Пока ты спала

Daughter — Home       Единственный вопрос, который Катя не переставала задавать себе на протяжении трёх месяцев: «Когда же это, блять, закончится?». Вот только ответа всё не поступало.       Этой ночью было особенно холодно. Промёрзший ветер гулял по комнате полуразрушенного здания, как у себя дома. А сама Катя не могла даже заикнуться назвать своим домом это место. Временная ночлежка, не более. После уборки здесь было даже неплохо, сгодится на первое время. Всё лучше, чем лежать под землёй вместе с Комендантом по милости каких-то уродов.       Катя поёжилась. Ледяной воздух и ноющий от голода желудок заставляли девушку ещё сильнее скрутиться в калачик на постели. Складывалось такое чувство, будто ветер проникает не только сквозь её тоненькую ветровку, отстиранную от многодневных приключений, но и сквозь кожу, бродит по венам, замораживая многострадальное тело в статую из льда. И лучше бы заморозил, тогда бы не пришлось находиться сейчас здесь, сдерживаться из последних сил, чтобы не разрыдаться. Хотелось стать ледышкой и больше никогда и ничего не чувствовать.       Наконец скоро она получит ответ на столь частый вопрос в голове, потому что всё закончится когда её прикончат либо жители Уренгоя с той стороны реки, либо с этой — теперь у каждого есть повод ненавидеть их с Матвеем. Но самое ужасное — она предала друзей, подвергла их смертельной опасности, и сейчас ей было так стыдно смотреть в глаза Роме и Мирону, которые неоднократно помогали ей. И, если парни хотя бы были рады их с Матвеем возвращению с другой стороны моста, то Айнан изо дня в день игнорировал Катю, что делало больно. С той самой встречи в заброшенной деревне, когда девушка спасла ему жизнь, он слишком часто появлялся в её мыслях в любой свободный для размышлений момент. Каждая их встреча отзывалась внутри букетом смешанных чувств с лепестками нежности и колкими шипами неуверенности. Айнан ей нравился — он был статен, спокоен и всегда дружелюбен с ней. До того момента, пока Катя вдребезги не растоптала ту хрупкую связь между ними, выстроенную за несколько мимолётных встреч. Конечно, поиск мамы для неё был важнее любых мужчин, важнее всего. Но, вернувшись с враждующего берега ни с чем, опустошение будто воспалилось ещё сильнее. Разрослось, как опухоль, посреди грудной клетки. И вдогонку мыслям о неправильности её поступка, она получила презрение со стороны Айнана. Теперь она думала о нём ещё чаще.       На ткань куртки, рядом с расходящейся облезлой змейкой, скатилась первая слезинка, потом ещё и ещё одна. Катя вдруг подумала сколько же этой ветровке лет? Точно не меньше пяти. В ней она ещё ходила в школу, потом в институт, а вот для офиса она была слишком заношенная — косых взглядов на работе Кате и без неё хватало. И вот ветровка дождалась своего звёздного часа, снова стала нужной и незаменимой спутницей, ежедневно накинутая на опущенные чуть вздрагивающие плечи девушки. В состоянии паники, отыскав её в шкафу, Катя даже предположить не могла, что носить будет намного дольше, чем планировала. Совсем не пару дней войны, как они пытались себя утешить.       Вдруг послышался еле различимый свист. Катя знала что это означает, оттого побледнела и будто резко разучилась дышать. Неужели началось? Тело непроизвольно задрожало, когда послышались первые взрывы. Такие громкие, оглушающие, что казались совсем близкими, чуть ли не в этой же комнате. Тело совсем окаменело, стало неповоротливым и никак не соглашалось встать с кровати, чтобы спуститься хотя бы на первый этаж. Вряд ли это спасло бы, если бомбардировка затронет их дом, но это давало мнимую безопасность. Сейчас это было важнее всего.       Слёзы начинали её душить, окутав отчаянием и беспомощностью. Вот и всё. Оставалось почтить воспоминанием всех родных и близких в последнее мгновение её жизни. Ничем не примечательной, серой и печальной жизни. От этого стало ещё грустнее, будто её жизнь совершенно не отличается от смерти. Лишь серый вакуум, в котором она будет существовать до скончания веков… — Катя! Катенька… — вдруг послышалось, как из-под толщи воды. Её глаза лихорадочно бродили по темноте. Разглядеть бы хоть что-то в ней… И наконец она смогла их разлепить, щурясь от неожиданно-яркого света гирлянд. А рядом сидел тот, кого она совсем не ожидала увидеть. Мужчина, на вид крупнее раза в три, навис над ней и перегородил собой вид на комнату. Нахмурившись, он смотрел обеспокоенным взглядом. На щеке Катя чувствовала его тёплую шероховатую ладонь, которая с неподдельной нежностью гладила её кожу, стирая влагу. Она что плачет? Заметив, что Катя открыла глаза, мужчина просиял, и наконец на его хмуром лице можно было заметить облегчение. — Ай… Айнан, что случилось? — прохрипела Катя, не узнав свой голос. — Ты долго спала, почти целый день. Я уже начал переживать всё ли хорошо, нужно ли вызвать врача. Но кто приедет по вызову в новогоднюю ночь… Доктор сказал, что это нормально, твоему организму нужно восстанавливать силы, чтобы быстрее излечиться. Потом ты заплакала и почти сразу проснулась. Как ты себя чувствуешь, котёнок? — Хреново… — предельно честно ответила девушка. Голова раскалывалась, давая возможности собрать мысли в кучу и наконец понять что с ней произошло. А