О вампирах, линзах и фиолетовых динозаврах

— Почему ты всегда создаешь вампиров? — спрашивает Чонвон, наклоняясь над плечом Джея и скептически глядя в экран компьютера. — Ты в курсе, что там еще есть оборотни, русалки и маги? И инопланетяне? Они для тебя шутка? — Мне нравится играть за вампиров. Хочешь себе русалку — создай сам, — ворчит Пак, выравнивая нос «Чжаки». Что за имя вообще? Мало того, что вампир, так еще и черт пойми как назван. — У тебя фетиш, скажи честно? — Мне просто нравятся их способности, — вздыхает, переходя к выбору прически. — Что умеют русалки? Погоду менять? Призывать дельфина? Нахрена оно мне, когда вампиры могут телепортироваться и отключать потребности? К тому же они не стареют. Быть вечно молодым не так плохо, а? — Маги тоже могут не стареть и утолять потребности одним зельем, — замечает Ян. — Только у них от этого нет побочек в виде боязни света и изжоги от любой еды. — На эти зелья заебешься ингредиенты собирать. — А каждый раз доставать зонтик, типа, нет? — Если я могу не тратить время на сон и еду, то всегда носить с собой зонтик — очень малая плата за это. Джей останавливается на белых волосах средней длины, собранных на макушке в неряшливый пучок. Чонвон всматривается в лицо сима и кое-что понимает. — Ты что, меня создаешь? — Нет, с чего ты взял? — Он, блять, моя копия. Только глаза зеленые. — Никакая не копия, — упрямится. — У тебя точно фетиш. — Да нет у меня фетиша! — чуть повышает голос, в котором проскакивает нотка нервозности. Ян ее подмечает безошибочно и лукаво улыбается, пока Джей листает вкладку одежды. — Дай я тоже персонажа создам, — просит Чонвон, когда Пак спустя пол часа с тихим стоном откидывается на спинку стула, что означает: «я задолбался собирать адекватные луки из этого дерьма, ну почему я дизайнер, а не стоматолог». — Поиграть захотел? — удивляется. — Создать твою убогую копию, — с усмешкой отвечает Ян, отбирая у Джея мышку и быстро вбивая в строку имени «Иан». Он считает это имечко достойным «Чжаки» и тянет уголок губ вверх, когда слышит сбоку недовольное бормотание. Чонвон не заморачивается долго: ставит первую попавшуюся прическу, не меняя серебристого цвета, и под причитания Пака выбирает уже готовые, предлагаемые игрой образы в самых ужасных оттенках. — Это отвратительно, ты в курсе? — убитым тоном говорит он, когда Ян одевает сима в рыжую футболку с котами и зеленые шорты в желтый горошек. — Мне больно на это смотреть. — Так и задумывалось. — За что ты со мной так? — он упирается лбом Чонвону куда-то в бок и наигранно хнычет. — Ты его потом все равно переоденешь, — отмахивается Ян, отыскивая очки в форме звезд, которые недавно точно видел. — И сделаешь вампиром. — Вот и сделаю. — Даже не отрицает, — мотает головой. — Может пора признать свою нездоровую любовь к кровососущим? — Кровь тут высасываешь из меня только ты. Нет, только не этот! — воет Джей, когда курсор останавливается на огромном костюме фиолетового динозавра. — Мне кажется, это очень даже в офисном стиле. — Я живу с тираном, — заключает Пак. — Тебя тут никто не держит. — Конечно. Это же моя чертова квартира! — И я удивлен, что у нас вместо кровати все еще не стоит гроб. Чонвон задерживает взгляд на мышке, не спеша нажимать кнопку, затем поворачивается к Джею и серьезно спрашивает: — Эдвард или Джейкоб? Пак хмурится, явно не понимая, к чему этот вопрос. — Чего? — Эдвард или Джейкоб? Кто тебе больше нравился? — Это те чуваки из «Сумерек»? — Да. — Они оба кретины, — скептично. — Просто выбери одного, — закатывает глаза Ян. — Кто меньше бесил? Джей кусает губу, обдумывая выбор, и через несколько секунд отвечает: — Эдвард. — Что и требовалось доказать, — широко улыбается Чонвон, кликая по динозавру. — Это не потому что он вампир! — возмущается Пак. — Да-да, конечно. Я тебе верю. Чонвон уже собирается поставить жизненной целью садоводство, как Джей рывком отдергивает его от компьютера, усаживая к себе на колени и отъезжая на кресле назад. — Чего ты добиваешься? Ян безуспешно пытается вывернуться, но руки на талии сжимаются покруче цепей, и он быстро сдается. — А ты? — расслабляется, откидывая голову назад на плечо. Сидеть так не очень удобно, зато открывается свободный доступ к шее. Кусать он ее не будет. Пока. — Я просто хочу знать, если тебе что-то нравится. Так обычно делают пары, знаешь? Делятся своими интересами и увлечениями. — Я не