last night I told you I need you

      Правила игры Райнер совсем не понял. Минутой ранее его зачем-то выдернули из глубин зала, где он старался неприметно отсиживаться в течение всего свадебного торжества Марселя и его новоиспечённого супруга Кольта, как вдруг он оказался прямо в центре всеобщего внимания с несколькими такими же несчастными и растерянно оглядывался. В ушах гудело от болтовни и музыки, глаза слепили дурацкие прожекторы, в меру затянутый галстук обратился душащей удавкой, а язык застрял в горле как у трусливого пятиклашки. Тамада что-то восторженно объявил в микрофон — кажется, название предстоящего мероприятия, — Райнеру слова показались нечленораздельным набором букв, — а затем весело объяснил, что предстоит делать, — и это он тоже прослушал, слишком уж быстро тараторил ведущий. По плечу кто-то хлопнул, Райнер оглянулся: Зик Йегер, его ещё не хватало. Тот зыркнул из-под стёкол очков и подтолкнул его вперёд, мол, ты первый, к Порко, на лице которого расплылась абсолютно чарующая улыбка. В руке у него красовалось пластиковое яйцо из киндер-сюрприза. Он смерил Райнера критическим взглядом, приподняв бровь, усмехнулся и уточнил:       — Браун, ты правила хоть понял?       — Ага, — выдавил только из себя. А на деле ведь ни черта.       — Ну тогда смотри у меня, не дёргайся. Стой смирно.       В смысле?       Порко опустился перед ним на колени — это уже забеспокоило — и запустил шарик в левую штанину из-под низу. Что за хрень? Райнер беспомощно огляделся в поисках поддержки, но все хихикали, перешёптывались и внимательно наблюдали горящими глазами, что же будет дальше. А яйцо поднималось всё выше под штаниной: Порко действовал аккуратно, стараясь не уронить бесполезный кусок пластика, и поднимал его всё выше. Райнер отчаянно пытался осознать, к чему это всё идёт, что за игра такая дурацкая, и встрепенулся только когда худые пальцы уже перекатывали яйцо вдоль бедра. Ткань натянулась, проходило всё туже, Порко хмурился, а Райнер паниковал. Он не мог даже на миллиметр пошевелиться, замер. Сердце колотилось, ведь руки Порко были всего в нескольких дюймах от очень опасной зоны, а в эту опасную зону зачем-то принялась качаться кровь. И это было не остановить. У него буквально на глазах пары сотен гостей и двух виновников торжества вырисовывался явный стояк, а что хуже всего — прямо перед глазами Порко. Он в ужасе попытался подумать о чём-то крайне не возбуждающем, но как назло в разжиженном под пламенем прожекторов мозгу растворились все адекватные мысли. А тем временем яйцо достигло его промежности, пытаясь безуспешно протиснуться дальше. Порко действовал деликатно, избегая прикосновений к чужим гениталиям, но только будучи слепым бы не заметил, как натянулась ткань там, где ей не стоило бы сейчас натягиваться.       — Ну ты даёшь, Браун, — еле слышно пробормотал Порко и прикусил губу, скрупулёзно осторожными щелчками проталкивая пластиковое яйцо в другую штанину под улюлюканье зрителей.       Райнер ничего не ответил, вытер вспотевшие ладони о брюки, вздрогнул, когда напористые пальцы всё-таки пробежались по набухшей плоти под двумя слоями ткани, покраснел и задержал дыхание, сжался в бесполезных попытках уменьшиться, исчезнуть с лица земли навсегда, пока его не раскусили, что даже не заметил как все закончилось: Порко радостно подхватил игрушку из-под правой штанины и подскочил. Тамада восторженно поздравил Порко с успехом и крикнул в микрофон прямо над ухом Райнера, положив руку ему на плечо:       — Удачи, дружище!       — А? Что?       — Твоя очередь, красавчик.       — Я… я не… — он тупо посмотрел на оказавшееся в его руке яйцо от киндера, на штаны, выпиравшие слишком явно, чтобы это оставалось незаметным, на Порко, который наблюдал, сочувственно поджав губы, — понимал всё, — на Зика, который в предвкушении скрестил руки на груди и сверкал стёклами, и вернул игрушку тамаде, бросив:       — Мне надо отойти.       Он выбежал из зала так позорно быстро, что не понял даже, кто окликнул его вдогонку. Мимо накрытых столов, пышного убранства, гостей и удивлённых официантов, которых он чуть не сбил на своём пути, Райнер промчался, стыдливо поджав хвост, и, оказавшись на улице, свернул пару раз за углы лабиринта из живой изгороди — к счастью, высившейся в полный его рост.       В ушах всё ещё звенело, то ли от криков и улюлюканий, то ли от шёпота Порко.       «Ну ты даёшь, Браун».       Райнер заскулил и скатился вдоль полотна колющих веток и щекочущих листьев на траву. Земля приятно холодила. Стоял тёплый, немного душный летний вечер, приближались сумерки, но пока что на небе переливался сиреневый закат, украшенный перистыми облаками. Пахло цветами, свежескошенной травой и горечью стыда не столько перед десятками незнакомцев, сколько перед Порко, в симпатии к которому он столько лет не может сознаться и даже в самых смелых мечтах не верил, что руки Порко когда-нибудь окажутся там. Но они оказались, и теперь…       Райнер оттянул край брюк и запустил руку под них, сжал сквозь ткань боксеров изнывающий член — мокрый и горячий. Пиздец.       — Райнер? Ау?       Он выдернул руку и вжался в кусты, будто это сколько-нибудь спасёт его от обнаружения, но лишь наделал шуму, и через мгновение за угол заглянул любопытный нос Порко. Слишком очаровательный, чтобы не хотеть его поцеловать.       — Вот ты где.       — Ага, — пробурчал Райнер, —душно что-то стало.       — Конечно, — он согласился, — мне тоже.       Он подошёл ближе и склонил голову набок, прищурился. Пытался сдержать улыбку, но безуспешно: она всё равно расплылась по хитрой моське.       — И давно у тебя на меня встаёт?       Райнер обомлел.       — Ч-что?       Его захлестнула паника, щёки защипало так, будто лицо окунули в кипяток. В груди вязко потяжелело.       — Ты слышал, — Порко шагнул ещё ближе, и теперь их лица находились на расстоянии лишь их разницы в росте, наклонись и….       Порко своевольно ухватился за чужие яйца и сжал их, не спуская с него прищуренных глаз, в которых плескалось жидкое золото заходящего солнца.       — П-прости, — выдавил Райнер и зажмурился, словно стоял на эшафоте, готовый вот-вот распрощаться с жизнью.       — За что? — Порко удивился, но руку убрал. Положил её на плечо. — Не паникуй ты. Я что, страшный такой?       — Да нет… — Райнер пробормотал глухо.       — Так за что извиняешься?       Райнер сглотнул. Кадык перекатился под удавкой на горле, именуемой галстуком, и Райнер чуть не подавился. Сердце резво колотилось в груди, заглушая малейшие признаки сознания в голове. Так вот значит, что означает «кровь в голову ударила», теперь Райнер это прям прочувствовал и осознал, прям да.       Порко отпустил его, отступил на шаг. Примирительно улыбнулся и аккуратно поправил галстук, ослабил.       — Так лучше?       Райнер прокряхтел старчески и выдавил:       — Да, спасибо.       