Пока я с тобой

— Я хочу тебя обнять. Ну конечно, он не знал, что такое объятия. Здесь было полутемно и сухо, не считая капающих с костюма капель, эхом отдававшихся от стен. Пахло чем-то давним и древним. Сидя на холодном полу, Карен закрыла глаза и прислонилась к стене. — Что это значит? — Я не могу до тебя дотянуться. Можешь поднять меня? Ал-Ан вопросительно наклонил голову, но парой механических рук подхватил Карен под мышки, подняв на высоту своего роста. Склонив голову, она обхватила его за шею и положила подбородок на плечо. Архитектор ничего не сказал. Некоторое время он не шевелился, и Чемберс почти чувствовала исходящее от него непонимание происходящего. Сжав крепче кольцо рук и не говоря ни слова, она минутой позже отстранилась, в ожидании очевидного вопроса, который задаст ей Ал-Ан: — В чем предназначение этого действия? — раздался наконец его голос. Никто другой никогда не задал бы подобного вопроса, но Карен знала, что ответить. — Люди обнимаются, когда любят друг друга. Ал-Ан осторожно опустил Карен на пол перед собой, а сам сел рядом, но даже в таком положении он казался несоизмеримо большим — раза в два больше, чем сама девушка. Даже одна его ладонь могла показаться больше ее головы. Он словно излучал собственное величие, совершенно не согласовав его с окружающей обстановкой, и Карен не могла смотреть на него без ощущения собственной незначительности. Но она не боялась этого. С ним можно было не бояться. Некоторое время он молча глядел в ее лицо, а потом сказал: — Что значит «любить»? Ну да, стоило предугадать, что он спросит что-то в этом роде. Как она может объяснить, что такое любовь существу, никогда не ощущавшему подобное? Вся учёность Карен была бессильна, когда дело доходило до определения истинной сущности таких понятий, как «любовь» и «сентиментальность», ведь в отличие от биотехнологий они не являлись порождением человеческого ума, а были изначально присущей человеку природой. Она даже не могла придумать, как сформулировать мысль: казалось, ответ на такой лёгкий на первый взгляд вопрос должен был прийти сам собой. — Это… сложное чувство. Ты не знаешь? — Нет. Мы предпочитаем не обременять себя значениями бессмысленных чувств, препятствующих логике и здравому смыслу. Биоинженер от слов архитектора на мгновение вдруг почувствовала себя глубоко задетой и злой, но это чувство быстро прошло. Могла ли она винить его? Когда-то раньше, ещё во время работы в Фонде она тоже считала, что любовь — это просто бесполезный химический процесс, сводящийся к одному стремлению к сексуальной близости. Плюсом — весь этот бред про независимые отношения, навязанный «Альтеррой» — и «любовь» ради одной только собственной выгоды стала обыденностью. Поэтому Карен ни разу до этого не позволяла себе почувствовать что-либо к кому-либо. Но сейчас… — Алан, любовь не бессмысленна! — воскликнула она, а после добавила: — Когда понимаешь, что человек, которого ты любишь — это твоё самое важное на свете, всё остальное становится неважно. Любовь нельзя ограничить логикой и рассудком. Это желание оберегать и защищать, счастье от того, что ты существуешь для другого человека, и от того, что он живет для тебя. Радость от того, что он счастлив. Чемберс перевела дух. Вот подобной тирады от себя она ожидала меньше всего. Слова сами собой рождались в ее голове. Её голос упал до шепота, когда она добавила: — Любовь нельзя ни купить, ни продать — её можно только создать в себе. И всем придуркам из Альтерры тоже стоило бы это понять. — Если брать человеческую концепцию любви, то это своеобразный порыв, который провоцирует взаимное побуждение двух существ друг к другу и вызывает ощущение зависимости, — подвел итог Ал-Ан. Карен поморщилась внутри себя от такого сухого описания, но кивнула. — Да, ты прав. В какой-то степени. Она посмотрела на собеседника. Тот держал руки сложенными на груди, и ей показалось, что он глубоко задумался. Похоже, её слова произвели на него сильное впечатление. — Получается, я люблю тебя? — внезапно после долгой паузы выдал архитектор, и, услышав эти слова, Карен вздрогнула и замолкла, чувствуя, как ей становится жарко, и, судя по всему, Ал-Ан почувствовал её состояние. Было видно, что она не ожидала такого. — Я что-то не так сказал? Чего? Карен почувствовала, что