Зимние горы, багряные листья

Инадзума – нация вечности, что управляется электро Архонтом, Сёгуном Райдэн, постепенно погружалась в ночь. Загорелись фонари и окна домов, что освещали город. Со стороны это было зрелещно. Молодой алхимик, что прибыл на праздник Иродори несколько дней назад, прогуливался по острову Рито в поисках вдохновения для следующего портрета. Вернее, это была одна из причин. Он ждал одного своего знакомого, с которым ещё давно начал переписку. Впервые алхимик увидел его с Путешественником в Мондштадте, когда вернулся с Драконьего хребта. Они пообщались и даже поладили, после чего договорились продолжить общение с помощью писем. Письма приходилось ждать долго, так как Кадзуха был часто в плавании, а Альбедо работал на Драконьем хребте. Но они были самыми жданными и желанными, что для первого, что для второго. Они писали много. Они оба заинтересовали друг друга, хоть и за короткий срок. Оба хотели большего, но ни один, ни другой не мог позволить встречу друг с другом. Но вот, при данных обстоятельствах они вдруг встретились. Ни один, ни другой не потеряли самообладания, но постоянно окидывали друг друга взглядами, порой болтая глазами. После, как все разошлись, и двое остались наедине, парни договорились о встрече на Рито этим вечером, в порту. Что насчёт Кли? Она мирно спала в номере отеля, что был дан им на время препровождения в Инадзуме в течение праздника. Луна выходила из-за горизонта, освещая умиротворённый остров, тихо шелестели багряные листья клёна, шумели морские волны. Небо ярко светилось усеянными звёздами, глухо поскрипывали доски под ногами. По выложенной дороге слышен слабый звук каблуков, вялое позвякивание цепи. Он заметил знакомую фигуру, сидящую на краю пристани свесив ноги к воде, что смотрела куда-то в даль. – Здравствуй, Кадзуха, – окликнул того Альбедо, подойдя и встав чуть поодаль от парня. Кадзуха в ответ повернул голову, и, встав, с улыбкой сказал краткое "здравствуй". Первые минуты они просто молчали, любуясь друг другом, запоминая каждую деталь. Позже оба, предложив чуть ли не одновременно, не спеша начали прогуливаться по острову. Огибая тихие улочки, они любовались местностью, кратко окидывая друг друга взглядами, иногда о чем-то рассказывая. Было немного неловко. От порта они поднялись к главной улице, где были выставлены работы Мела, что Кадзуха, проходя мимо, рассматривал. Хотелось больше... И откуда только взялось это необъяснимое желание? Дотронувшись до руки Альбедо, он как бы невзначай зацепился пальцами за руку алхимика. Тот не спешил оттряхнуть руку, подняв взгляд на Кадзуху. – Что такое? – всё же спросил алхимик. – А, извини. – Он отцепился от руки, отвернув голову от собеседника. – Если ты хочешь взять меня за руку, то можешь просто попросить, – прямолинейно высказался златовласый. – Ты позволишь взять себя за руку? – он протянул руку навстречу беловласому юноше, смотря тому прямо в глаза. От такого прямого вопроса он опешил, но мягко улыбнулся, протянув руку, касаясь пальцами ткани перчаток, соприкасая ладони друг друга. Завернув восточнее от большого клёна они спустились по лестницам к небольшому скоплению росших деревьев, переплетая и сжимая пальцами кисти рук. Сев под одним из них, парни тихо разговорились между собой, рассказывая разные интересные истории, что произошли с ними. Альбедо сделал пару скетчей, а Кадзуха же наблюдал за этим, иногда наигрывая разные мелодии. Он следил за руками, рисующими