Порко поморщил носик в раздумьях, и Райнер снова испытал микро смерть. Какой же он, чёрт возьми, красивый, недосягаемый и безумный. Безумно недосягаемый. А теперь так тем более, ведь Порко раскатал в порошок всю его маленькую-большую тайну последних двух-трёх-четырёх лет жизни, чёрт его разберёт, когда Райнер понял, что по уши влюбился в младшего брата своего лучшего друга. Само оно как-то произошло, вот он был надоедливым мальчишкой, который «Райнер, ну дай поиграть в приставку, Марсель разрешил взять у тебя», а вот уже статный юноша, студент того же вуза, волосы опрятно уложены, а от изящной шеи пахнет дорогими духами, что хочется впиться в неё зубами, вылизать и впитать в себя, пропитаться ароматом, стать живым воплощением запаха Порко. Райнер эти мысли по первости гнал ссаными тряпками в самый запылённый угол своего недалёкого ума, но долго так не смог, и руки сами ночами стали тянуться туда, куда надо, с мыслями о том, о ком не надо.       И вот Райнер стоял перед ним, весь такой нарядный и приличный в этом дурацком костюме, взятом по уценке, потому что в отличие от Галлиардов, в семье Браунов денег не водится, а на деле — обнаженный, душа нараспашку, тело слабое, безвольное, само тянется магнитом к Порко. А тот вдруг:       — Хочешь, я тебе отсосу?       Райнер оторопел, отшатнулся. Глаза распахнул и как рыба захлопал ртом в беззвучных попытках опротестовать предложение.       Порко легко поддел пальцем край его брюк и придвинул Райнера обратно к себе.       — У тебя на лице такая история разворачивается, впору кино о внутреннем конфликте главного героя снимать, но я всего-то хочу честный ответ, Браун. Перестань шататься да дрожать как провинившийся школьник, просто ответь на вопрос. Не трудно ведь?       — Н-нет… то есть да. То есть, — Райнер залепетал взволнованно, — я хочу, но не здесь же.       — Почему? Тут сейчас никого, — Порко показательно оглянулся и удостоверился в своей правоте.       — Это свадьба Марселя.       — Тоже мне, удивил, — Порко протиснул руку в чужие штаны и нащупал набухшее возбуждение. — О. Райнер-младший стал ещё больше.       — Порко, пожалуйста…       — Прекратить? — рука замерла, сжавши яйца, а большой палец практически трепетно поглаживал влажное пятно, образовавшееся на белье.       Райнер сглотнул. Он хотел ответить «да, прекрати», но не смог. Прекращать он вовсе не хотел. Он беспомощно свёл брови и откинул голову назад в надежде, что, может, прямо на небе найдёт ответ на вопрос, как поступить, что делать, но небо над ним было идеально чистым, а воздух прозрачным, свежим.       Порко больше не ждал членораздельный ответ, прислонился губами к напряжённому кадыку и поцеловал. Поцеловал бьющуюся под кожей, словно рыба подо льдом, жилку, лизнул край челюсти. Прошептал:       — Я знаю, что ты меня хочешь. Я видел, как у тебя встал, я буквально трогал твой возбуждённый член на глазах у всех гостей, — это звучало настолько похабно и распаляюще, что Райнер заскулил и сжал бёдра, но Порко говорил и говорил, опустившись на колени перед ним как тогда, в зале, расстегнул ширинку брюк, — вообще, у меня даже мысли не возникало, что мои желания могут хоть на мгновение пересекаться с твоими. Я имею в виду, — он погладил пах костяшками пальцев, — ты же мне всегда нравился, Райнер, я ещё малявкой заглядывался на тебя и думал, ебать ты крутой, сильный, независимый, вроде денег нихуя, но свой в доску, все с тобой считаются. Я довольно поздно понял свою ориентацию, пытался ебаться с девчонками, но нет у них такого, знаешь… — он оттянул резинку трусов и звонко отпустил её, заставив Райнера вздрогнуть, успокаивающе погладил его бёдра, — не пацаны они, вот и всё. Но я прям уверен был, что ты не из этих, не как мы с братом, ты ж ещё посрался с ним из-за Кольта, помнишь? Я-то помню. Давно было… кто ж знал, что они взаправду поженятся, вот так бывает.       — Порко…       — Я не договорил.       — Ты буквально с моим членом разговариваешь, — Райнер взмолился и оглянулся на всякий случай, не подсматривает ли кто.       Порко рассмеялся.       — Да, и правда. Глупо как-то. Это ты виноват, что завёл меня, Браун. Тебе кто-нибудь уже отсасывал? Хах… ну конечно да, я видел тебя с девчонками не раз.       Райнер промолчал. Неловко переминулся с ноги на ногу. Это всё было ужасно стыдно и неподобающе — стоять с расстёгнутыми брюками напротив лица Порко.       А ещё неловко. Неловко признавать, что не отсасывал ему никто. Да даже секса не было. И вообще, Райнер вообще-то тот ещё фрик, с чего Порко вообразил его крутость — одному богу известно. Хотя если бы бог был, он бы не позволил концу Райнера подскочить от одних касаний к его бёдрам.       Но почему-то захотелось признаться:       — Мне никогда… — Райнер запнулся, скривился, — у меня никогда не было орального секса.       — Воу, да ладно?! Стой… а ты трахался-то вообще? Только не говори, что нет, звучит как бред.       Райнер отвёл взгляд. Порко присвистнул.       — Во дела, как ты до своих лет-то дожил. Ну ладно, символично праздник сегодня будет не только для Марселя, а? — Порко потянул за резинку трусов обеими руками и заправил её под яйца. Член Райнера качнулся прямо перед носом Порко, невыносимое зрелище.       — Порко… нас могут увидеть, — Райнер не признал свой скулёжный голос и закрыл лицо руками. Он пытался выровнять дыхание, но это было так же невозможно, как марафонцу спокойно дышать на финише.       — Если будешь вести себя тихо, нас никто не увидит, я обещаю, — и заткнул себе рот влажно сочащейся головкой, оттянув слегка крайнюю плоть.       Он сосал размеренно, но напористо, как будто ранее делал это конкретно Райнеру не раз и не два, и с таким блядским наслаждением, что Райнеру, подглядывающему из-под ладоней вниз за процессом, казалось, что это всё какой-то пьяный сон, шальной дурман, завладевший его сознанием. Может, в его напиток что-то подсыпали. Потому что ну не бывает так. Не может быть, чтобы Порко с таким хлюпающим наслаждением заглатывал его орган, массируя чувствительные яички, не может быть, чтобы ему это нравилось, не может он так стоять перед ним на коленях, дурной и взъерошенный, прикрыв глаза и исследуя свободной рукой задницу Райнера.       — Это неправильно… — попытался протестовать Райнер, когда было уже давно как поздно. Жадный рот ошпаривал его член, ноги сами подкашивались, и чтобы не свалиться позорно на траву, он крепко ухватился за колючие ветки изгороди. Они подозрительно хрустнули, но не сломались. Райнер напряжённо вслушивался, не вышел ли кто следом на улицу, но слышал только чрезвычайно пошлое чавканье и чмоканье, которое издавал Порко своим ртом.       И вдруг он прекратил, когда Райнер уже, мелко дрожа, был почти на пределе. Выпустил орган из своего рта, облизнулся, утёр ладонью потёкшую слюну.       — Ну ладно тогда, — он поправил свой галстук-бабочку и приготовился вставать.       — В смысле?!       — Ты же сказал, что это неправильно, — лукаво подмигнул Порко и поднялся на ноги. Постучал одной туфлёй о другую, переминулся — затекли, вероятно, — отряхнул колени.       Райнер тяжело дышал. В низу живота тянуло, виски взмокли, ладони тоже, он растерянно моргал и не знал, что ответить. Распалённый член неприятно остудил скользящий ветерок.       Порко смотрел на него серьёзно в секунду, а потом расслабленно хихикнул.       — Купился, — прижался своими бёдрами к мокрому, ноющему члену Райнера, поёрзал по нему, — ты аж вибрируешь весь, потрясающе. Можно я тебя поцелую?       