увлекаюсь вампирами. — Да, ты просто так создаешь уже сотого вампира, чтобы играть им, пока он тебе не надоест, — потому что помереть он не может — а потом создать такого же нового, — саркастически говорит Чонвон. Джей молчит, буравя угрюмым взглядом фиолетового динозавра. — Если признаешь, что у тебя фетиш на вампиров, я сделаю ему нормальную одежду, — шепчет и приподнимает голову, чтобы оставить поцелуй на скуле. — И построю тебе самый лучший вампирский особняк. Получше, чем у этого Штрауда. Не зря же в архитектурный поступал. Пак продолжает бойкот, но по поджатым губам Чонвон понимает, что уже победил. — Ладно, — ворчит Пак. — Возможно, у меня совсем небольшой фетиш на вампиров. Доволен? — Доволен, — светится Чонвон, вставая с его колен, только чтобы вновь опустится на них уже лицом к Джею и утянуть в долгий наглый поцелуй. Джей наверняка давным давно этот глупый разговор забыл и с тех пор создал себе еще сотню новых вампиров, но Чонвон уже тогда знал, что этот Хэллоуин будет совсем не таким, как предыдущие. Он мог бы просто купить парик и не париться, но это было бы слишком просто. Яну хотелось сделать что-то особенное, потому он упорно отращивал волосы. Ранним утром тридцать первого числа Чонвон вместо университета направляется совершенно в другое место, откуда выходит гребаным платиновым блондином. Никогда он не думал, что будет заниматься подобной фигней, но он уже это делает. И зеленые линзы вместе с накладными клыками тоже покорно ждут своего часа в недрах подвесного туалетного шкафчика, спрятанные за стопкой сменных бритвенных лезвий. Чонвон надевает их заранее, хотя до возвращения Джея остается еще не меньше двух часов. Он почему-то ужасно волнуется. Если Пак не оценит таких ролевых игр, получится слишком неловко и, скорее всего, гробу в их квартире таки придется появиться, чтобы Ян смог в нем спокойно помереть от стыда. Когда Чонвон слышит звук поворачивающихся в скважине ключей, его пробивает дрожь. У него есть несколько мгновений, чтобы спрятаться в ванне и снять с себя весь тот маскарад, списав новый цвет на желание поэкспериментировать, но он окаменело сидит в кресле, стараясь вернуть лицу непринужденное выражение. — Я дома! — оповещает Пак, шумя в прихожей. Шаги раздаются по квартире громче обычного от взбудораженных нервов. — Чонвон? — Джей заходит в комнату, и Ян на секунду думает, что уметь телепортироваться действительно отличная способность. А потом видит, как глаза Пака стремительно расширяются и сумка медленно сползает плеча, глухо стукаясь об пол. Все напряжение испаряется моментально, потому что в зрачках напротив, кроме изумления Чонвон ясно читает ошалелое восхищение. — Сегодня я не Чонвон, — озорная улыбка сама лезет на лицо. Ян вальяжно поднимается со своего вампирского трона, не спеша приближаясь к Джею, который с места так и не двинулся. Чонвон цепляет пальцем галстук, прослеживая ткань по всей длине до самого горла, и, хватая чуть ниже, уверенно тянет на себя, вынуждая Пака наклониться. — Как ты там меня звал? Чжака? — он открывает губы шире, чтобы Джей точно заметил клыки, и видит, как кадык дергается вверх-вниз. — Приятно познакомиться, Иан. Я думал, ты тоже блондин, но черный тебе, несомненно, к лицу. Чонвон поднимает взгляд, окончательно ловя Пака в ловушку. Ян не уверен, что кто-то из них сейчас дышит, уши ловят только два бешеных сердцебиения, наслаивающихся друг на друга. — Зеленые, — завороженно и тихо. — Зеленые, — соглашается, незаметно перебираясь руками на шею. Джей несколько раз быстро моргает и, поняв, видно, что наваждение не собирается пропадать, поднимает ладонь, осторожно укладывая ее на щеку Чонвона и поглаживая скулу. — Знаешь, — на выдохе начинает, гипнотизируя фарфоровую в приглушенном холодном свете кожу, — похоже, у меня совсем не небольшой фетиш на вампиров, — отрывисто боязливо усмехается и снова заглядывает в глаза. — Знаю. Чонвон не намерен ждать дольше. Он их обоих достаточно уже извел. Ян подается вперед, накрывая губы Джея своими и стукаясь о его зубы клыками, к наличию которых никто из них пока не приспособлен. Клыки откровенно мешают. Чонвон, углубляя поцелуй, цепляется ими за нижнюю губу Пака, оттягивая нежную кожу, наверняка, неприятно, но Джей не жалуется, наоборот, очерчивает наросты языком и надавливает на концы, проверяя остроту. Накладки совсем не колючие, но Ян поначалу боится, что плохо их