Разбуди меня

Ему попался паленый код. Это не могло быть ни случайностью, ни злым умыслом — защита у пользовательских построек всегда в десятки раз хуже, чем у официальных нейропаков. И он старался быть осторожным, как всегда. Проверил адрес постройки, затестил оболочку, оценил уровень максимального погружения и внимательно прочитал характеристики. «Блюз Рито-Сити» обещал перенести его в инадзумский неон, распестрить глициниевое небо линиями аэромагистралей и пятнами фабричного дыма. В описании также говорилось про район иммигрантов — местечко, где в реальности нет ни одного сновидящего и о Селестии слышали дай бог по ящику. Улицы, пропахшие вонью немытых тел, запахом засаленных купюр и спиртом, тянущимся из подпольных клиник, которые за шестизначную сумму с готовностью пришьют тебе киберпротез или обновят гарантию на синтетическую печень. А место, где оказался Дилюк, не пахло ничем. Синие огоньки в нескольких сантиметрах от лица мигали с равным интервалом, рассеивая черный мрак и слабо освещая устройство, внутри которого он был заперт. Попытка вызвать команду и остановить проекцию провалилась: режим разработчика не открывался и не отзывался ни на слова, ни на жесты. Дилюк судорожно и шумно вздохнул. К его лицу была прикреплена кислородная маска. Насколько он мог судить по собственным ощущениям и по приглушенному уровню звуков, камеру вокруг него наполняла некая жидкость. Огоньки снова замигали, выхватывая из темноты переплетение проводов и трубок. Он постучал ладонью по крышке камеры, чтобы привлечь чье-нибудь внимание, не надеясь на ответ. Звук был гулким, едва доносясь до него через толщу жидкости; увитая проводами рука двигалась слабо. Синева огней вспыхнула и замерцала в суматошном, хаотичном ритме, напоминая старенькую пинбол-машину из детства. Ни хрена. Его здесь никто не услышит. Дилюк ударил посильнее, а затем начал скрести пальцами по внутренней стороне корпуса, надеясь обнаружить какую-нибудь зазубрину, щель или кнопку. Словно сопротивляясь его попыткам освободиться, светодиоды предупреждающе вспыхнули алым. И померкли. Черная удушающая мгла сдавила его со всех сторон. Дилюк словно попал в худшую из проекций, которую написали персонально для него. К тому же кислород в маске заканчивался — он услышал предупреждающий писк, который сигнализировал об уровне воздуха. Конечно же, это все не по-настоящему. Это все дерьмовый код, из-за которого контакты в его нейродиске замкнулись. Он не застрянет здесь навечно, хотя истории про двинутых онейроманов, которые умирали во сне по вполне понятным причинам, все больше были на слуху. Что, если он попался? Дилюк снова застучал по крышке, потом начал долбить кулаками. Жидкость увеличивала сопротивление, заставляя прикладывать его больше сил и затрачивать больше кислорода. Паника липла к вискам, вызывая дурноту и желание отключиться. Только вот потерять сознание во сне невозможно. Если он начнет задыхаться, а мозг спроецирует эти ощущения на реальность, то он прочувствует каждую миллисекунду своей смерти. Пока будет сгорать один нейрон за другим и пока его не сожрет Сумрак. По глазам полоснуло холодным белым светом. Дилюк не успел зажмуриться сразу, а потому продолжал видеть круги, пока кто-то помогал ему сесть, пока кто-то отсоединял от его тела трубки и пока этот кто-то хлопал его по щекам. Лица у «кого-то» не было, только смазанный овал цвета мертвого экрана. Отлепив ото рта маску, Дилюк глубоко задышал. Его тело била крупная дрожь. — Возьми пока, — человек протянул ему длинный нейлоновый халат — рабочую форму. Он ее видел раньше, это точно. В голове все еще было мутно. Голос тоже казался знакомым. Постепенно аквамариновые пиксели на лице чужака рассеивались, обнажая черты. — Кэйа? В темных глазах напротив появилось смятение. Брови, похожие на тонкие крылья птицы, нарисованной ребенком, нахмурились. — Как скажешь. Идем отсюда. Дилюк наспех накинул халат и запахнулся: на нем не было ничего, даже нижнего белья. Голубая жидкость из капсулы