Райнер яростно закивал и живо впустил Порко в свой рот. Тот не церемонился, не нежничал, целовал жадно, немного слюняво, но до одури прекрасно, облизал его губы, язык, притянул за затылок к себе. Не зная, куда деть руки, Райнер целомудренно положил их на талию Порко, вызвав его смешок, и жалобно потёрся пахом о прохладную шелковистую ткань праздничных брюк Порко. Хорошо, что они тёмные, а то точно может остаться пятно. Хотя такая ерунда не волновала в действительности ни одного из них. Порко пробежался на ощупь по животу Райнера, забрался под край рубашки и огладил голую кожу, проследовал вдоль дорожки волос к завиткам над членом и бережно их перебрал, лишь после этого ухватился за ствол и начал быстро дрочить.       — Мфммф, — замычал Райнер, вырываясь из поцелуя, откинулся назад, — я же костюм твой испорчу, — он глубоко дышал.       — Не испортишь, — Порко сжал основание члена и присел на корточки, распахнув рот.       Высунутый язык едва касался набухшей головки, рука уверенно гоняла тонкую кожу вдоль ствола, на улице холодало, из зала доносились оглушающие басы музыки, пахло цветами и свежей травой. А ещё чертовски приятным дурманом одеколона Порко, запах которого осел на костюме Райнера. Он задрожал, схватился за волосы Порко, испортив и без того потерявшую вид укладку, и потерялся в нахлынувшей бурным потоком волне невероятного наслаждения.       Когда он наконец приоткрыл зажмуренные глаза, то увидел, как с языка Порко, высунутого словно у голодной собаки, вязко стекало семя, а сам он подставил ладони, ловя капли от падения на землю. Он не торопился ничего с этим делать, смотрел снизу вверх, ожидая, пока Райнер хорошенько рассмотрит представшее перед ним зрелище. Глаза подёрнула дымка, волосы упали на влажный лоб, вздёрнутый носик и кончики ушей очаровательно раскраснелись. Райнер надеялся, что Порко сплюнет его семя, наверняка горькое и невкусное, но, подержав немного на языке, тот закрыл рот и сглотнул. Райнер ошалело потянулся за платком из нагрудного кармана и протянул его, чтобы хоть руки вытер.       — Вот видишь, никто и не застукал, — проговорил Порко, поднявшись на ноги, тщательно вытер пальцы и рот одной стороной, потом обратной аккуратно обтёр обмякший член и вернул обратно влажный платок. — Меня, наверное, брат уже ищет, я пойду.       Порко подмигнул и скрылся в гуще кустов. Всё произошло настолько быстро, что до Райнера не сразу дошло, что, возможно, ему самому пора уже возвращаться. Учитывая, как позорно он сбежал. Натянул трусы, застегнул ширинку и… не смог сдвинуться. Его будто приковало к тому месту, где минутой назад его обласкивал ни много ни мало мужчина его мечты. Щёки горели, горло пересохло.       Плавно надвигались сумерки.       Когда Райнер сумел взять себя в руки и вернуться, все уже разбились по парочкам и устало танцевали очередной медляк. Конечно, на него никто не обратил внимания, когда объявился в дверях. Райнер беспомощно поискал взглядом Бертольда, но тот, разумеется, танцевал со своей спутницей — Энни. Порко оказался неподалёку, покачивался вместе с Пик. Райнер сглотнул, сердце сжалось. Стало жутко некомфортно. Вроде брачный контракт тут заключили только Марсель с Кольтом, а никак не Райнер с Порко, но видеть последнего с Пик почти сразу после того, как Порко зажал его в кустах и практически насильно взял, вообще-то обидно.       Он постарался незаметно проскользнуть на своё место и затихариться, но столкнулся по пути с понарошку толкающимися Габи и Фалько.       Райнер натянул улыбку, потрепал Фалько по взъерошенной макушке:       — Что, веселитесь, ребята?       — Ага! — звонко подтвердила Габи и хитро стрельнула глазками в сторону Фалько. Тот застенчиво покраснел.       Какие же они всё-таки ещё дети, подумал Райнер и улыбнулся.       — Ну смотри у меня, — Райнер натянул суровое выражение лица и положил руку на плечо Фалько, — помнишь, девчонок нельзя задирать, о них надо заботиться.       — Это она меня задирает! — вспыхнул Фалько и отвернулся.       Габи рассмеялась, а Райнер подмигнул ей: так держать. Отбил ей пять и продолжил путь на своё место. Усевшись, сразу махнул целый бокал шампанского, как хорошо официанты нынче работают, что бокалы всегда полны. Это весьма кстати.       Остаток вечера, как и ожидалось, Порко провёл с Пик, а Райнер — в обнимку с бесконечно полным бокалом. Искоса наблюдал за тем, как все веселятся, не обращая внимания на Райнера и ещё парочку таких же одиночек, раскиданных по залу. Непонятно было, что они вообще тут забыли, когда все были счастливы и довольны жизнью. Взгляд невольно постоянно возвращался к Порко, но тот никогда не смотрел на него, весь был поглощён гостями и в особенности одной конкретной гостьей, с которой сегодня и пришёл. Да даже у такого высокомерного осла, как Зик, была компаньонка. Райнер чувствовал себя обманутым.       — Может тебе уже хватит? — смутно прозвучал над головой знакомый голос, а чья-то ладонь уверенно прикрыла верх бокала, чтобы после вовсе забрать его и поставить на стол рядом. Проморгавшись и сфокусировав взгляд, Райнер увидел перед собой Порко.       — Не знаю.       — Я знаю, — Порко смягчился и сел напротив, — тебя весь зал стороной обходит, Марсель беспокоится. Ты чего такой нелюдимый?       Райнер пожал плечами и скосил взгляд. Праздничная иллюминация зала слепила глаза, невозможно было сфокусироваться. Голова раскалывалась.       — Отвезти тебя домой?       — Мне надо забрать Габи. А ты вообще с Пик пришёл, её разве не надо проводить?       — Так вот в чём дело, — Порко понимающе склонил голову, — посмотри на меня, пожалуйста. — Райнер нехотя повиновался. — У Пик есть девушка, просто она пока не готова, ну… каминг-аут делать. Только ты никому не говори, я это тебе рассказал, чтобы ты не надумал лишнего, а ты явно надумал, — Порко усмехнулся, — тут есть кому позаботиться и о Габи, и о Пик. Поехали домой?       — Разве не будет странно, что мы уйдём вместе?       — Скажу, что ты нажрался как свинота, надо тебя в порядок привести.       — Я и так праздник испортил, а ты решил всё усугубить?       Порко рассмеялся.       — Дурака кусок, ты ничё не испортил. Марсель не обижается, честное галлиардовское. А если и вздумает, я ему всё объясню.       — Прям всё?       — Возможно, — Порко мечтательно облизнулся.       — Ты извращенец, в курсе? — Райнер отчаянно простонал.       — В курсе. Ну так что, к кому домой? Но одного тебя не оставлю, так и знай.       — Может, к тебе? — Райнер припомнил, какой у него свинарник на хате, да ещё и квартирка сама по себе обшарпанная и старушечья, позорище.       — С удовольствием. Поднимайся давай, — Порко встал и протянул руку. Райнер ухватился и, пошатываясь, поднялся. — Серьёзно, сколько ты выпил? Машину не заблюёшь? Я только на днях её отмыл после мальчишника.       Райнер смутился. Его действительно немного подташнивало, голова кружилась.       Порко выразительно вздохнул и почесал переносицу.       — Ладно, приготовлю тебе пакетик.       