закрепил и после любого столкновения они отвалятся, попадут кому-нибудь в горло, и тогда он сможет уверенно сказать, что вампиры — зло. Но клыки держатся крепко, в отличие от Джея, судя по трясущимся пальцам, застрявшим на первой же пуговице, — Чонвон тоже нацепил рубашку, дабы не рушить образ, и жутко теперь об этом жалеет. Отрываться от истязания паковых губ не хочется, но тело требует свободы настойчивей, а туман в голове молит хоть об одном глубоком вдохе, потому Ян отстраняется и стягивает чертову рубашку через голову, пока Джей делает то же самое и опускается на кровать. Чонвон никогда не наблюдал у себя особого пристрастия к шеям, но, нависая над Паком, вид которого кричит о том, что все сейчас во власти Яна, он внимательно прослеживает надутую яремную вену, думая, что слишком сильно вжился в образ. Потому что ее едва уловимая пульсация сносит крышу. Под завороженный взгляд Джея он стягивает резинку, что удерживала пучок на затылке. Волосы волнами спадают вниз, и Чонвон наклоняется вслед за ними. Он оставляет засос рядом с ключицей, чуть ниже желанной цели и постепенно поднимается, скользя по коже языком. Губы зависают ровно над голубоватой нитью и невесомо касаются, оставляя влажный отпечаток. Чонвон ловит ухом резкий вздох и закрывает глаза, поздно осознавая, на что подписался. Возбуждение ударяет с новой силой. Ян прикусывает — насколько у него получается — и оттягивает совершенно тонкий в этом уязвимом месте покров, раскрывает рот шире, щекоча кончиками клыков, будто играясь перед тем, как по-настоящему впиться ими в жертву. Он этого не делает, конечно, только напоследок кусает немного сильнее, тут же слизывая фантомный вкус крови, а затем возвращается короткими поцелуями к лицу и шепчет, что своим подарком Джей в праве распоряжаться сам, позволяя перевернуть себя на спину и запустить в пока еще мягкие пряди пальцы. Совсем скоро Чонвон будет жаловаться, что они превратились в солому, но, если в замен он получает счастливого очарованного Пака, то сжечь волосы — очень малая за это плата. — Тебе не нужно снять линзы? — спрашивает Джей, описывая линию чонвоновой брови, что под его рукой изгибается. — Их нужно снимать только перед сном. — Сними сейчас, — просит. — Тогда Чжака пропадет, — предупреждает. — Я об этом и прошу. — Я тебе не нравлюсь? — с наигранной обидой. Ян перекатывается с бока на спину, скрещивая руки на груди. — Я тебя люблю, Чонвон, — спокойно отвечает. — Чжака прекрасен, но я хочу смотреть в твои глаза, а не в его. — Как слащаво, — усмехается Ян, но тянется к глазу, чтобы вытащить первую и бросить в сторону, не заботясь о том, что после использовать ее будет невозможно. — Я говорю то, что думаю. Чонвон вынимает вторую и промаргивается. — Ты не представляешь, как с ними неудобно. — Я в них каждый день хожу, вообще-то. — Серьезно? — Чонвону кажется, что удивление у него вышло вполне натуральное. — Ты помнишь, кого я создавал в дурацком Симсе пол года назад, но забыл, что я ношу линзы, которые буквально каждый день перед тобой надеваю? — О, поверь, это далеко не все, что я забыл. Джей смотрит вопросительно. — Не напомнишь, тебе нравился тот костюм динозавра, или ты его ненавидел? — Чонвон… — Мне просто кажется, что я тоже открыл в себе новый фетиш. Яну многого стоит удержать вспышку смеха в себе при виде неподдельного ужаса на лице Пака. — Они шли два по цене одного, представляешь? Как думаешь, тебе больше фиолетовый или розовый пойдет? Джей протяжно стонет, прячась под одеялом. Чонвон пробует его стянуть, но Пак быстро собирает все края внутрь, превращаясь в огромный стенающий пельмень. — Я не надену его, слышишь? Ни. За. Что! — Я оживил тебе Чжаку, почему ты не можешь для меня одеться динозавриком? — ноет Чонвон, наваливаясь на закутанного Джея сверху и пытаясь нащупать ребра, чтобы использовать запрещенный прием щекотки. — Почему вдруг динозавры? Тебе же всегда нравились коты! — доносится из-под одеяла. Чонвон останавливается. — Ты так говоришь, что согласен нарядиться кошкомальчиком? — Я этого не говорил! — А мне послышалось именно это. Джей замолкает, и Чонвон смиренно ждет почти минуту, пока Пак не подает тихий голос: — Только без хвоста. — Как без хвоста?! Хвост — это самое главное! — Нет, самое главное — это уши! Ай! Убери руки! Ай-ай! Ян все-таки нашел ребра. И к следующему Хэллоуину обязательно найдет Джею кошачьи уши. И хвост.