телу было зябко, то и дело бросало в дрожь, хотя, как Катя успела заметить, укутана одеялами и тёплой одеждой она была, как на Северном полюсе. Всё больше приходя в сознание, Катя начала вспоминать и комнату, и Айнана, и кто она сама. Так это был всего лишь сон? Артхаусный фильм с хорошими декорациями, снятый её воображением под высокой температурой? — А сколько сейчас времени? — Без двух часов до нового года, — улыбнулся Айнан. — Готова праздновать, или ещё хочешь отдохнуть? — Нет-нет, думаю мне хватит, — налилась румянцем Катя, и без того покрасневшая от жара. Ей стало неловко, что по её вине Айнан вынужден праздновать свой любимый праздник с ней больной, а не с друзьями или семьёй. Она бы и предложила, но он точно откажется и ни за что не бросит её одну. Угораздило же её потащить Айнана на каток, одеться не по погоде, ещё и простудиться. Но парень ей ничего не говорил по этому поводу, ни разу не упрекнул, что вынужден свой заслуженный отпуск тратить на ещё одну больную, будто ему в вет клинике своих не хватает. Он трепетно заботился о Кате, и как Джинн из лампы, исполнял каждое её желание. И, хоть они встречались уже два года, и она сделала бы также, если бы вдруг заболел Айнан, ей казалось, что не заслужила этого. — Ну, тогда давай выпьем лекарства, и будем начинать праздновать. Я успел наготовить всякого, — с той же искрящейся улыбкой продолжил Айнан и потянулся к прикроватной тумбочке, уставленной жаропонижающими таблетками, каплями от насморка, сиропами, мазями, будто перед этим парень ограбил целую аптеку. Катя тяжело вздохнула и кивнула. Она знала, что Айнан много готовит, когда хочет снять стресс. И за это время, пока девушка отсыпалась, он скорее всего тоже нервничал, поэтому, Катя не сомневалась, что теперь их холодильник стоял набитый новогодними блюдами, и голодными они точно не останутся.       К здоровью Кати мужчина относился серьёзно, поэтому точно придерживался выполнения всех процедур. Закончив с ними, он помог девушке сесть и ушёл на кухню. Кате захотелось размяться, походить по комнате после долгих часов беспрерывного лежания, иначе ей казалось, что она скоро задубеет в страдальческой болезненной позе.       Значит всё это было сном, но таким реалистичным… Мысль об этом влекла её за собой, и Катя не заметила как оказалась у окна, отодвигая плотные шторы. За стеклом был её Новый Уренгой с высоты девятого этажа. Город, не переживавший бомбёжки, массовые смерти и разрушение. Захотелось позвонить родителям, чтобы услышать их голоса и убедиться, что они в безопасности, но Катя решила повременить и сделать это с наступлением полуночи.       Комната была погружена в темноту, и только яркие блики гирлянды создавали причудливое свечение разноцветных огоньков. В квартире Айнана, как обычно, Катю окутывал уют и спокойствие. Достаточно новый ремонт и практичная обстановка, без вычурных стильных решений. Ей нравилось жить с парнем, называть эту квартиру своим домом, и сама вносила немало изменений в холостяцком интерьере. Сейчас комната скорее походила на тайную резиденцию Деда Мороза с кучей новогодних украшений, игрушек, гирлянд и двухметровой ёлкой до потолка. Айнан ну уж очень любит этот праздник.       Из головы наконец уходили ужасные картины, увиденные во сне, а из кухни до неё долетали звуки готовки и обрывки разговора Айнана с Ромой на громкой связи, где тот жаловался, что они уже собрались всей компанией в доме Матвея за праздничным столом, но Рома единственный пришёл без пары. И Катя с Айнаном тоже хотели бы пойти, но всё испортила внезапная простуда. Айнан совсем не расстроился, лишь принял эту новость как факт, а вот Катя до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке.       Она присела на подоконник, наблюдая за ночным заснеженным городом. Сейчас она особенно чётко понимала как она его любит. Как она любит каждого близкого человека в её жизни и насколько хрупкое это состояние. Глаза заслезились, но больше от периодического кашля, от которого скребло горло. Поскорей бы избавиться от него и наконец зажить нормальной жизнью, встретиться с друзьями, родителями. За этот день она почувствовала, что уже безумно соскучилась по ним.

❅❅❅

— Матвей меня хотел застрелить?! Да уж, Катюша, пора тебе прекращать читать книги про войну перед сном, — не переставал удивляться от рассказа Айнан, звонко смеясь. В отличие от других снов, этот Катя запомнила в совершенстве и поспешила поделиться им с парнем. До Нового года оставалось совсем немного, но они уже успели переесть всем тем, что приготовил Айнан, хотя многие салаты ещё даже не начинали. Под подробный рассказ о сне, они не сразу поняли, что до полуночи осталось всего несколько минут. Смотреть новогоднее обращение президента не имело смысла, ведь они из года в год были одинаковыми.       Они лежали под тёплым одеялом в окружении гирлянд и сладостей, а на фоне играл зимний плейлист хоть для какого-то настроения, и ровно в 00:00 чокнулись полулитровыми кружками, доверху наполненными вкуснейшим какао с маршмэллоу — в духе праздника. Катя уснула на середине просмотра рождественского фильма «Пока ты спал». К ночи ей полегчало, и она почувствовала себя счастливой, ведь не важно где праздновать Новый год, важно лишь с кем.