На счастье обоих, Райнеру удалось выдержать поездку. Более того, уже через десять минут он вырубился почти намертво и проспал весь достаточно неблизкий путь домой. Ему снилось, как Порко целует его. Касается в местах, где Райнер сам стыдится себя трогать, говорит трепетно-баюкающие слова, нежит и ласкает. Порой, сквозь густую дрёму ему казалось, что Порко действительно что-то говорит и гладит его по плечу, бедру, но, проснувшись, он уже не был уверен, как отличить больные фантазии от правды. Его мутило и мучила жажда, и едва они добрались до квартиры Порко в весьма элитном многоквартирном доме, тот сразу же сбегал ему за стаканом воды, ещё раздеться не успели.       — Если блевать потянет, туалет ты знаешь где, а если спать, можешь занять гостевую комнату. Захочешь принять душ, одолжу шмотки. В остальном, чувствуй себя, как дома.       Райнер криво улыбнулся и влил в себя залпом весь стакан.       — Спасибо, — протянул его владельцу.       — Ещё?       — Не отказался бы.       Порко усмехнулся и отправился на кухню, пока Райнер на кривых ногах зашатался в сторону гостевой комнаты.       Райнеру искренне хотелось побыть приятным гостем, скоротать полуночное время за душевным разговором, ему было страшно необходимо поговорить о том, что вообще произошло, что это значит, есть ли у них будущее или Порко просто наклюкался так, что захотел по фану кому-то отсосать. Райнер хлопнул себя по щеке за такие мысли, отвратительно. Как вообще они могли возникнуть о Порко такими низменными и похабными.       Ситуация была на грани дозволенного. Но в сон клонило так сильно, что в итоге он даже не смог донести себя до душа — улёгся прям в одежде на заправленную кровать. Подсознательно ему было стыдно за то, что кровать чистая, а он не очень, но сквозь туман, застилавший разум, он всё-таки ощутил, как уже слишком знакомые за этот вечер руки снимают с него туфли, расстёгивают и стягивают штаны, повторяют то же с пиджаком и рубашкой, а потом его накрывает нежной, словно облако, тканью пледа. После этого Райнер окончательно вырубился.       Райнер спал глубоко, без сновидений и, проснувшись, оказался абсолютно дезориентированным. В комнате было сумрачно, шторы наглухо задёрнуты, подушка на полу, а плед едва прикрывал ноги. Он был в одном белье.       Райнер с трудом проморгался и сел, пытаясь прийти в себя. Было душно и жесть как хотелось пить. И срочно надо было отлить. Сползая с кровати, он заметил заботливо приготовленный Порко графин с водой и аспирин, так что Райнер вылакал стакан, закинувшись парой таблеток, и отправился в туалет.       Судя по часам в коридоре, рань стояла несусветная. А именно, 5:34. Вероятно, весь алкоголь выветрился, и, как по часам, Райнер подскочил, чтобы спустить отходы разложения спиртного в унитаз. Облегчившись, он умылся ледяной водой и оценил свой видок в зеркале на двоечку из десяти. Как лицо умудрилось одновременно опухнуть и осунуться, оставалось загадкой, но не столь важной сейчас как то, что дальше Райнеру вообще делать. Порко наверняка отсыпался и, несмотря на всю заботу и — Райнер невольно заволновался от будоражащих воспоминаний — крайнюю близость накануне, факт оставался фактом: Райнер здорово подпортил праздник лучшего друга сначала своей выходкой во время весьма специфичного конкурса, а затем до крайности унылым щачлом во время поглощения годовых запасов шампанского. Райнеру аж дурно стало от мысли о выпитом алкоголе. Голова всё ещё кружилась, но на счастье ни тогда, ни сейчас блевать не тянуло. Зато живот не столь спокойно себя чувствовал.       Райнер попытался успокоиться и здраво пораскинуть вариантами следующих действий, но лишь один показался ему наименее травмирующим и для хозяина квартиры, и для самого Райнера — просто свалить к себе домой, пока Порко отсыпается. Насколько этично и справедливо это было по отношению к самому Порко он вовсе не думал, в голове лишь свербила мысль о том, что всё вчерашнее — это просто развлечение на вечерок на радостях за брата и лучшего друга, а на деле их двоих ничего толком не связывало и не могло связывать. Романтически, конечно. Они росли вместе, это да, но вращались в совершенно разных светских кругах. Точнее как: Галлиарды-то вращались в светских, а Брауны до них не дотягивали. Да и вообще, Райнер мысленно выругался, когда чуть не навернулся в прихожей, пытаясь натянуть свои туфли после того, как оделся в аккуратно разложенную Порко одежду, наверняка Порко это всё лишь из вежливости сделал, Райнер-то ходячая катастрофа и кринжатина. И, выходя за дверь квартиры Порко, он одного на будущее не учёл: тот тоже знает адрес Райнера.       А пока это его мало волновало, на ватных ногах, превозмогая отчаянное урчание голодного желудка, он вывалился на улицу и вдохнул свежий утренний воздух. Как же замечательно пробрало, будто каждая клеточка тела задышала вместе с ним. Ранее вызванное такси уже ожидало за воротами жилого комплекса, и Райнер поторопился скрыться с места, где он явно был лишним.       Порко начал названивать в час дня. К тому времени Райнер уже помылся, приготовил завтрак-обед, выяснил, что Габи ночевала у Грайсов под присмотром Пик, пока Марсель с Кольтом укатили в заслуженный медовый месяц в Париж, чтобы валяться там по утрам до поздна в роскошном номере отеля, завтракать круассанами с капучино, прогуливаться днём по городу, будто созданному для романтичных свиданий, а потом по вечерам предаваться плотским утехам. Во всяком случае Райнер как-то так себе представлял свой медовый месяц, если бы ему выпал шанс, да желательно с Пор… Райнер тяжело вздохнул и отогнал мечтательные мысли, открыл на своём захламлённом микростолике ноутбук для работы, которую никто не отменял, сонно потёр глаза, зевнул, и вот тут-то раздался первый звонок.       Райнер несколько испугался, первой мыслью было, что звонят по работе о проёбанных дедлайнах, но нет, высветилось имя Порко, и палец нерешительно замер над кнопкой принятия вызова. Так прошло 10 секунд, 20, 30… Райнер тупо пялился в экран дребезжащего телефона, а Порко не намеревался сдаваться, поэтому сбросил только тогда, когда его автоматически перевело на голосовую почту. Сообщение он решил не оставлять, но в течение дня продолжал звонить, а Райнер, стыдливо выключив звук, продолжал игнорировать. Он понятия не имел, что сказать Порко, и что тот собирался сказать ему, но беседовать совершенно не хотелось, мысль о будущем диалоге, обсуждении мыслей, чувств и поступков стояла толстым комом в горле, и Райнер просто пытался делать свои обычные дела, избегая груза ответственности за то, что так позорно сбежал без предупреждения.       К четырём Райнеру позвонила Габи, он чуть было даже не пропустил этот звонок, и сообщила, что поскольку у неё каникулы, она хочет остаться у Грайсов в гостях подольше, заботливая матушка Фалько готова обеспечить её всем необходимым и позаботиться. Святая женщина, чего не скажешь о Карине. Конечно Райнер согласился, ему тоже нужен был порой отдых и уединение, а Габи нужна была мама или кто-то, кто хотя бы временно мог создать её некое подобие, но это означало, что Райнер остался один на один с работой, учёбой и самим собой.       Порко сдался и перестал звонить, что позволило Райнеру немного расслабиться, но ненадолго. В семь вечера звонок уже раздался из прихожей.       