подставляет счастливую мордашку под лучики тёплого солнца. Денёк погожий. Всё у него в жизни складывается как нельзя лучше. Какой же прекрасный блядский день. Единственный нарушающий фактор покоев его вселенной — это баннер напротив подъезда с говорящей самой за себя надписью. «С ДНЁМ СЕКСА». И подпись: V Вот же урод, — думает Чимин и прыскает смешок. — Это чё за херня? — Юнги подходит и становится рядом с мотоциклом, оглядывая шедевр высокохудожественного уличного искусства. — Понятия не имею. Поехали? — Чимин протягивает ему шлем. — Ну и райончик тут у вас, конечно. Слушай... а может, на такси махнëм? — Кот. Ой! Юнги-хён. Ты меня видел вообще? Какое нахрен такси? Ну, в принципе, да. Видимо, утренним миньетом Юнги себе все мозги напрочь вышиб. Признаться, сосать чужой член — это даже прикольно. Есть в этом что-то запретное. Хоть и понимает, что скила ему пока не хватает. — Знаешь, Чимин-и, я думал, у тебя сперма сладкая. Но она не настолько вкусная, как я ожидал. — Ты точно уверен, что не гей? Юнги перекидывает ногу через ставший за такое короткое время родной байк. — Можешь меня так называть, если хочешь. — А? Ты о чём? — косит Чимин под дурачка. — Ты понял. — Вообще нет. Юнги? Это твоё имя. Как мне ещё тебя называть? Тишина. Чимин решает продолжить каламбур: — Хён? — Ой, всё, блядь! Проехали. — Как скажешь, — хихикает Чимин, — Кот.🏍💗🏍