сна, густая, как студень, стекала по коже холодными ошметками. Теперь Дилюк вспомнил это место: кошмар спроецировал его прошлое и человека, который его спас. У Кэйи из сна торчал на затылке крысиный хвостик, острые худые плечи скрывал мешковатый нейлон куртки. Оба органических глаза были подведены медицинским углем — раньше он оправдывался, что это помогает ему избавиться от синяков. Маленькая нанотатуировка на правой ладони в виде пера павлина еще имела красные следы припухлости. Проще всего было предположить, что перед ним действительно Кэйа из прошлого — тот семнадцатилетний малообщительный подросток, который жил с ним под одной крышей. Но уверенный жесткий взгляд и походка выдавали Кэйю настоящего, словно два образа смешались в мозгу у Дилюка. — Никогда бы не подумал, что в своем кошмаре увижу тебя. Кэйа прислонился к стене одного из бесконечных коридоров и выглянул. Планировка здания во сне разительно отличалась от настоящей башни «Рассвета». По коридорам сочилась, капая с тусклых белых плафонов, густая слизь — та же, которая была в капсуле и которая осталась засохшими сгустками на его теле. Вместо людей бродили высокие тени с длинными паукообразными конечностями, с застывшим выражением безнадежного отчаяния на плоских вытянутых лицах. Дилюк ощущал тремор в ногах, но паника отошла. Он слишком много работал с кошмарами, чтобы не справиться с собственным. Кэйа быстро затянул его в тесную комнату, предназначенную для хранения промышленных отходов из лабораторий. — Ты сказал, что не ожидал увидеть в кошмаре меня. Меня — это человека по имени «Кэйа»? — наконец уточнил он. Тень с выпученными глазами прошелестела мимо, не заметив их. Длинный след из желеобразной синей жидкости испачкал белоснежную плитку в месте, где только что стояли. — Я тут немного занят, как видишь. Не до разговоров. — Ты ловец? — Дилюк мысленно чертыхнулся. Странно, что сразу не догадался. Хотя он никогда и не был по ту сторону Сумрака. — Да. А Кэйа — это человек, которому ты, кажется, доверяешь, — «Кэйа» посмотрел на него с кривой усмешкой. Дилюк вспомнил защиту на лице парня в самом начале их встречи — система Селестии скрывала его внешность. Идентификация личности в кошмаре работала от восприятия сновидца, а не от исходных данных маски. Он и про это забыл. — Мы работали вместе, — уточнил Дилюк. Кэйе он не доверял уже давно. — В «Рассвете». Мне не пришло в голову, что это может быть совпадением. — Ага, ну я так и подумал, — кивнул ловец. — Тут мало кто бывал, только ловцы снов и научные сотрудники. Что, тоже спасал людей от кошмаров? — Да, на старом оборудовании. Нам доплачивали за опасные условия работы. — Если ты о саркофагах из первой комнаты, то обстановка не особенно изменилась. Та же рухлядь, только на новом софте. Отхлынувшая было паника собралась мурашками на загривке. Дилюка бросило в липкий холод, как бывало давно, при первых контактах с Сумраком. Следом, реагируя на волну его страха, из глазурированного полимера стен выплыли две новые тени: у этих вместо глаз было по паре узких щелей, через которые лился белый свет, и длинные катаны в руках. По инерции, следуя заложенному в мышцы коду памяти, Дилюк качнулся вбок и потянул ловца за локоть к себе. «Прямой контакт с Сумраком приводит к дезориентации и потере осознанности во сне. Держитесь своего ловца и следуйте инструкциям, чтобы вернуться Домой», — так гласили правила гигиены сна в пользовательском соглашении с Фатуи-Инк. Дилюк пользовательское соглашение пролистывал на автомате. Он до сих пор мог зачитать добрую часть инструкции вслух с закрытыми глазами и с отключенным от системы диском. Помнил он ее, правда, со стороны самого ловца, а не сновидца, из-за чего доброе намерение обернулось провалом. В тот же момент, когда он попытался избежать атаки тени, «Кэйа» отклонился в противоположную сторону, намереваясь провернуть похожий маневр. Он оказался быстрее и проворнее Дилюка, поначалу утянув его за собой, но Дилюк — хозяин сна — был сильнее. Столкнувшись нос