Молясь всем богам на свете, которых Райнер припомнил, да хоть бы макаронному монстру, он пошёл открывать дверь в надежде, что это просто у соседей опять соли не хватает, но на унылом потрёпанном коврике с еле видными буквами WELCOME переминался с ноги на ногу Порко.       Он выглядел непривычно домашним и милым, волосы не уложены, а слегка растрёпаны ветром и настроением, простые шорты и простая футболка — на улице жарковато, нескромные авиаторы ray ban, конечно, намекали больше о его финансовой обеспеченности, нежели пакет лапши из китайской забегаловки в одной руке и связка пива в другой.       — Ты меня расстроил тем, что улизнул из дома, даже ничего не сказав, а потом ещё игнорил звонки весь день, но, так и быть, я готов простить тебя, если впустишь и позволишь разделить эту великолепную трапезу на двоих, — он ослепительно улыбнулся и поднял оба пакета, будто принося их в дар.       Райнер, ослеплённый яркостью появления Порко, не нашёлся, что сказать и как его теперь спровадить, просто послушно отступил в сторону, пуская Порко в свою унылую прихожую, а дальше в не менее унылую квартиру. Старый ремонт, микроскопическое количество квадратов, кухня, перетекающая в гостиную, перетекающая в огороженное пространство служащее спальней для Габи — а сам Райнер кантовался в некоем подобии гостиной на раскладном диване и работал за кухонным столом. Небогато, грустно, невкусно, но Райнер привык, к чему он не привык только, так это к посещениям Галлиардов. Впрочем, Порко и глазом не повёл, носик свой чудесный не поморщил, смело скинул обувь в прихожей и разложился на кухне. Повернулся, уперев руки в боки и нахмурился:       — Рассказывай.       — Что?       — С хера ли ты с утра сбежал как девица лёгкого поведения, когда мы даже не трахались? — раздражённо пояснил Порко, а потом поспешно добавил: — В смысле, у меня в квартире не… ну, ты понял.       — Я не знаю, — Райнер пожал плечами и попытался расслабиться под пристальным взглядом гостя, но ничего не выходило. Он и так переносил вес с одной ноги на другую, руки сложил на груди, потом убрал в карманы, потом подпёр поясницу, было слишком неловко, и странно, и некомфортно, хотя, казалось бы, находился у себя дома, что должно было бы прибавлять уверенности.       — Не знаешь, значит?       — Ммм.       — Ладно, сделаю вид, что не обиделся. Может пивко поможет тебе расслабиться и поделиться чувствами? — Порко ловко вскрыл две банки — одну себе, другую Райнеру, и поставил их по обе стороны от стола, выложил из пакета трапезу — несколько пластиковых упаковок с лапшой, мясом и закусками на любой вкус, даже роллы прихватил, и уставил этим стол. — Приятного аппетита.       — А ты?       — Я не голоден, а вот ты, ставлю сотку, даже не ел с тех пор, как слинял.       Райнер усмехнулся такой догадливости и послушно сел за стол. Открыл упаковку фунчозы в соусе терияки с кусочками курицы, и в животе как в книжках предательски заурчало. Это почему-то позабавило Порко, и он уселся напротив, добродушно наблюдая.       — Может ты тоже что-нибудь съешь? А то неловко как-то, — признался Райнер и отпил пиво для храбрости.       — Я правда сыт, — Порко отзеркалил жест и тоже отпил из своей банки, игриво стрельнув глазами, — мне честно доставит удовольствие, если ты нормально поешь, а то выглядишь, как будто вот-вот помрёшь. Заодно, может, тебе станет проще поделиться своими тараканами. Мне кажется, я имею право с ними подружиться.       — Но зачем?       — Думаешь, я тебе просто так отсосал, по приколу? — вдруг ощетинился Порко и звякнул банкой по столу. — Я не понимаю, ты придуриваешься или серьёзно не врубаешь? Или ты считаешь, что я каждому встречному хуи полирую? Блять, я устал нянчиться с тобой, ты вроде старше, а тупишь как школьник, я понимаю, девственник и все дела, в отношениях ноль, но, пожалуйста, пораскинь мозгами и вруби наконец, что ты мне нравишься. Очевидно, я тебе тоже. Так вопрос открыт: какого хуя ты меня избегаешь?       Райнер застыл с лапшой, свисающей вдоль подбородка, и распахнутыми глазами, не ожидавший такой прямолинейной тирады, но, очнувшись, поторопился запихнуть еду в себя побыстрее и прожевать. Запил внушительными глотками пива, чтобы хмель как можно скорее пощекотал сознание и ослабил нервное напряжение.       Пытаясь сбавить накал, Порко всё-таки вскрыл упаковку с роллами и отправил один себе в рот. Пожевал, прокомментировал, что вкусно, а потом потёр лоб и проговорил:       — Н-да.       Вовремя подоспел пьяный дурман, и Райнер ответил:       — Я просто не понимаю, нахера такому, как ты, такой, ну… как я.       — А должна быть причина?       — Ну да. Да, конечно, обычно люди ищут себе кого-то под стать, кто был бы и по статусу, и по уму подходящим, но я явно не тот случай для тебя.       Порко хмыкнул.       — С чего ты взял, что это так работает?       — Мы это видим всегда кругом, те же Марсель и Кольт…       Порко вдруг разразился смехом, перебившим весь настрой Райнера. Он опешил, что такого он сказал?       Порко всё гоготал и гоготал, аж подавился пивом, что то пошло носом, Райнер неуклюже целую стопку салфеток сунул ему под нос, пытаясь помочь. Наконец, Порко отдышался и высказал:       — Твои представления о Кольте строятся только на том, что говорит Марсель и я, но вообще-то он работал стриптизёром на одном из мальчишников, где гостем был Марсель. Так и познакомились.       Сказать, что Райнер охуел — ничего не сказать. Но сказать, что Порко был доволен произведённым эффектом — это тем более ничто. Порко был в восторге от того, как обрушил эту новость на голову Райнера.       — Ты… не шутишь? Ты серьёзно? Кольт был стриптизёром? Они же в универе познакомились?       — Это легенда для всех, на деле это Марсель помог Кольту поступить, а там уже и официальные шуры-муры закрутили. Может наше общество и пытается принять геев, но работники секс-индустрии до сих пор стигматизированы и считаются падалью, сам же знаешь. И да, ты об этом молчать по гроб жизни будешь, я сообщил лишь для справки. А то пеняй на себя.       — Да молчу-молчу я… И всё равно, я типа…       — Прости, перебью, но всё, что в тебе говорит, это твоя низкая самооценка, — Порко перегнулся через стол и оказался лицом к лицу с Райнером, — я советую послать её в задницу и прислушаться к тому, что предлагаю я.       — А ты предлагаешь?..       — Отношения, конечно. Я не фанат перепихона на раз и всё ещё надеюсь, что ты чистенький был, а то так накрыло, а умом в тот момент не подумал. Но раз уж ты девственник… Да не смущайся ты так, ты только сексуальнее от этого, чесслово. Но, в общем, думаю, всё должно быть окей. И если ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, то предлагаю больше не тянуть, не убегать, не умалчивать, а просто уже побыть счастливыми.       — И к этой мысли тебя привел… — Райнер осторожно припомнил, — мой стояк на конкурсе тамады?       — Ага.       — Как ты вообще понял, что стоит у меня конкретно на тебя, а не на рандомные манипуляции у паха? — тихо уточнил Райнер и сделал ещё один большой глоток — банка почти закончилась, как и лапша. Но теперь было настолько хорошо, уютно, тепло и сыто, что можно уже было даже расслабиться.       — Хороший вопрос… но я просто знал и до этого. Ты не очень умело скрывал свои чувства, а как ты ревниво глазами Пик пожирал, ууу.       Райнер смутился и опустил взгляд. Стыдно.       Но Порко мягко погладил его по ладони и проворковал почти в ухо:       — Это всегда было мило, я просто сам не был готов. А там что-то щёлкнуло. И я так хочу тебя, Браун, блять, я хочу тебя прям сейчас, мне надоело уже слова туда-сюда гонять.       Райнер вспыхнул.       — Я думал, ты всегда меня воспринимал просто как друга.       — Мы и были друзьями. Если хочешь конечно, — уклончиво заметил Порко, — мы так всё и оставим. Но лично я бы предпочёл перейти к чему-то более вкусному. Например, вчера было очень даже вкусно.       В трусах очевидно напряглось, по коже пробежали мурашки, и Райнер машинально сжался, отстраняясь от Порко. Залпом допил остаток пива и потянулся за второй банкой, попытался открыть, но перенервничал и неудачно оторвал язычок. Порко усмехнулся, открыл другую банку и протянул Райнеру.       — Без алкоголя никак?       — Сам принёс же.       — Чтоб с пустыми руками не идти, но мне было бы приятнее, если бы на трезвую голову пообщались.       — Прости…       — Я отлучусь в душ?       Райнер подавился только что сделанным глотком.       — У тебя своего разве нет?       — Да так… у соседей трубу прорвало, всё перекрыли с утра, а освежиться охота, — Порко криво улыбнулся.       Райнер сделал вид, что поверил.       — Одежду можешь взять в моём шкафу, — напомнил он вдогонку Порко, но тот бесстыдно проигнорировал это предложение и только полотенце прихватил с собой.       То, что Порко планирует соблазнить его и трахнуться, у Райнера не вызывало сомнений, но, глянув на свой опустошённый ужин, отставленную банку из-под пива, утерев рот от остатков соуса и осознав, что он так неряшливо, глупо и вовсе не соблазнительно сидел перед мужчиной из его мечт, его идеалом, крашем, тайной любовью, и далее по списку, он совсем не врубал, как мог вызывать какое-либо чувство симпатии в ответ.       Райнер вздохнул и попытался взять себя в руки. Убрал упаковки с остывшей едой и банки пива в холодильник, решив, что больше они им не понадобятся. Умылся, пробежался влажными руками по волосам, пополоскал рот в раковине, дыхнул: отвратительно. Раскопал в карманах джинсовки в коридоре жвачку и закинул сразу две подушечки — довольно расточительно, но оно того стоило. Глянул в зеркало в прихожей: вроде ничего так уже, прилично.       И вдруг на него нахлынул страх, а что если он действительно всё надумал, у Порко взаправду не работает душ, и всё, что он сейчас сделал — это дружеский визит. Агрессивно дожёвывая жвачку, Райнер принялся расковыривать и так неприглядную дырку в столешнице, нервно постукивая ступнёй по полу. Порко всё ещё мылся, а жвачка уже стала безвкусной, да и алкоголь как-то подвыветрился. Он выплюнул жвачку в урну, початая банка манила. Но Порко изъявил желание говорить более трезво. Нервозность дошла до того, что Райнер принялся бездумно скроллить ленту с такой скорбной миной, что Порко, незаметно вернувшись из душа, искренне забеспокоился:       — Всё в порядке?       — Что? А… — Райнер встрепенулся и столкнулся взглядом с абсолютно обнажённым Порко. Абсолютно. Зачем он вообще брал полотенце, если даже не потрудился его обернуть вокруг бёдер, чтобы оставить хоть какую-то загадку, что ли.       — Всё в порядке, спрашиваю? — Порко преспокойно приблизился, шлёпая босыми мокрыми ступнями по полу и небрежно подсушивая волосы полотенцем. Капли воды то тут, то там стекали по его гладкой загорелой коже, покрывшейся мелкими мурашками и румянцем после горячего душа.       Райнер, не зная куда деть глаза, обежал взглядом всю кухню и в итоге вернулся к телефону, который уже автоматически погас. В отражении экрана на Райнера смотрело нечто ужасно смущённое и почти что напуганное.       — Н-нет, всё в порядке, — промямлил Райнер, — ты не мог бы, ну… полотенцем…       — Нет, — отрезал Порко и опёрся локтями о столешницу, оказавшись лицом напротив Райнера. — Мне жарко.       — Но тут едва ли 20 градусов, ты весь мурашками покрылся.       — Хочешь помочь согреться?       Райнер сглотнул.       — Ты поступаешь неприлично, — только и смог он проговорить.       Порко честно пытался сдержать улыбку, но спустя мгновения борьбы звонко расхохотался, и Райнер невольно посмотрел на него. Взгляд так и не добрался до лица, а остановился на подкачанной, можно сказать сочной груди со стоящими сосками. Трогать хотелось нереально. Даже в свободных домашних штанах было уже тесновато.       Порко понадобилось много времени, чтобы успокоиться и отдышаться:       — Ты знаешь, что ты уморительный? Не обижайся только, мне это нравится. Но давай отбросим хотя бы на пять минуточек твоё ханжество и просто попробуем сделать то, чего, могу поспорить, уже давно хочет твой член, — Порко глянул вниз, опустил руку и потом поднял вверх влажные от смазки пальцы, — да и мой, честно говоря. Хочешь попробовать?       Он протянул пальцы Райнеру, то ли в шутку, то ли всерьёз, но Райнер не успел подумать качественно и обстоятельно о том, как поступать в этой ситуации и действительно взял пальцы в рот. Порко удивился, Райнер смутился. Облизал почти безвкусную, едва солоноватую слизь с его пальцев, пососал их недолго и отстранился.       — Хороший мальчик.       Райнер застенчиво поджал губы и рукой полез под стол — пах невыносимо тянуло. Сжал его, но легче не стало. Хотелось более разнузданных и горячных фрикций. Будто прочитав его мысли, Порко выдал:       — Так и будем стоять здесь? Может пригласишь в спальню?       — Я сплю на диване.       — И что же, нам его разложить?       — В принципе, можно и так.       Порко кивнул, сдёрнул сухое полотенце Райнера со стула и положил его на диван, уселся в позе лотоса, обеспечив отличный обзор. Райнер всё не шевелился и только наблюдал, да мял собственный пах, и тогда Порко не выдержал и стал поглаживать своё полувозбуждённое достоинство. Он ничего не говорил — сказал и сделал уже достаточно, оставалось действовать Райнеру, который словно в рот воды набрал и в отношениях был совершенный унылый профан. Он бы даже загнался на эту тему, если бы Порко не решил облизанными ранее Райнером пальцами собрать ещё предсемени и с потяжелевшим дыханием проникнуть в себя пальцами.       — Стой! — Райнер не выдержал и вскочил. Сердце колотилось, как у антилопы, загнанной хищником, руки дрожали, виски вспотели, но он всё равно обошёл стол, приблизился и сел на колени перед Порко. — Можно я попробую?       — Да с удовольствием, Брауни, — он косо улыбнулся и подмигнул, довольный придуманным прозвищем.       Райнер чувствовал, как весь с головы до пят под слоем потрёпанной домашней одежды покрывается влажным румяным возбуждением, его соски напряглись, ягодицы поджались, даже на затылке волосы дыбом встали от того зрелища, которое предстало перед Райнером. Порко был изящный, ладный, явно не пренебрегал уходом за собой, всё в районе гениталий было гладко продепилировано и — как бы это дико ни звучало — вкусно пахло. Кожа была светлее, чем на всём остальном теле — загорая, Порко явно не предпочитал нудистские методы, но от этого он выглядел ещё нежнее и уязвимее. Сидел так перед ним, приглашающе раздвинув ноги и выразительно молчал: не торопил, не раздражался нерешительности Райнера, который мысленно прикидывал на сколько очков его тело и дух проигрывают Порко.       