внутри неё происходит нечто очень странное — словно горячая река залила все ее существо и разлилась по жилам. Она вдруг покраснела и уткнулась носом в ладонь — сердце заработало со скоростью набирающего обороты двигателя. В свои двадцать с лишним лет Карен сейчас ощущала себя девочкой-подростком, впервые услышавшей комплимент. «Что он сказал?» — переспросила она про себя. «Что..? С ума сойти…» Карен подумала, что выглядит идиоткой, но поделать ничего не могла. — Тебе неприятно? — Нет, просто… — чуть слышно выдохнула она. — Нет, всё так. Просто это было неожиданно… Неожиданно — это мягко сказано. В голове Чемберс до сих пор звучал его голос, и фраза «я люблю тебя» продолжала вертеться в ее голове, как будто нечто невидимое вставило в музыкальный автомат диск с записью этих слов. Все другие слова уже вылетели у нее из головы. В ней словно распахнулась дверца, и что-то — может быть, её чувства к этому существу — ворвалось туда, затопив всю её сущность. Ее щеки заливал жаркий румянец, мысли путались, а слова с трудом складывались в осмысленный текст. — Почему? Потому что, чёрт возьми, она каждый день, наверное, слышит признания в любви от высокоразвитого существа, инопланетянина, который понимает всё существующее во Вселенной в миллиарды раз лучше, чем она, за исключением как раз-таки человеческих эмоций. Карен сделала глубокий вдох в попытке успокоиться. Сердце все равно колотилось так, что, кажется, звук его биения в окружающей тишине разносился по всему комплексу. Надо было взять себя в руки. — Разве любовь не… «бессмысленное чувство, препятствующее логике и здравому смыслу»? — она попыталась иронизировать, зная, что её сарказма Ал-Ан всё равно не поймёт. — Так и есть. Но шанс на успешное избавление от данной эмоции на текущем этапе для моей системы чрезвычайно низок. Девушка невольно подумала, что чем больше времени архитектор проводил с ней, тем более эмоциональным становился — возможно, он пытался подражать человеческим эмоциям, чтобы лучше понять Карен. Ради научных целей, конечно же. — Ты меня тоже любишь, — он произнёс это спокойно, как само собой разумеющееся, словно констатируя давно известный факт. Эти слова задели в ней самую чувствительную струну. Подняв руку, Карен прикрыла лицо. Она не хотела, чтобы он видел её покрасневшие щёки, хоть и знала, что ему всё равно. — Это я и пыталась тебе сказать, Алан, — произнесла она, стараясь говорить ровно при всех одолевающих её эмоциях. Обняв, и сразу после сказав, что люди делают это, когда влюблены. Оба, будучи учёными, до встречи друг с другом были полными циниками в отношении чувств — Карен стала слишком сентиментальной в последние пару месяцев. Возможно, это было ошибкой, но она не видела в этой ошибке ничего плохого. Хотя бы раз в жизни она бы хотела почувствовать нечто такое, что нельзя объяснить словами. И то, что она ощущала к Ал-Ану, было чем-то большим, чем простая симпатия — это была совершенно иррациональная и необъяснимая любовь. — Что еще делают люди, когда любят друг друга? — его голос прервал бесконечные размышления. Мысли в голове продолжали плавиться, как будто в её собственном разуме произошло какое-то короткое замыкание — и Карен сказала первое, что пришло на ум. — Держатся за руки. Ну, и целуются, но… эм… — с её губ сорвался смешок, когда она окинула архитектора взглядом. — Твоя биология этого не позволяет. — Я хотел бы получить более подробное представление о физической стороне любви, — ответил он. — Давай попробуем? Карен уверенно кивнула, хотя внутри неё бушевал целый шторм чувств, рвущихся на волю. Она чувствовала себя словно в вихре непонятных ей самой эмоций, который вот-вот должен был вырваться на свободу и смести все вокруг, оставив только себя. Но Карен знала, что это чувство непривычно не только ей — оно было таковым и для Ал-Ана. И ощущение того, что всё вокруг для них двоих было ново и необычно, только усиливало желание. — Давай. И не успела она опомниться, как он, только услышав разрешение, взял ее за руку. Прикосновение было неумелым, но удивительным — её рука была такой маленькой в сравнении с его. Его большой палец мягко провел по её ладони, и этот жест показался ей настолько чувственным, что Карен показалось, будто по её телу пробежали маленькие электрические разряды, но вместо