очередной набросок, за картиной, и за самим рисующим. Блондинистые волосы, холодные как лёд голубые глаза, что прищуривались, когда алхимик не мог нарисовать какую-то деталь с первого раза. Изящные тонкие пальцы, что были спрятаны под плотными перчатками, прямая осанка, тонкие черты лица – всё это сочеталось в, казалось бы, идеальном Принце мела. Он поправил спадшую на глаза прядь волос Альбедо, проводя пальцами по щеке, на что тот перевел взгляд на юношу, после чего повернул голову вопросительно посмотрев. А тот не сразу и заметил, что на него смотрят; проводя пальцами по коже он поглаживал щеку большим пальцем, после чего он обратил внимание на ледяные глаза, что глядели на него, как только его рука с помощью Принца мела ладонью коснулась щеки парня. Альбедо мягко держал руку ронина и прижимался к ней. Мел прикрыл глаза. Он словно хотел насладиться моментом нежности, коего так иногда не хватает; насладиться теплом уже, казалось бы, родного тела после вечных холодов Драконьего хребта; мягкостью кожи, не запрятанной под бинтами. Тут Альбедо почувствовал, что рука исчезла с его лица, но тут же почувствовал забинтованную руку на талии и то, как Кадзуха прижался к нему. Белые волосы щекотали лицо. Принц мела, мгновение помедлив, в ответ тоже обнял парня, при этом лбом ткнувшись в плечо. Внезапно Кадзуха свободной левой рукой обхватил голову Альбедо и прижался губами к его губам. Принц мела поразился своим ощущениям. Было очень приятно и... Любовно. Поцелуй вышел простым, но крепким, мягким и чувственным. Кадзуха чувствовал сухие от мороза губы, а Альбедо – бархатистые, как кожица персика. — Просто подумал, что сейчас более чем подходящий момент, – с улыбкой объяснил ронин, когда отстранился. Мелу хотелось продолжить. Того, что он только что получил, было мало, недостаточно. — Ночь, светит Луна, падают листья клёна... Мечта поэта. — ...Можно повторить? — тихо спросил блондин после недолгой паузы. — Мне понравились эти ощущения и хотелось бы больше их прочувствовать, чтобы понять. Кадзуха улыбнулся. — Конечно. Поцелуй возобновился с новой силой. Получился он уже более глубоким, фонтейновским; оба держали друг друга за щёки, шею и всё, что угодно, лишь бы не отпускать. Ощущения и звуки, что издавались, заставляли краснеть и стыдиться. Но, как говорил какой-то известный писатель, "чувств нельзя стыдиться – это нормально." Не важно кто это говорил, сейчас важен лишь Альбедо и то, что между ними происходит. Отстранившись, у обоих началась отдышка. Оба хотели большего, но не смотря на желания они вели себя сдержанно. Ронин хотел что-то сказать, но как только взгляд его пал на Принца мела, тот забыл всё то, что собирался сделать. Альбедо облокотился о дерево, смотря куда-то наверх; грудь часто вздымалась, рукой он прикрывал рот, а щёки его были алые. В другой руке сжимал планшет с помятым краем бумаги. Как только их дыхание успокоилось, Альбедо что-то записал на край листа, после чего планшет растворился в его руках. Парни ещё немного посидели рядом, думая каждый о своем, после чего они попрощались, договорившись о ещё одной встрече завтра, примерно в то же время, что и сегодня, на главной улице, возле клёна. И на этой прекрасной ноте они разошлись. Альбедо вернулся в отель. Закрыв входную дверь он прошел в комнату. Кли мирно спала в своей кроватке в обнимку с Додоко. Сняв накидку, и повесив ее на вешалку в шкаф, тот переоделся в нежно-желтую юкату, ложась в кровать.