к носу, они потеряли равновесие и растянулись на провонявшей хлором и синтетической отдушкой плитке. — Какого черта ты творишь? Одна из катан рассекла ткань рабочей формы, плечо едко засаднило. «Кэйа» вскочил первым, приняв следующую атаку на себя. Из-за деформированных стен доносился отдаленный шорох прилива и ругань портовых рабочих на восточном наречии Тейвата. Сквозь молочные лабораторные плафоны просвечивали неоновые судороги Рито-сити. На мгновение Дилюк перестал различать тени Сумрака среди других бродячих актеров-«самураев». Он окунулся в захолустный гомон иммигрантов и уличных торгашей, подвальных хирургов и полураздетых юдзё. Поднимаясь на ноги, какой-то частью разума Дилюк понимал, что призрак того искусственного сна из нейропака, в который он должен был погрузиться, был вторичен. Накладывался на его настоящий ужас болезненного прошлого пятилетней давности. Выстилался выстриженным газоном на едва потухшее пепелище вместо земли. Худенькая рука юдзё, усыпанная пудрой, вцепилась в его плечо и потащила к чайному домику. В Рито он был впервые, так что не самый плохой расклад. Дилюк забыл, о чем только что думал, и позволил себя вести вдоль узких улочек с настоящими сакурами, где воздух был наполнен ароматами инадзумского стрит-фуда. От самой куртизанки тянуло рисовой водкой и бюджетными цветочными духами, но многослойное кимоно, открывающее вид на обнаженные руки и ступни, казалось недешевым. Досины из местной полиции следовали за ними по пятам. Приходилось петлять в переулках, чтобы не попасться на острие катаны, и прятаться в низких торговых галереях, спасаясь от запаха крови. Дилюк остановился — он не хотел проблем с законом, к тому же усталость вкупе с тревогой давали о себе знать, — но затем увидел на смуглой ладони павлиний глаз и опомнился. Голубые переливы неона померкли, а яркие куски наряда юдзё выцвели, испарившись. Человек перед ним снова стал похож на Кэйю, и они опять вернулись в место, откуда все началось. Тягучий блюз Рито-сити разгладился вдоль белых стен «Рассвета» и растаял. В шею все еще дышал холодом Сумрак, но пары глубоких вздохов хватило, чтобы прогнать новый приступ паники. — По виду и не скажешь, что ты здесь работал, — недовольно заметил ловец. Его вздернутые брови хмурились; он продолжал быстро идти, не отпуская руки Дилюка. — Долго я был в отключке? — Минут десять, не больше. А начиналось все довольно неплохо, — ловец пропустил его вперед к лестничному пролету, оглядываясь. Ступени змеей огибали стены и потолок — пространство вокруг искажалось все сильнее после первого контакта с Сумраком. — Да уж, тряхнуло знатно. С обычным погружением таких ощущений не получишь, — отметил вслух Дилюк, поднимаясь по лестнице. Гравитация в его сне в каком-то смысле сохранялась относительно той плоскости, куда он ставил ноги, и это сильно упрощало задачу. Но все тело влекло обычной силой притяжения — к полу, из-за чего со стороны он, наверное, выглядел комично. — Всем бы чувство оптимизма, как у тебя, — сказал «Кэйа». Его крысиный хвостик темно-сизого оттенка и капюшон нейлоновой куртки стояли торчком. Чокнутая гравитация. — Нормальные люди даже от первого контакта с Сумраком крышей едут, а ты так, глазами похлопал и успокоился. — Может, я особенный? — Особенный? — по лицу ловца пробежала тень. — Ха, ну да. Скорее, исключительный. В последнее время заявки на нас валятся пачками. Знаешь, сколько среди сновидцев шизоидных торчков, которые подсаживаются на кошмары? — Процентов двадцать? — наугад предположил Дилюк. В его бизнесе таких людей было немного, с ними он быстро расторгал контракт. Но недавние слухи о том, как, например, двоих онейроманов забрали прямо с занятий, разлетелись по университету с бешеной скоростью. Из новостей он слышал краем уха, что на реабилитацию попадает все больше сновидцев. — Процентов пятьдесят. Практически половина моих клиентов — шизики, которым прямой путь в клинику. Они остановились: лестница обрывалась в никуда, а другого хода не было — только возвращаться вниз, где за ними плыли тени то ли ученых исследовательского центра, то ли досинов иммигрантского Рито. Плечо неприятно заныло. — Думаешь, я стану таким же? Тронутым онейроманом? — Наоборот, — ловец опустил голову, меняя настройки в компасе — тонкой бесцветной полоске данных на запястье. Компас не столько помогал с ориентацией в пространстве, сколько влиял на восприятие хозяина сна. — С головой у тебя вроде как все в порядке. Надеюсь, мы с тобой больше здесь не увидимся. — В кошмаре? — Так, все. Получилось, — проигнорировав вопрос, «Кэйа» указал вправо. Сбоку от них образовался новый коридор, который вел наружу, через проем внешней стены. Полупрозрачный ультрапластик, облепивший всю башню «Рассвета», расцвечивал подсветкой город и отражал линии высоких автомагистралей. — Идем. Проход выдавался из окна неуклюжей пристройкой — архитектурно представляющей нечто между балконом и эркером, но бесконечно длинной. Пока они молча шли по этому балкону, Дилюк представил, что они могли уже дважды обойти шпиль башни, но конца и края ему видно не было. Слизь и тени исчезли, кошмар напоминал обыденный цикл матрицы, в котором они застряли. Не считая разваливающейся под ногами плитки, весь налет Сумрака сошел на нет. Больше они не разговаривали: ловец сосредоточился на окружении, которое могло измениться в любой момент, а Дилюк задумался о происходящем и о том, что видели его глаза. Стойкое ощущение, что он вернулся в прошлое и что на месте незнакомца — действительно Кэйа, не отлипало от кожи. Старые повадки и усмешки, которые накладывались на оживший призрак бывшего партнера, вызывали если не ностальгию, то невольное чувство дежавю. Только как проверить, Дилюк не знал. И вероятность всего один из тысячи, если не меньше. Ловец наконец вывел его в Дом. Пустое настроечное пространство, сплошь и целиком белый цвет без границ и светотени, резко сменило стеклянные лабиринты «Рассвета». Компас на руке ловца исчез. — Кажется, ты и сам все знаешь, но пару рекомендаций оставлю, — ловец ввел на высветившемся терминале команду, делая пометку в истории погружений Дилюка. — Стимуляторы класса А или B, ни в коем случае не С, если не хочешь подсесть на колеса. Учитывая, что у тебя не было кошмаров… — он промотал историю на пару лет вверх, недоверчиво хмыкнул, — пойдет и детская доза, две пластинки перед сном. «Кэйи» от ловца не осталось: болванка на месте головы залилась защитным аквамарином, вместо куртки и штанов появился серый комбинезон. Голос заглушался электронными помехами — не разобрать, мужчина или женщина. — Спасибо за помощь. Удачи с другими кошмарами. Электронные помехи исказились трескучим смехом. — Твой был лучшим за сегодня, я почти выспался. Увидимся. Уже бросив думать над личностью ловца, Дилюк замер на последнем слове. Код гостя стерся из системы, оставив в центре Дома терминал с двумя надписями: «Сохранить сессию» и «Удалить». ✧ ✦ ✧ Мондштадт можно было разложить на несколько оттенков белого и серого, гуляющих по улицам и полуголым стенам зданий — стеклянно-каменных высоток, которые вытесняли редкие исторические постройки. Реставрация изменила их до неузнаваемости. Ультрапластик поверх бетона на музейных домах Старого города был расписан под дерево. Кроме этого и рекламы запредельного Мун-Сити, цветовая гамма Мондштадта ничем не выделялась. Хромированные спальные райончики стекались к строгому серебру торговой площади и мрачному кварцо-алюминию бизнес-квартала. Люди в пыльных нейлоновых куртках и ультразамшевых костюмах сновали по лабиринту тротуара, по наземным переходам, делая мышиные перебежки от одного здания к другому, не прекращая ни на минуту суетный бег дел. Может, поэтому ему хотелось так попасть к инадзумским иммигрантам, пусть и в хренову проекцию, написанную на коленке каким-то любителем. Дилюк грезил теми картинками прошлого, когда нейродиски еще не запустили в массовое производство. Ему было лет четырнадцать или пятнадцать, отец был жив, и они чаще гуляли по Старому