Наконец, он смахнул эти дурацкие мысли, потому что боль в собственном паху стала чересчур навязчивой, и бережно погладил обеими руками член Порко, помял его яички, огладил внутренние стороны бёдер, живот, дошёл до сосков, чуть сжал и их, спустился снова к желанному. Он любовался, исполнял свою мечту — потрогать сие произведение искусства.       У Порко от каждого касания к эрогенной зоне невольно дёргался член, и постепенно движения Райнера стали точнее и напористее, его пальцы смазанные слюной Порко и его предсеменем деликатно растягивали стенки ануса, чередуясь друг с другом, мяли ближайшую зону, яички, пока Райнер целовал и облизывал головку.       Постепенно ранее почти спокойный Порко стал сам подмахивать бёдрами, поскуливать, дыхание утяжелилось, он говорил что-то вроде:       — Браун, блять, ты можешь быстрее, пожалуйста, да, так, вот так, и пальцев добавь, а-а-а, — Порко хорошо скользил уже по четырём пальцам и явно напрашивался на член, но Райнеру, почему-то нравилось дразнить его в этой позиции, а чтобы не кончил раньше времени, сцепил пальцами крепкое кольцо у корня члена, продолжая выцеловывать головку. — Где ты, блять, этому научился?       Порко схватил его за волосы и отстранил, чтобы хотя бы передохнуть на мгновение, и Райнера скукурузило от одного этого вида распалённого, желающего большего, влажного, пылающего Порко.       — Догадайся…       — В порно, что ли? — усмешка.       — Ага…       — Ты явно внимательно смотрел, — Порко спустил одну ногу на пол и на ощупь ступнёй наступил на возбуждение Райнера. Тот зажмурился и свёл бёдра ещё сильнее. — Но перестарался с подготовкой, трахни меня уже поскорее, а то я пожалею о том, что вообще сюда пришёл.       Райнер послушно закивал и вскочил с пола, корячась по пути в попытках скинуть одежду, чуть не упал пару раз, но справился.       — Всего четыре секунды, здорово, — Порко улыбнулся. — И, воу…       Он уставился на член Райнера. Не то, чтобы не видел его раньше, видел и очень даже, но почему-то тогда решил не комментировать, но теперь Райнер стоял перед ним голый, бледный, лишь с намёком на мышцы, но в остальном с обычным жирочком под тонкой венистой кожей, а покрасневший член внушительно стоял, явственно покачиваясь.       — Я точно хочу эту штуку в себе, — Порко облизнулся, словно вспоминая вкус «этой штуки», и поманил Райнера к себе, — не волнуйся, ок? Я знаю, что делать, всё будет славно. Да и вообще ты до сих пор отлично справляешься.       — Да я и не волнуюсь, — попытался спорить Райнер, тут же запнувшись о своё бельё на полу, но всё-таки добрался до дивана и неловко пристроился рядом.       — Тогда чего присел на краю, как монашка? Разложи меня, Браун. Трахни. Но кстати… презервативы-то и смазку не забудь, слюна хорошо, но очко рвать я не намерен.       Порко говорил так серьёзно и спокойно, точно делал это не раз, он доверял Райнеру и всем своим поведением и вальяжностью речей и телесных реакций это показывал, стараясь настроить и Райнера на эту волну. Но Райнеру было непривычно, незнакомо чувство интимной — да вообще какой-либо другой близости — он смущался, робел и тормозил, действуя по терпеливым указкам Порко: презервативы и смазка у него во втором отделении сумки, сумка брошена на стул на кухне, а весь путь туда надо было проделать голым под жадным взглядом Порко.       Когда с презервативом все вопросы решились, и Порко ловко раскатал его по члену Райнера, когда смазка уже обильно обволакивала поверхность латекса и стенки ануса, когда Райнер навис над Порко на неудобном диване, который, блять стоило разложить, а он совсем об этом не подумал, и его руки по-дурацки дрожали, а капля пота со лба упала на лоб Порко, у него чуть было позорно не рухнуло всё возбуждение, но Порко ласково обхватил член и направил его в себя.       — Никогда не входи резко, даже если очень волнуешься и весь дёрганный, а очко, кажется, растянуто идеально, — спокойно инструктировал Порко, прикрыв глаза и тяжело дыша, — будь нежным и вежливым, местечко-то привередливое.       — Хорошо, — Райнер послушно кивнул.       — Уточняй у партнёра, не испытывает ли он дискомфорт, и следи сам за своим комфортом. Как я сказал ранее, никогда не забывай о защите, вообще-то даже во время минета, так что забудь, что было вчера. А ещё многим парням нравится, когда их ласкают языком в процессе растягивания. Жопу, в общем, лижут, — пояснил Порко.       — А тебе нравится?       — Ну ещё бы.       — Я попробую.       — Только если тебе будет приятно, Браун.       — Почему ты вообще это рассказываешь прямо сейчас?       — Мне показалось, ты вот-вот расплачешься на стрессе, решил отвлечь, — Порко открыл глаза и улыбнулся, — сработало же, — он подмахнул бёдрами, и оказалось, что Райнер был полностью в нём.       Было горячо.       Нет.       Жарко, обжигающе жарко, и тесно, гладко, скользко, двигалось легко, а то, как на движения реагировали беспорядочными сокращениями мышцы ануса, сводило с ума. Казалось, он даже внутри чувствовал пульсацию мелких венок. Ему не с чем было сравнивать — лучше ли с девчонками, или же вот так, в задницу, чисто по-мужски, но со стопроцентной уверенностью Райнер мог сказать — это мягкое, но плотное обволакивающее чувство было приятным, возбуждающим и почти таким же прекрасным, как и во рту Порко.       — Поцелуй меня, — попросил Порко, — мы уже второй раз трахаемся, но едва ли один раз нормально целовались.       Райнер повиновался. Вдруг показалось несказанно глупым, что все мыслимые черты интимности они уже пересекли, а поцелуи практически остались за бортом, когда губы Порко — пухлые и явно ухоженные сладко манили. На мгновение, когда он коснулся их своими, неумелыми, обветренными, в мелких болячках, потому что кусать собственные губы — неотъемлемая часть жизни Райнера, ему показалось, что Порко в чём-то даже разочаруется. Но целовался тот жадно, ласково, страстно, с удовольствием облизал губы Райнера, верхнюю, нижнюю, тихо постанывая и двигаясь бёдрами. Райнер старался соблюдать ритм, обнимая Порко, прижимая его к себе как самое родное, и всё так туманно-суматошно смешалось в голове и их действиях, стало влажно, жарко, быстро, громко, надрывно, скользко, на грани, дыхание перехватило и Райнер отстранился, но Порко продолжал целоваться, ненавязчиво, и обеими свободными руками обласкивал себя, надрачивал.       Райнеру казалось, что, может быть, будет классно, невероятно, здорово кончить одновременно, но он как будто зациклился на монотонно-размашистом вдалбливании в чужое ладное тело, что возбуждение застряло на отметке «жесть, как хорошо, но не идеально», а Порко кончил. Довольно быстро, поскуливая-постанывая, дыша так тяжело, будто вагоны разгружал. Он дрожал и ёрзал, от продолжавшихся толчков Райнера, перепачкал и свой и чужой живот в белёсом семени, как будто сжался и запрокинул голову от удовольствия.       