Шах и мат, Амрит Дубей

— Тебе не суждено познать мою душу, и за это я буду наслаждаться твоим телом сполна. Богато украшенный зал храма поражает своим великолепием. Тысячи свечей заставляют сверкать богатое убранство моего наряда. Большой чан с вином — смотрюсь в него, словно в зеркало, и множество огоньков отражаются в этой алой глади, отражаются в моих глазах. Я — Амала Басу, и сегодня я — его единственное желание. На алтаре вазы с фруктами и изысканными яствами. Я могу отведать любое из этих невиданных блюд, но вместо этого отламываю спелую ягоду винограда. Она сама падает мне в ладонь, точно так же, как он сегодня окажется у моих ног. Тихие шаги позади. Я слышу его шёпот, чувствую, как горячие руки ложатся на мои обнаженные плечи. Глубокий вдох. Выдох. Амрит Дубей. От запаха благовоний и масел кружится голова. Или все же они совершенно ни при чем? Он все ещё за моей спиной. Тишина оглушает, но он не смеет нарушить ее ни единым словом. Он всегда был самой важной птицей, но сейчас я — его дьявольские силки. Наполняю золотые кубки вином и делаю глоток. Пряная жидкость обжигает горло, наполняет тело легкостью и… смелостью. Оборачиваюсь и протягиваю Амриту его кубок. Он застывает на долю секунды, но благосклонно принимает его, не теряя надменного выражения лица. Его губы неустанно проговаривают тантры, но я знаю, что есть слова, которые он желает произнести вместо них. Молча, глаза в глаза. Его пальцы осторожно касаются моих губ, и на них сверкает последняя капля вина. Не отводя взгляд, он с наслаждением слизывает ее, ожидая моей реакции. Я понимаю, что лицо наливается румянцем. Мне нужно остудить свой пыл. Киваю на заранее подготовленную купель, наполненную ароматной водой, покрытую лепестками цветов. — На колени. С удивлением понимаю, что это мой голос эхом отозвался в высоких сводах ритуального зала. Что ж, сегодня я могу себе это позволить. С упоением наблюдаю, как самый влиятельный человек Калькутты медленно опускается передо мной. — Ты сегодня удивительно дерзкая, Амала, — от его усмешки подкашиваются ноги, но я не смею признаться в этом даже самой себе. Вместо этого произношу: — Ты обещал мне танец, в котором я буду вести. Я лишь даю тебе возможность выполнить своё обещание. — Я не отказываюсь от своих слов. Разрешишь? Ладони Амрита скользят вверх по моим ногам, поднимая тяжёлые юбки сари. От этих касаний хочется зажмуриться, но вместо этого обвиваю его шею руками и позволяю донести меня на руках к самой купели. Здесь аромат цветов и пряностей кажется еще сильнее, словно сам пар от воды наполнен ими донельзя. Он ловко справляется с моей одеждой, и через несколько мгновений ткань, расшитая драгоценными камнями и золотыми нитями, спадает на пол. Амрит отступает на шаг, любуясь моей наготой. Оценивая. И ему явно нравится то, что он видит. — Ты совершенна, Амала. — Я знаю. С его помощью погружаюсь в воду. Становится жарко, но я не уверена, что виной тому горячая ванна. Тёплые масла проливаются на и без того разгоряченную кожу, и Амрит уверенно массирует мои шею, плечи, проводит пальцами вдоль позвоночника, не упускает ни сантиметра моего тела. Оно ждёт его прикосновений. Везде. Амрит это чувствует, и его движения становятся откровеннее, руки спускаются по груди, животу. Я должна помнить о дыхании, но, конечно же, даже не думаю о нем. Воздух в легких заканчивается, когда он, склонивший, аккуратно входит в меня двумя пальцами и осторожно ласкает внутри. — Не так быстро. Омовение окончено, и я, властно взяв его под локоть, подвожу его к нашему ритуальному ложу. Белоснежные одежды Амрита явно лишние, и я без сожаления избавляюсь от них. Теперь моя очередь смотреть на него. Очерчиваю касанием ключицы, грудь, каждую напряженную мышцу. Амрит закрывает глаза, и я намеренно вцепляюсь ноготками в его плечи. — Смотри на меня. Он подчиняется. Легко и с явным удовольствием. Это напоминает игру в шахматы, и белая королева делает свой ход. Мои поцелуи похожи на укусы, и они дорожкой уходят вниз. Обхватив его член губами, глубоко принимаю его, помогая себе ладонями и языком. Ритмично. Плавно. Он не сдерживает себя, и громкий стон разрывает тишину. Дыхание учащается. Его рука на моей голове сжимается в кулак. Я знаю, что он не в силах отвести глаз от меня. — Амала! Твой ход, чёрный король. Он притягивает меня к себе и впивается в мои губы поцелуем. От его резких движений внутри будто что-то взрывается, я не могу перестать дрожать. Амрит это понимает и мягко опускает меня на прохладные простыни, пахнущие свежестью и травами. В его глазах отражение множества огней. Но только один горит ярче всех. И этот огонь — я. Он разжигает меня. Это даже не страсть, не любовь. Нечто большее, то чему я не знаю определения. Я извиваюсь под его губами, вздрагиваю от его рук. Чувствую себя оголенным проводом, искры которого спалят все вокруг дотла к чертям собачьим. Его язык внутри меня. Широко разведя мои ноги, Амрит гладит и сжимает бёдра, опускаясь ниже и целуя каждый пальчик. Сжимаю тонкую ткань так, что почти слышу треск рвущегося шелка. Довольно. Жестом приказываю Амриту занять мое место и лечь на спину. Склоняюсь над ним, отчего кончики моих волос щекотят его грудь и живот. Мурашки. Мурашки Амрита Дубея. Великого и ужасного. И эти мурашки — в мою честь. Обхватываю Амрита ногами и направляю его в себя. Теперь уже мне не сдержать стон. Внутри настолько горячо и влажно, что хочется кричать. Тугой комок внизу живота сжимается в узел, и я, откинувшись назад, ускоряю темп. Он грубо держит мои ягодицы, но это только распаляет. Руки сами знают, что делать — помогаю себе пальцами, играю с собой. И с ним. Чувствую, что ещё немного… Опускаюсь к его губам, покусываю их. Он отвечает тем же. Дыхание сбивается, не хватает воздуха. Мне кажется, что я готова умереть вот так, и каждый толчок, каждое движение приближает нас к финалу. Одновременно. Слишком громко. Все это — слишком. Ну и пусть. Сегодня я выиграла эту партию. Чёрный король под белой королевой. Шах и мат, Амрит Дубей.