***

Следующий день пролетел незаметно. Дел было много. Альбедо в компании путешественника и его друзей провел почти все время, вместе разбираясь в сложившейся ситуации. Так день и промчался, и как только взошла луна, а малышка Кли мирно уснула в своей постели, он выдвинулся к месту встречи. Фонари погасли, полная луна красовалась на ясном звёздном небе, освещая путь, иногда появлялись разные тихие звуки: то звук кленовых листьев под ногами, то шелест плакатов, развивающихся на веру, то шум качающихся деревьев. Парни пришли почти одновременно. Придя на место встречи Альбедо огляделся. Кадзуха шел со стороны порта, неторопливо поднимаясь по ступенькам. Поймав взгляд Альбедо, Кадзуха уже чуть прибавив шаг подошёл к идущему ему на встречу алхимику. — Погода такая же, как вчера, — сказал ронин вместо приветствия. — Разве что ветер усилился, — добавил Альбедо, тоже не обращая внимания на приветствие. Как только он сказал про ветер, то он сразу же подул прямо в лицо парням. Вспомнишь солнышко – вот и лучик. Тёплый ветер обдувал лицо и растрепал отросшие волосы. Кадзуха тихо засмеялся – то ли от представшего в растрёпанном виде Альбедо, то ли просто от приятного дуновения. Парни решили прогуляться по окрестностям. Брежной ветер ласкал кожу и трепал волосы. Кричали и искали чего поесть чайки. Поздние рыбаки пытались рыбачить (именно рыбачить, потому что какой-то дебил специально выпендривался на лодке, где они рыбачили). Вот так, сделав полуокружность, они вернулись под свой клён. На нём какая-то птица уже спала, закрыв собой невылупившихся детей. Странно. Зачем они вообще пришли сюда, если хотели большего? Может потому, что их сердца требовали немного оттянуть момент, приправив его романтикой? Эх, не поймёшь – это слишком сложная штука. Сидели они уже ближе вчерашнего; так близко, что даже бёдрами почти вплотную соприкасались. Альбедо это заметил и слегка смутился, не подавая виду. И Кадзуха скорее всего это тоже осознавал, но лицо его было спокойно; никто не нарушил этот контакт. Алоглазый понимал, что просто так сидеть нельзя и надо проявлять инициативу, иначе "большего" так никогда не станет. Для убеждения он спросил, вывев из мыслей задумавшегося модштадтца: — Можно поцеловать тебя? Алхимик немного подумал, прищурив глаза; через секунду, сквозь слегка прикрытые глаза Кадзуха почувствовал тепло чужих губ. Язык Альбедо мазнул по нижней губе и немного неуверенно коснулся языка ронина. Сам Кадзуха ответил на поцелуй и поддался языком вперёд. Немного погодя он осмелел и залез под ворот рубахи. Руки в перчатках сжали худые плечи ронина. Тот тоже не отставал – беспардонно, почти нагло, руками ощупывал тело (в одежде, конечно же). Очередь дошла до паха и бёдер. Кадзуха ощутимо, до вздрога, словно по художнику прошёлся электрический разряд (не говорите только, что это Электро Архонт их увидела и послала кару за это), надавил на пах, в котором уже скапливалось возбуждение; Альбедо только ахнул, с дрожью обнимая чужую спину. Всё это конечно замечательно, но воздух не бесконечен и пришлось отстраниться. У обоих щёки были цвета плодов сакуры; дыхание было словно после бега. Теперь уже точно назад дороги нет и "большее" наконец настанет. Если опустить взгляд чуть пониже, то убедишься, как теперь хочется ощутить друг друга на себе, под собой, внутри себя... — Где мы сможем этим заняться? — спросил ронин, когда его дыхание выровнялось. — В отеле, — сразу, не помедлив ответил художник. Искать какое-то другое место сейчас просто не хватало воли. — Просто постараемся вести себя тише, чтобы Кли не проснулась. — Хорошо. После этих слов двое влюбленных и желающих друг друга оставили красный клён и птицу, что мирно спала.