того, чтобы отдернуть руку, она вложила её в его. Ал-Ан чуть сжал её пальцы. Они были холодными — в контраст с огнём, разгоревшимся внутри неё. Карен почувствовала, как у неё сильно бьется сердце. Она подняла глаза и посмотрела на архитектора. Он внимательно глядел на их соединённые руки: девушка заметила, что светящиеся прожилки на его теле начали едва заметно пульсировать. — Ты волнуешься? — Нет. Данные ощущения крайне необычны, — ответил Ал-Ан. Он сделал паузу, словно раздумывая. — Для особи вашего вида у тебя очень красивые руки. Чемберс посмотрела вниз — она никогда не считала свои руки красивыми. Они выглядели тонкими, нервными и нескладными. Но Ал-Ан не придавал значения бесчисленным синякам и ссадинам на её левой ладони. Правая же рука, будучи металлическим протезом, ничего не значила для Карен, но на ней также не было ничего такого, что можно было бы счесть красивым. Однако архитектор не замечал этого, считая наоборот. Карен улыбнулась, подумав о его словах. — Спасибо. Она снова подняла глаза на него. Фиолетовый свет, исходивший от Ал-Ана, стал чуть ярче, завораживая, словно проникая сквозь её кожу и мешая здраво мыслить — или это были её собственные чувства, которые Карен не могла контролировать? Это уже не имело значения. Она тихо ахнула, когда одна из механических рук вдруг пришла в движение, приподняв Карен гравитационным лучом. Руки Ал-Ана легли ей на талию, прижав к себе. Биоинженер наклонилась, осторожно скользнув в желанные объятия, словно пытаясь слиться с ним в одно целое. Чужие руки были такими большими, что ей очень быстро стало казаться, что он старается обнять ее с особенной нежностью и осторожностью, пытаясь выразить действиями свои мысли и чувства, которые было трудно выразить словами. — Ты в порядке? Твоё дыхание и сердцебиение никак не соответствуют норме, — тон его голоса был спокойным, но Карен знала, что он взволнован. В эту минуту Ал-Ан казался ей самым прекрасным существом, что она когда-либо встречала.

* * *

— Со мной недавно связались из «Альтерры». Карен лежала на полу, вытянув левую руку перед собой и пересчитывая количество царапин на ней. В её мыслях до сих пор были прикосновения Ал-Ана, от которых по телу растекалась волна счастья, однако следовало вернуться к делу. — В чём была цель их звонка? — спросил Ал-Ан, отвлекшись от работы за терминалом. Его цвет, до этого сиреневый, вспыхнув, сменился на красный при упоминании «Альтерры». — Они сказали, если я добровольно сдамся и передам тебя Фонду, то они не тронут меня, обработают амнезиаками и я начну новую жизнь. Придурки. Как будто она должна была в это поверить. Хоть она и скучала по Кейт, Захари и всем остальным, ей совсем не хотелось возвращаться после всего случившегося. Слишком многое теперь было поставлено на карту. Карен не видела смысла сотрудничать с «Альтеррой» — особенно, когда ей прямым текстом говорят, что сотрут ей память и она будет счастлива. Конечно, в таком случае они постараются повернуть всё в свою пользу. — Согласно полученным мною сведениям из твоих рассказов, Фонд не лучше, чем «Альтерра», — от этих слов Карен усмехнулась. Конечно, не лучше. Они все просто кучка мудил. — Ты согласилась? — Нет. — Но этот вариант был бы более логичен для тебя. — Как бы ты поступил, будь на моем месте? — иногда Ал-Ан раздражал её своей холодностью и излишним рационализмом, но Карен уже начинала к этому привыкать. В ответ архитектор ненадолго задумался. Казалось, будто он ищет решение сложной математической задачи. — Аналогично, — в конце концов сказал он, и добавил: — хоть и причины этих чувств мне непонятны. Но я определяю ценность твоих действий для себя. Карен улыбнулась. В его словах не было никакого притворства, и это было приятно. Пусть он не понимал ее мотивов, но она была ему не безразлична. Он действительно дорожил ею как соратником, ну, или, может быть, теперь чем-то большим. — Нет желания, чтобы тебя держали в камере и изучали, как подопытную крысу. Думаю, тебе и самому этого бы не очень хотелось, — Чемберс хмыкнула. — Да и что бы мне не предлагала Альтерра, я не доверяю им после всего говна, закинутого мне за шиворот. Я чувствую себя в большей безопасности, пока я с тобой. — Хорошо. Иногда решения, обусловленные чувствами, лучше тех, что обусловлены логикой.