Кира и клёны

Сегодня был промозглый день. Давление падало, падали ярко-желтые листья тополей, падали малюсенькие капельки дождя, похожие на острые льдинки. Улица была ещё по-утреннему пустынна, но в некоторых окнах серых многоэтажек уже горел свет. У Киры болели горло, голова и суставы, а ещё по-дурацки пушились волосы. Кира бежала на каблуках, тёрла пальцами ноющую косточку на запястье и думала: — Вот почему у нас всегда так много тополей? Не берёз, осин или кленов! Да, кленов!.. Клены так прекрасны осенью, эта чудесная грация, с которой клён роняет свой лист… Так, будто отдаёт родное дитя. Бери его, ветер, но береги! Так говорит клен каждый раз когда роняет лист. А ветер — это же ветер, недаром, например, говорят: ветреный человек. Как… А впрочем… Не сбережет, не удержит, не поймает. Наиграется и бросит. Наверное, клен привык оставлять свои листья, и ему уже не больно, ведь живёт долго-долго… А детей много, и если клен не согласится забыть про них, не отпустит, не настанет время новых. Не набухнут почки, не вылезут маленькие зелёные, ещё липкие листочки, не распустятся из них огромные листья. Помню, малышкой я любила собирать именно красные листья, потому они реже встречались. Большие и маленькие… Но большие лучше. У родителей, кажется, сохранилась книжка с моим гербарием… Надо их навестить, давно не виделись… Крупная капля упала Кире на нос. Следом другая залезла Кире за шиворот, третья попыталась пригладить вихор на макушке. И начался настоящий ливень. Кира мгновенно промокла и, с тоской глядя на подъездные козырьки, продолжила бежать дальше, громко топая из-за пластиковой подошвы каблуков. Клац, клац, клац! Киру ждала работа, мокрые документы в сумке, разрядившийся телефон и звонок родителям с городского. А ещё никакого, ну совершенно никакого… Ветра.