Тихо войдя в номер, ронин сразу же приник к алхимику, завлекая того в поцелуй. На такое неожиданное действие Мел чуть помедлил, но всё же отстранился от парня, жестом говоря чтобы тот его подождал, указывая на сёдзи, что была ближе всего, приглашая зайти. "Чуть позже" – единственное, что сказал Альбедо перед тем, как подошёл к одной из сёдзи и приоткрыл ее, заглядывая внутрь темного помещения. Кадзуха хотел было подойти к Альбедо, но его остановил внезапно услышанный им тихий детский голос. – Кли, почему ты не спишь, уже поздно. Последовал тяжкий вздох: – Я знаю... После девяти Кли должна спать в кровати, – грустный детский голосок постепенно затихал. Альбедо зашёл в комнатку, закрыв за собой дверь. Оттуда были слышны приглушённые голоса: тихий, такой спокойный и ласковый голос парня и детский, немного грустный голос девочки. Слов почти было не разобрать, но в целом он улавливал суть их разговора. Пока те двое находились вне его досягаемости он решил осмотреть комнату. Это был достаточно простой номер: типичные для Инадзумы стены, посереди большой комнаты стояло котацу, если пройти прямо от входа, то там будет находиться сёдзи, за которой была спальня, где тихо перешептывались родственники, слева, уже ближе к входной двери была ещё одна сёдзи, за которой по сути должно было находится точно такое же помещение для сна. Справа было большое окно, освещающее почти всю комнату лунным светом. Так же там было много других разных предметов мебели, в том числе и некоторые вещи приезжих: мольберт с красками и кистями, красный рюкзачок, небольшая стопка бумаг с записями и детскими рисунками. Заглянув в приглашённую Принцем мела комнату, сдвигая за собой стену, он увидел небольшое пространство, большую часть которых занимал поддон с готовой аккуратно заправленной постелью. Напротив было большое окно, в котором открывался вид на ночное море. – Кадзуха, – шепотом, на ухо парню прозвучал тихий, чуть хриплый голос. Альбедо обхватил руками талию, закрадываясь под одежды; губы его целовали бледную нежную шею, опаляя горячим дыханием. Беловласого повалили на кровать, оставив лишь в хакаме. На поясе парня красовались красные листья, гармонично сочетающиеся с одеждой. Где-то на полу, среди одежды ярко светился бирюзовым оттенком Анемо глаз бога. Алхимик навис сверху, проводя пальцами по оголённому торсу. Тот, что сверху уже снял плащ, оставаясь в темно-фиолетовой рубашке, возле шеи которой красовался Гео глаз бога, светящийся золотисто-оранжевым светом, шершавые перчатки приятно терзали кожу, доводя парня до дрожи, подбираясь все ниже и ниже к паху. Принц мела был прекрасен. Его выразительные черты лица не могли не остаться без внимания: тонкие светлые брови, что изгибались, охмуряя парня, выразительные сульфатомедные глаза, что были сосредоточенно прищурены, тонкие обветренные губы, чистая светлая кожа. Кадзуха мог бы разглядывать его бесконечно, тая под прекрасным Принцем мела. Резко остановившись, Алхимик недовольно изогнул брови, начав плавно, но быстро раздеваться, расстёгивая пуговицы на рубашке. Кадзухе открылся прекрасный вид на крепкое тело Мела, на его яркий торс, на крепкие мышцы рук, под плотными перчатками скрывались тонкие изящные пальцы. А с виду и не скажешь, что у алхимика на самом деле крепкое тело. – Прошу простить за мою фамильярность.– После этого он вцепился в губы Кадзухе, кусая их, проникая в него языком. Пальцы его бесцеремонно бродили по телу парня, постепенно подбираясь к паху. С губ он переместился на шею, оставляя на ней череду укусов, вперемешку с поцелуями. Измучив шею ронина, он оторвался от неё, стягивая низ парня, окончательно раздевая того догола. По половому органу парня уже медленно стекала белесая жидкость, а щёки того были алыми, как и сами его глаза, забинтованная рука прикрывала лицо стыдящегося юноши. – Оближи – поднося ко рту парня пальцы, убрав руку того, попросил Мел. Взяв пальцы в рот щёки Кадзухи заалели ещё сильнее. Обильно смокнув их слюной, он отодвинул руку Альбедо, после чего второй снова переместился в прежнее положение. Алхимик был нежен, терпелив, аккуратно и неспеша поочерёдно вводил пальцы в податливое тело. Комната наполнялась шумом громких сдавленных вздохов и полустонов ронина, что разомлел под ласками алхимика, так что Альбедо приходилось делать краткие паузы, наклоняясь и шепча тому, чтобы он был тише. Его голос так дурманил, а мягкие прикосновения и ласки так и сводили с ума, заставляя Кадзуху терять самоконтроль. Достаточно растянув чуть ли не задыхающегося под собой парня, Альбедо медленно, но верно подготавливал его к предстоящему. Вытащив пальцы, он вытер их об простынь, и, тяжело выдохнув, начал снимать с себя шорты, полностью оголяясь, кидая одежду вниз, на пол. Давление одежды перестало ощущаться, из-за чего алхимик смог хоть чуть-чуть, но расслабиться. И вот, перед ним предстала такая картина: задыхающийся юноша, залитый алой краской тихо вздыхал чуть ли не от каждого прикосновения к