Дождь

Какого это, плакать под дождь? Когда сами Небеса поощряют эти слëзы и накрывают тебя с головой?.. Какого это, когда доныне крепкий мир ломается, сгибаясь и скручиваясь, словно платмасса в нещедящем огне, а яркие, приятные краски становятся ядовитыми и агрессивными?.. Какого это, так сильно любить и ненавидеть всё одновременно?.. Каково, когда на душе паршиво, а сердце переливается болью в эйфорию от соединения с погодой, когда острые капли ломаются о твои плечи и разлетаются вдребезги на десятки и сотни стекляшек, сцепляясь в большие лужи? Легко и приятно? Может ли это быть запоминающимся моментом в жизни? Ярким и сверкающим концом однотонного прошлого? Хочется ли тогда танцевать и чувствуется ли прилив сил и сотни поддерживающих тебя с Небес рук? Каково это, растворяться в стихии и идти с ней в одну ногу?.. Сколько раз ещё так будет за этот век? А потом... Дождь станет опять обычным дождём и никакой магии? Так думала она, одиноко стоявшая на огромной площади в промокшей насквозь одежде. Подняв лицо под золотой луч и умываясь чистой водой, ей совершенно не хотелось отсюда уходить. Впервые за несколько недель она почувствовала себя дома. У себя дома, где светло и спокойно, где не хочется шуметь. В том месте, где обитала её душа и вечно просилась, если её не пускали внутрь. Домой... —-------— Летний день встретил девушку солнечными лучами, пробивавшимися из-под плавно вальсирующей на ветру занавески. В окно, словно искры, на лицо падали дождевые капли. На улице некий вечный художник уже заканчивал свою работу. Он нарисовал молодую зелень, юные листики и крепкие стволы деревьев, подсвеченные теплотой. Весной ночь заканчивалась быстрее, приходилось рано вставать и художник спешил. Его краски дождём брызнули по земле, застучали в окна, а порой и летели прямо в комнаты. Наверное, хотели раскрашивать однотонные жизни во что-то яркое. Они то и разбудили её, черноволосую и короткоостриженную. Ведь там, на длинных волосах, остались острые воспоминания, не успевшие ещё перебраться повыше, потому то и были отсечены холодными лезвиями. Конечно, канцелярские ножницы затупились с годами о бумагу, и от того выходило растрёпано и неровно. Свисая по раковине, волосы мягко летели также и на холодный кафель вместе с бриллиантовыми слезами. Если бы капельки и вправду были драгоценными камнями, вбирающими в себя искуственный свет и переливая его в десятки ослепительных оттенков, то они бы только украшали эти чёрные волосы. Но сколько таких драгоценных камней уже разбилось у ног этой девушки? Ярость и боль душили её, пальцы резко сгибались и разгибались, вынося тьме приговор простыми, лëгкими движениями. В глазах переливались блики, а тело дрожало. Она рвала всë, что сгнило оставляя лишь крохотную часть былого, но чистую и живую. А теперь она просыпается от яркого солнышка после стольких мрачных дней. А может, она тогда просто забывала раскрыть шторы? На кухонном столе завтрак; тикают часы, поддерживая тишину; от окна веет свежестью - всë как надо. Она втянула носом родной запах дома, ветра, запах этой минуты и ощутила, как быстро бьётся сердце не от холодной встревоженности, а теплоты и радости. Она давно уже не ощущала такой лëгкости, но в этот момент, в эту секунду казалось, что так было всегда. Мама ушла на работу, успев позаботиться о сытости дочки на несколько часов вперёд. Но она даже не знала, что вчера ночью, пока женщина дремала, её дочь безжалостно обкрамсывала свои длинные, нахваленные волосы. Как бы девушка их не любила, плечам всё же стало легче, когда волосы небрежно валялись на полу, освобождая место новым воспоминаниям и свежим чувствам... В кухне было прохладно. Это была прохлада пустоты, ещё не заполненной чем-то и не обжитой, но полностью готовой к этому. От неё веяло новизной и началом чего-то прекрасного, доброго и хорошего. Прежде жившая в суете, девушка остановилась. Она слушала пение птиц, ощущала ласковые поглаживания тёплого ветерка и щурилась от попавшего ей на лицо солнечного луча. Сложив ладони лодочкой, она впустила его в них, и сразу же на пальцах затанцевали теневые узоры тюли и закачалась знакомая веточка с