Райнер замешкался, замедлился и остался в пульсирующем анусе Порко, нависнув над ним. Поцеловал робко пылающую шею, слизал островато-сладкий пот, прикусил челюсть. Чего-то ждал, сам не зная, как попросить, а Порко машинально гладил его тело, цепляясь то за соски, то по рёбрам пробегаясь.       Признаваться, что он не кончил, было как-то стыдно — столько фрикций и ласк, а он остался ни с чем. Райнер решил ничего не говорить, а просто выйти из растраханной задницы Порко и сделать вид, что он тоже получил свою дозу удовлетворения. План почти получился уже на этапе завязывания презерватива, когда Порко, отдышавшись, бессильно проговорил:       — А ты кончать не планируешь?       — Я?       — Ты-ты, не я же, с меня уже хватит, — он сморщился, проведя ладонью по белёсой жидкости на животе, и добавил, — нет, я, конечно, не против продолжения, но тем не менее может с тобой сначала закончим? Райнер растерялся.       — Как ты понял?       — Золотой мой, не первый год на планете живу, — он закатил глаза, цокнул и быстро переменился в лице, накинул на себя более хищническое жадное выражение, уложил Райнера на другую половину дивана и оседлал его торс. Внимательно изучая быстро меняющееся выражение лица, он завёл ещё подрагивающие руки за спину и начал беспардонно мять член и яйца Райнера, лапать, ласкать, сжимать и отпускать, гладить ощутимо, а затем чуть невесомо, и член Райнера болезненно пульсировал от недостаточности ритмичности и напора.       — Ты ни о чём меня не хочешь попросить? — Порко на ощупь надавил на уретру, члена, зажатого между его ягодиц.       — Я должен? — Райнер беспомощно вопросил, извиваясь от пограничного состояния и не понимая, что от него хотят.       — Тебе говорили, что ты туповат?       — Честно говоря, — Райнер прервался, чтобы простонать, когда Порко скользнул ниже по его бёдрам, и взял его член по-нормальному в обе руки. Хотя «по-нормальному» длилось недолго, вскоре он одной рукой быстро задвигал по стволу, а второй раскрытой ладонью совершал круговые движения по сверхчувствительной головке. — Честно, я… Порко… Порко…       Райнер абсолютно потерял нить разговора, происходящего сейчас и что было день, неделю, месяц назад, всё смешалось и спуталось в невероятной судороге, которая свела его тело, сделав абсолютно беспомощным и податливым в руках единственно важного, правильного человека — Порко: он мягко удерживал бёдра, надавил на изогнувшуюся грудь, прижался поцелуем к раскрытым губам, выжимая Райнера до последней возможной капли. Ещё с полминуты он по инерции вздрагивал и всхлипывал, а Порко терпеливо оглаживал его взмокшее тело и как будто любовался. Райнер как будто видел в его глазах после всей похоти и животного желания здесь и сейчас — нежность, теплоту, невысказанную надежду на что-то.       То ли от прилива эмоций, то ли от алкоголя, хотя не так чтобы он много выпил, кружилась голова. Маленько мутило, но глубоким дыханием это купировалось. Медленно, вслед за мурашками от столкновения прохладного кондиционируемого воздуха с перегретой кожей, приходило осознание того, что произошло. Ощущалась тяжесть Порко, который на нём сидел, стрельнула боль в шее от неудобного положения на подлокотнике.              Всё было по-настоящему.       Точно предугадав его мысли Порко сказал:       — Ты выглядишь так, словно не веришь в то, что только что было. Спешу тебя заверить, это был не сон.       Он соскользнул с Райнера, огляделся в поисках того, чем бы вытереться, и остановил свой выбор на кухонных бумажных полотенцах. Вытер и себя от спермы, и Райнеру помог, выкинул использованный презерватив, и только после укоризненного замечания Райнера всё-таки надел трусы — Райнера, своих запасных у него не нашлось.       Райнер тоже оделся — в бельё и футболку. Вскоре они снова оказались друг напротив друга за столом, разложив китайскую еду и открыв по баночке пива — на этот раз Порко действительно ел. Всё выглядело так, будто ничего до сих пор и не произошло, только взъерошенно-растрёпанный вид румяного Порко напоминал о том, что кое-что всё-таки было.       Но разговор не клеился. Да и что говорить? Ну, хуй. Буквально. Они переспали, если считать минет — то вообще два раза. И как это обсуждать, Райнер в душе не ебал. Да и надо было ли? У Порко поди больше опыта, он знает. Но Порко был так голоден, что умял полторы порции, не проронив ни слова, и вылакал целую банку пива, прежде чем удовлетворённо откинуться на спинку стула и погладить живот.       — Хорошо-то как, — он расплылся в улыбке и вдохнул всей грудью воздух так, будто находился где-то в цветущем парке, а не в обшарпанной малосемейке.       — Угу.       — У тебя уютно тут, — Порко заметил.       — Ты тут уже бывал, — напомнил Райнер.       Повисла неловкая тишина. Очевидно, Порко пытался завязать непринуждённый разговор. Очевидно, Райнер был к такому не способен.       — Давай встречаться? — наконец в лоб выдал Порко и, опёршись на локти, наклонился поближе. Выглядел он серьёзно, как будто сформулировал деловое предложение, но в то же время лёгкий пьяный румянец ещё не сошёл с его щёк, верх был обнажён, а светлые волосы, которые ранее Райнер видел лишь идеально уложенными, растрепались и не подлежали быстрому приведению в порядок. Порко выглядел по-настоящему уютно, его искренне хотелось целовать, обнимать, нежить, утешать, баловать, радовать, и всё такое прочее, что обычно хочется делать со своим любимым человеком.       Но признать это было выше сил Райнера. Он по-глупому пожал плечами, отхлебнул пива и уделил всё своё внимание щербинке на столе.       — Это весь твой ответ?       — А что ты хочешь услышать?       — Неважно, что я хочу, — Порко злился, — ты можешь сам чётко ответить, что хотелось бы тебе?       — Ну, можно…       — Можно? Ты… серьёзно? — Порко показатель вздохнул и закатил глаза. — Ты полнейший кретин, Браун.       Райнер снова пожал плечами. Такое ему говорили, и, в частности, сам Порко. И не раз. В принципе Райнеру всегда казалось, что Порко к нему неровно дышит, только вот это дыхание — раздражённое и высокомерное, а Райнер для него слишком посредственный и туповатый, как подмётка заношенных школьных туфель. И что отвечать на предложение, которое изменит его жизнь, вероятно, к лучшему, и, вероятно, сделает его счастливым, и вообще Райнер в глубине души об этом только мечтал… в общем… он растерялся.       К счастью Порко разозлился недостаточно, чтобы швырнуть в него чем-нибудь, как когда-то сделала его бывшая типа девушка, или чтобы выскочить из-за стола, наскоро одеться и хлопнуть дверью, нет. Порко задумчиво цокнул и выдал:       — Ну ладно, если ты не можешь мне ответить, а скажу: с этого дня мы встречаемся. Не то, чтобы мне для того, чтобы трахаться нужны какие-то отношения и обязательства, может это всё ерунда, но, кажется, если я не проясню это, ты и через год ебли не врубишь, что мы вместе. Тугодум ты, Браун, — он положил свою ладонь поверх руки Райнера, — но эт ничего. Мне никогда не нравились слишком умные, они зануды требовательные.       — Ты меня сейчас так изящно обосрал? — Райнер усмехнулся       — Да вроде уже несколько раз и не особо изящно, — подтвердил Порко. — Но если тебя слишком задевает, ты всегда можешь отомстить за такую провинность в постели, помнишь?