городу или ездили к Терновой гавани, где дым фабрик уже тогда пускал в небо ядовитые плевки отходов. Сейчас небо над Сидровым озером у порта светилось голубым только в проекциях, как, впрочем, и любое другое небо. Очистные авиашлюпки корпораций натягивали специальные сетки над городами, чтобы не вынуждать людей ходить в масках, — пересечения полосок цвета платины и стали. Хотя Дилюк слышал, что в Ли Юэ эту проблему так и не решили, и помимо нейродисков каждый житель столицы в обязательном порядке носил с собой кислородный баллон. Их поколение жило в эпоху перемен — так говорили учителя в школе, напоминали преподаватели в универе и твердили наблюдатели на «Рассвете», пока Дилюк там еще работал. Веса выпавшей на его долю чести он не ощущал. Раньше его жизнью был Мондштадт. Теперь — Мун-Сити. Этим он не отличался ни от одного из поколений: даже старикам и детям вживляли нейродиски, чтобы не оставлять их тухнуть в унылой серости столицы. Над открывшейся дверью аптеки звякнул антикварный колокольчик. За прозрачной пластиковой пластиной, у стойки, сидел широкоплечий бородатый мужчина в белом фартуке. Закрытые веки подрагивали, неоновый круглешок на виске пульсировал. — Все транзакции проходят в Мун-Сити, — буркнул бородач, не отрываясь от сна. — Мне не нужны скидки, — Дилюк кинул на стойку две упаковки стимуляторов, поблескивающих магнитной сеткой. — Пробейте покупку. — Минуту, — голос фармацевта стал раздраженным. Он беззвучно зашевелил губами, лоб собрался складками. Видимо, в аптечной проекции Мун-Сити собралась очередь, однако, по правилам системы снов Селестия для владельцев бизнеса, физические клиенты обслуживались первыми. Мужчина мазнул пальцем по нейродиску, прерывая соединение, и сел в кресле прямо. Его глаза осоловело закрутились в орбитах, пока он пытался прийти в себя и переключиться на реальный мир. — Две тысячи, — сообщил цену бородач, размагничивая защиту на упаковках. — Это класс A, до 14 лет. Не для себя? — уточнил он. — Не для себя, — не стал спорить Дилюк, посматривая на единственную рекламу в аптеке — красный неон букв над стойкой объявлял о новом наборе ловцов снов. Условия и зарплату обещали, конечно же, баснословные, особенно с учетом мотивации. — У нас, кстати, новый завоз стимуляторов C-класса, — бородач достал молочно-белый бутылек из-под стойки и показал Дилюку. Фирменный слоган Фатуи-Инк «За пределами бессознательного» переливался на резьбе крышки. — Переработанная рецептура, улучшенная дозировка. За такие сейчас деньги дерут, но я продаю по сниженной цене. Лучше, чем у меня, не найдешь. Он помахал бутыльком перед лицом Дилюка, тот качнул головой. — Не нужно, всего доброго. Дилюк затолкал таблетки в задний карман штанов и торопливо вышел, не желая больше находиться под скользким взглядом. Глаза бородача были маслянисто-черными — два огромных зрачка и тонкая сеть лопнувших капилляров. На секунду замешкавшись и обернувшись, Дилюк заметил, что тот снова дрыхнет. Нейродиск мигал, размываясь мелово-белым пятном за пустым стеклом витрины. ✧ ✦ ✧ — В смысле ловец? Его же выгнали из «Рассвета», ты сам говорил. Шмыгнув, Оз придвинул к себе салфетки. Его сестра Эми — обычная девчонка, сколотившая себе карьеру айдола в Мун-Сити, — скривилась и отвернулась, пока Оз звучно сморкался. — О господи! Не в столовой же! — Иди сядь за девчачий столик, — посоветовал Оз, почесав лицо. Нос и веки у него были красными из-за постоянной передозировки, но, надо отдать ему должное, этот парень по сравнению с остальными студентами редко залипал в Селестии, заглядывая туда к сестре или по учебе. Вместо этого он предпочитал тратить свободное время на нуар-фотографию. — Там целая очередь из желающих посидеть рядом с нашим старостой, поменяешься местами. Он задорно помахал светловолосой Донне из группы поддержки. Дилюк шлепнул его по ладони. — Не начинай. Она из-за твоих знаков все неправильно воспринимает. — Ну и пожалуйста. Так что там с твоим бывшим соседом, братом или как его там? Ты спроецировал