нему, распущенные волосы Кадзухи, что распустил сам Принц мела, пока зацеловывал ронина, были растрёпаны, некоторые пряди волос прилипли к потному лицу. Алые, как роза, глаза были чуть прикрыты, в которых можно было рассмотреть блаженство, что получает сейчас от сего процесса парень, шея была усеяна алыми следами, забинтованная рука закрывала рот, слабо оглушая рвущиеся вздохи и полустоны; торс ронина был заляпан своей же спермой, что периодически лилась небольшими струйками из него. Альбедо сам уже начинал терять контроль, из-за чего некоторые его махинации были немного неаккуратными, что ему делать не допускалось, так как за стеной мирно спала его младшая сестра. Да и как тут от столь развратного вида партнёра не терять самообладание? Принц мела придвинулся к алому лицу, завлекая в мягкий и нежный поцелуй, стараясь углубить его. Отстранившись, он приблизился к уху, слабо куснув его. – Я начну? – Подожди немного... – через вздохи и сильную отдышку выдавил из себя ронин. За все время ласок они не делали почти никаких интервалов, чтобы тот восстановил дыхание. – Я... Ох, Альбедо... – Принц мела все никак не отставал от тела юноши, продолжая оглаживать его, тем самым и расслабляя, и напрягая его одновременно. От каждого касания к уже чувствительным местам тело вздрагивало, подаваясь вперёд, на встречу ласкам. Как только ронин успокоился и восстановил дыхание, блондин аккуратно закинул ноги себе на плечи, медленно входя в парня, сопровождая это поглаживаниями бёдер. Происходило это долго, так как Кадзуха постоянно сжимался, не давая возможности протолкнуться дальше. Войдя наполовину, он подождал, пока парень под ним окончательно расслабиться, а после резко, и без предупреждения толкнулся тазом вперёд, войдя до упора. Его терпение кончалось. Ронин от резкой боли вперемешку с наслаждением вскрикнул, тут же прикрыв рот рукой; на глазах появились слезинки, а ноги слабо подрагивали. Мел старался смягчить боль поглаживанием бёдер, колен, таза. Мягкими прикосновениями бархатистой кожи он сводил парня с ума, заставляя растекаться под ним, чуть ли не доводя до оргазма. Начав двигаться, из беловласого парня стали слышны уже более громкие стоны и скулёж, из-за которых приходилось иногда делать паузы, уделяя время ему, чтобы тот успокоился и пришел в себя, что доводило Альбедо, так как возбуждение уже невыносимо тянуло внизу. Плавные и медленные толчки постепенно переходили в быстрые и резкие. Уже было давно за полночь, так что они уже не беспокоились о том, что их услышат, отдавшись порыву страсти и желаниям. По окончанию соития оба были обессиленны. Парень сверху все ещё находился внутри, изливаясь в юношу, опираясь об ноги ронина, сжимая бедра и опаляя дыханием колени; тело было потным, уставшим. Кадзуха же был на порядок уставшим, в отличие от Альбедо: тело было залито семенем, что изнутри, что снаружи, алые глаза слипались от усталости, он всё никак не мог отдышаться, а тело уже болезненно ныло. Алхимик положил ноги с плеч на кровать, а сам же прильнул к шее парня, мягко целуя кадык. Кадзуха был совсем обессилен, так что почти сразу же заснул, стоило ему на мгновение закрыть глаза. На утро он проснулся в этом же месте, но уже был один. Оглядев помещение он увидел все тоже самое, что и вчера, ну почти. Альбедо не было рядом. На краю постели лежала аккуратно сложенная одежда с Глазом Бога и, видимо, ключами от номера. В теле осталась приятная дрожь, она заставила вспомнить сегодняшнюю ночь. И как так вышло: из романтичной прогулки в полную страсти и похоти ночь? Одевшись он прислушался, а после аккуратно выглянул. В номере он был один. На часах показывало полдень, так что не удивительно, что никого не было.

***

Новая их встреча состоялась в этот же день. На улице вечерело, и небо окрашивались в красные тона. Кадзуха сидел на краю пристани, задумчиво глядя куда-то в даль. – Кадзуха, – послышался тихий спокойный голос, что звучал из-за спины. Альбедо подсел рядом к беловласому юноше, поворачивая голову к нему. В ответ Кадзуха лишь мило усмехнулся, теребя маленький листик в руках, после чего пустил его по ветру, провожая взглядом – Забери ключи, что ты мне дал. – Можешь оставить их себе, у меня есть дубликат, – последовала пауза, – разумеется, до окончания нашего пребывания в отеле. Кадзуха усмехнулся, оставив на своих устах красивую улыбку.