набухшими почками. Ещё совсем недавно, зимой, её переломило толстым слоем снега, упавшим с крыши, и ветка казалась одинокой и уродливой, а сейчас ожила, повеселела. Девушка тоже улыбнулась. Сейчас в ней, наконец-то, проснулись тихие и добрые чувства, в которых она дорожила этой заглядывающей к ней в окно веточкой. Всю свою сердечную зиму с нещедящими метелями она помнила с ней, как с неотъемлемой частью своего горя. Помнится, даже ждала, когда эта ветка перестанет мозолить ей глаза, сломается, наконец, и всё равно, что в детстве очень любила её и считала своей, словно данной кем-то с небес... И вот, чувства вновь возродились. Значит, теперь всё будет хорошо... Значит, теперь она действительно дома. На улице потихоньку разыгрывался дождь, из крана тоже капало, тревожа водную гладь в глубокой тарелке. Размеренно тикали часы, а в коридоре кто-то топтался. Девушка с трудом натянула на ногу задник кросовка и топнула ногой, чтобы он лучше сел. Ловко перебирая мозолистыми от непослушных ножниц пальцами, она легко завершила процесс обувания бантиком. Щëлкнул замок, пронзив тишину, открылась дверь. Через порог перешагнули две ноги и развернулись. Снова щелчок и вот, коротковолосая девушка, смело оглядываясь по сторонам, тенью скользит у соседних дверей и весело топает на улицу. Поток ветра и чистый воздух подхватывают её сердце и куда-то ведут... По волосам скатываются капли, бьют её по плечам и что-то шепчут вокруг, касаясь асфальта. Ей было неважно, куда надо идти, она шлëпала по лужам, рассматривая маленькие жемчужины, выскакивающие у неё из-под подошв и ловила дождь руками. И капли вправду превращались в маленькие драгоценности. Замечала ли она машины, которые задерживались, пытаясь её объехать, мрачных людей с зонтами и косыми взглядами, мокрых собак на длинных поводках? Нет. Среди стены дождя вдруг огнëм вспыхнуло перед ней её прошлое. Оно переходило перекрëсток. Словно жалом проткнутое сердце сумасшедше забилось. Весь мир вдруг померк и замер. Гудок автомобиля выбросил девушку в реальность и машина уехала, окатив её водой. Поджав губы, девушка развернулась на одной пятке и рванула хназад. Бриллианты под ногами. Сапфиры. Девушка чувствовала, как гнилые, испорченные чувства вот-вот нагонят её, вцепятся и заберут с собой её непорочный Дом. Алмазы, рубины... Дождь усилился. Наверное он бежал вместе с девушкой. Свернув за первый попавшийся угол, она оказалась лицом к почти безлюдной и широкой площади. Бежать больше не хотелось. Хрупкие хрусталики посыпались из её глаз. Она молча шла, крепко сжав челюсти и низко склонив голову. Ураган в голове никак не желал успокаиваться, а сердце всë ещë сходило с ума. Она смотрела на свои аккуратно завязанные бантики и не понимала, дождь ли так сильно промочил ей ноги или всë же слëзы? Ветер играл в коротких волосах и пересчитывал ресницы. Среди разбивающихся об отражение Неба капель, показался солнечный лучик, а после и само Солнце вышло из-за густых облаков. Девушка посмотрела вверх и почему-то улыбнулась. На сердце вдруг тоже как-то стало светло, ведь среди этого урагана её дом не сломался и ждал её к себе... Тысячами оттенков переливались драгоценные камни, падали и разбивались, приобретая иную форму, но всë ещё не прекращая блестеть, жили. Казалось, на целый Мир сейчас спустились бриллиантовые шторы, закрывающие собой что-то интересное и важное. Приходилось их раздвигать, чтобы пробраться чуть дальше. И чьи-то тонкие руки смело открывали себе путь, пробираясь в самое сердце непогоды, где его, незнакомца, ждало Солнце, а ещё стояла девушка, промокшая до костей. Но она улыбалась и, закрыв глаза, подставила свету своë лицо. "У неё очень красивые волосы" - подумал незнакомец и, обернувшись, девушка посмотрела на него. Две блестящих пары глаз, ищущих что-то родное и теплое, и имеющих свой дорогой Дом, встретились на безлюдной площади. Оба человека были насквозь мокрыми и укрытыми Солнцем. Что-то было в них общее, живое и юное, и двое сразу поняли это. Быть может, они жили всё это время в одном Доме?.. Качнувшись, пришелец пошëл к незнакомке, а из-под его ботинок выпрыгивали бриллианты, сапфиры, рубины...