его или он снился тебе? — Спроецировал. Наверное, — добавил Дилюк, поморщившись. Он и сам не знал, как это назвать. — Это был ловец снов, он выглядел точь-в-точь как Кэйа, лет на шестнадцать-семнадцать. И манера речи похожа. — Притормози, я чего-то не догоняю, — перебив его, Оз зачесал свои выкрашенные в пурпурно-угольный волосы и перевязал резинкой. Вздохнул, потерев лоб. Был ли он блондином, как Эми, или это Эми обесцвечивалась, Дилюк за все время знакомства с ними понять так и не смог. Из общего у брата с сестрой была только мать, любовь к экспериментам над внешностью, парочка лицевых имплантов и аристократические замашки в Селестии. — Так, ты говоришь, что это ловец снов, который выглядел как Кэйа. Ну так ты его и спроецировал, это нормально, разве нет? Вы сколько лет вместе жили. — Он тебе толкует, что этот чел и был Кэйей, — под органическим глазом Эми залегла тень: она снова не выспалась. На экранной оболочке импланта в левой глазнице проносились строчки кода, доказывая, что она грезила наяву — то есть умудрялась наслаждаться видами мегаполиса снов, пока разговаривала с ними и уминала свой обед. — Типа. Сам ловец снов был Кэйей, и так совпало, что проекция, которую на него наложил Дилюк, тоже была Кэйей, только из прошлого. Я правильно поняла? — Вероятно, — кивнул Дилюк, рассматривая упаковку ланча. — У меня есть подозрения, что ловцом был Кэйа, но кое-что не сходится. На белом поликартоне блестела геральдическая маркировка «Доли ангелов» — дочерней компании «Рассвета». Емкая надпись «Все нутриенты для здорового сна. Обед. Одна порция» сопровождалась черно-белой картинкой. Лицо человечка слева, уплетающего бургер с газировкой, было невыразимо печальным. Морда счастливчика на картинке справа, держащего в руках обед от «Доли ангелов», доказывала, что джанк-фуд — паршивый выбор для ежедневного рациона. Не то чтобы у них был выбор в студенческой столовой, где последнего повара уволили год назад. — ‘люк, у него даже диска нет. Это самый старомодный человек в нашей альма-матер, не считая его хромированной руки, — напомнил Оз, указав большим пальцем себе за плечо. — Может, он и был ловцом, когда-то, вместе с тобой, но сейчас? Вряд ли. Дилюк бросил взгляд за спину одногруппника. Там, у стены с автоматами, стоял Кэйа из настоящего и выбирал себе напиток. — Диск необязательно носить у всех на виду, — закатила правый глаз Эми. Если Оз быстро закинул в себя половину обеда, выбросив остальное, а Дилюк все еще не приступал, то она наслаждалась ланчем. Вероятно, для этого и подключила нейродиск: чтобы представлять, как серая гомогенная масса в тарелке становится сочным стейком или украшенным взбитыми сливками куском торта. — Он мог его спрятать за волосами где-нибудь на скальпе или на шее. — И просто нырять в Селестию втихаря, пока никто не видит? Не тупи. — Оз… — Эми с явным удовлетворением на лице облизала ложку и указала той на спину севшего на корточки перед автоматом Кэйи. Терминал на автомате, похоже, снова сбоил и не давал провести оплату. — Оз, посмотри на этого человека. Он несколько лет работал в Селестии сначала у «Кхаэнрии», а потом у «Рассвета». Его мозги с детства промыты неоном, вином и музыкой Мун-Сити. Думаешь, система отпустила его? Да мы все тут зависимые до чертиков. Дилюк не мог сказать им, что это не так. Что ловцы не видят неона, не пьют вино и не слушают музыку Мун-сити, как обычные сновидящие, но, в общем-то, отчасти Эми была права. Система оплела их плотным коконом, обещая сладкие сны каждую ночь и почти ничего не требуя взамен. Кэйа выпрямился, держа в руке баночку с допотопной колой. Отдернув алюминиевый язычок, он поднес к губам банку и сделал несколько жадных глотков. Глаза он по-прежнему подводил, но уже дорогой флуоресцентной косметикой. На унизанной браслетами и кольцами правой кисти переливалось вытатуированное павлинье перо. — Не, он просто псих, — сказал Оз, делая фотографию Кэйи. Тот покосился на них и ухмыльнулся, помахав рукой. — Патлатый кибер-хиппи.