Цветочная лавка на углу 5-ой улицы

      Хонджун проснулся от холода и свернулся клубком под одеялом, пытаясь согреться. Какого черта вообще в комнате так холодно? Интерес побудил высунуть голову и обнаружить приоткрытое окно. Джун со стоном замотался в одеяло и неуклюже сполз с кровати, чтобы закрыть его. Ну вот, раз встал, ложиться смысла уже нет. За окном солнце разбрасывало блики на снег, покрывший всё ровным слоем.       Хонджун зевнул и оглядел комнату, всё ещё сонным взглядом. Вчера он пришёл с работы позднее обычного и почти сразу вырубился, но теперь ему видно, что с квартирой что-то не так. Сходив в туалет, Хон осмотрел своё рабочее пространство в гостиной, где он обычно рисовал: краски разбросаны, некоторые кисти не промыты. Получается, всё тут так лежит уже два дня? Немыслимо для парня, который каждый свой первый выходной проводил за уборкой. Если только не…       Вот дерьмо! Хонджун с пустым взглядом медленно присел на диван и начал судорожно перебирать события последней недели. Его всплески активности, навязчивые идеи, спонтанные решения и в довершение свидание с Сонхва и их поцелуй. Джун схватился за голову, матеря себя последними словами. Маниакальная фаза расстройства, почему он не понял этого раньше. Он же не первый раз проходит через это, должен был почувствовать. Обычно в такие периоды, Хон больше курил, но в этот раз почти не прикасался к пачке, забывая даже о сигаретах, потому что голова почти всё время была занята Пак Сонхва. Стоп! Хонджун вздрогнул. А что, если его порыв в океанариуме был всего лишь результатом его поехавшей психики? Начавшиеся зарождаться чувства были на самом деле или Хва просто оказался в неверное время в неверном месте?       Джун вскочил с дивана, принимаясь за уборку, она помогала занять руки, пока сознание лихорадило. Были ли Ким зол? Невероятно. На самого себя. Ему нельзя быть таким беспечным, пока в его справке стоит диагноз, выставленный психотерапевтом. Даже рядом с Сонхва, дарящим комфорт и заботу, нельзя забываться. Иначе будет происходить вот такой пиздец, зарывающий Хонджуна ещё глубже в ненависти к самому себе.       Акт самобичевания продолжался несколько часов, за которые Джун остервенело драил квартиру до блеска. Когда она перешла в состояние «даже самый дотошный ревизор не доебётся», Хон почувствовал голод. Не задумываясь пожарил себе яичницу и уселся за поздний завтрак, глядя на мусорный пакет, приготовленный для того, чтобы его вынести. Из него выглядывало несколько, давно высушенных до состояния сухостоя бутонов белых хризантем. Мысли снова вернулись к Сонхва. Предстоящая встреча с ним теперь вызывала совсем не тот приятный мандраж, что Джун испытывал в последний раз, когда видел старшего. Сейчас Хонджун боялся, что не испытает тех чувств рядом с Хва и его жизнь снова станет бесконечной засвеченной плёнкой. Но необходимость наконец откровенно поговорить с Паком и принять решение была очевидна.       Хонджун, преодолевая страх, взял в руки телефон и написал Сонхва с предложением встретиться. Ответа Хон ждал едва ли не сильнее, чем результатов школьных экзаменов. Он сварил кофе, помыл за собой посуду, даже принял таблетки, а потом просто смотрел в окно, тревожно стуча по кружке пальцами. Волнение стягивалось в плотный комок в груди, не давая вздохнуть полной грудью и почувствовать вкус свежего кофе. И вот долгожданный ответ. Хон хватает телефон и читает не совсем то сообщение на которое рассчитывал: «Прости, я сейчас загружен работой над дипломом. Поэтому максимум, что я могу тебе предложить, это покататься вечером по городу. Извини ещё раз, я тоже хочу увидеть тебя поскорее~». Думать долго Хонджун не стал, напечатав согласие на свидание в машине трясущимися руками. Паника начала медленно отступать, у него было время до завтрашнего вечера, чтобы подготовиться, обдумать всё и отрепетировать свою речь. Стоя перед зеркалом в ванной, Хонджун прошептал отражению:       — Всё нормально. Мы справимся с этим.       С зеркальной поверхности коротко улыбнулся парень, имевший мало общего с тем, кто стоял на этом же месте всего месяц назад.       Сонхва не спешил вылезать из машины, пока значение температуры начиналось со знака «—». Брюнет сидел в машине уже несколько минут, а Хонджун как и всегда немного опаздывал. Хва в нетерпении поглядывал на дверь, из которой через некоторое время показалась знакомая дутая куртка, и Хонджун, переваливаясь как пингвинчик, засеменил к автомобилю.       — Привет, — Пак вышел, чтобы распахнуть переднюю дверь перед младшим.       — Привет, спасибо, — что-то в тревожном голосе Джуна заставляло внутреннее напрячься, но Хва постарался не показать своего волнения. Когда оба уселись, старший завёл мотор, включая подогрев сидений, и ненавязчиво поинтересовался.       — Что-то случилось? Ты, кажется, слегка на взводе.       — Ничего такого, — Хонджун смотрел на свои руки, прятавшиеся в длинных рукавах худи, — Просто курить бросаю.       — Вау, — тихо выдохнул Хва, положив руки на руль, — Я вот умолял своего бывшего бросить, покупал жвачки специальные, даже электронки. Всё напрасно. Надеюсь, умрёт он не от рака лёгких.       — От СПИДа, — буркнул Джун, отвернувшийся к окну,       — Что? — переспросил Сонхва, выезжая с парковки.       — Я говорю, осталось что-то из этого? Мне бы пригодилось, — уже громче отозвался младший.       — Да, можешь посмотреть в бардачке, — разрешил Хва, сосредоточенный на дороге.       Хонджун послушно опустил небольшую дверцу перед собой, сразу находя взглядом миниатюрный синий парагенератор.       — А в машине парить можно? — с надеждой глянул на водителя Ким.       — Без проблем, — кивнул тот, всё ещё не отрывая взгляда от дороги.       — Спасибо. Как у тебя дела с учёбой? — задал вопрос Джун, поднося к губам одноразку. От одной затяжки вставляло сильнее, чем от целой сигареты. То, что сейчас и требовалось младшему.       — Довольно неплохо, — покивал Сонхва, — долгов у меня нет, с преподавателями отношения хорошие. Хоть я и не выбирал своё направление, но учиться старался. Вот только написание диплома отнимает кучу времени и сил.       — Могу представить, — ободряюще, как ему казалось, улыбнулся Хон.       — А ты как? — Хва всё-таки глянул на пассажирское сидение, усилием воли возвращая взгляд на машину спереди, — Мы не виделись всего несколько дней, а кажется, будто гораздо дольше, — Пак неловко усмехнулся, — И ты изменился.       — Правда? — Хонджун искренне удивился внимательности старшего, — Я в порядке, насколько это возможно. Просто решил, что нам пора поговорить кое о чём.       — О чём же? — с готовностью спросил Хва, хотя внутренне похолодел. Он боялся и ждал этого. Нервозность Джуна и серьёзность в голосе заставляли сердце замирать, а пальцы на руле беспокойно тарабанить.       — Мы можем остановиться где-нибудь? — предложил младший, — Боюсь, что этот разговор может тебе помешать вести.       — Да, конечно, — слова Хона не успокаивали нисколько, лишь добавляли напряжения в атмосферу царившую в машине.       До выбранного Паком места для остановки парни ехали молча. Хонджун вглядывался в проплывающие мимо дома и огни невидящим взглядом. Он время от времени затягивался, стараясь подольше удерживать дым в лёгких. Слова, что он готовил со вчера, проговаривая про себя, расплывались в сознании, как бы он ни старался их удержать. Всё-таки выговаривать всё своему отражению и сидеть рядом с Хва, внимательно вслушивающимся в каждое твоё слово — совершенно разные вещи. Джун боялся, что не ощутит тех чувств к старшему, что захлестнули его в океанариуме, но напрасно. Сейчас, сидя в его машине, с тихо играющей на фоне музыкой, Хонджун понял, что же меняет в нём Хва. Рядом с ним Хонджун хотел жить. Точнее, ему не хотелось исчезнуть. Мысли о смерти настигали парня повсюду и появлялись спонтанно. Он часто задумывался, стоя на перекрёстках, что останавливает его от того, чтобы побежать на красный. И каждый раз не мог найти ни одной причины. Но с Хва, хотелось прожить ещё немного, попытаться почувствовать каждый момент. Это разбивало сердце Джуна и в то же время заставляло его мгновенно исцелиться.       О чём думал старший, Хон приблизительно представлял. Наверняка, он ожидает ответа на своё предложение. Джун, вздохнув, заметил, что машина сбавила ход. Колёса мягко катились по полупустой парковке у реки.       — Приехали, — тихо оповестил Хва, поворачивая ключ и заставляя мотор утихнуть.       — Что ж, — потёр костяшки пальцев Хонджун, — Полагаю, пора? — он неловко улыбнулся Паку, ища поддержки в его лице.       — Я готов, — кивнул Хва, во взгляде которого смешалось волнение и нежность, — Поговорить или выслушать тебя. Просто будь честен со мной и не бойся.       — Попробую, — Джун больше не смотрел на Пака, надеясь, что это поможет справиться подкатывающей паникой, — Я помню о твоём предложении, но прежде чем дать ответ, ты должен многое узнать. Возможно, после этого уже ты изменишь своё мнение, но лучше сделать это сейчас.       Сонхва не перебивал, терпеливо ожидая, что скажет Хонджун. Ему не нравилось, что младший так напуган, но не знал, как помочь ему. Поэтому решил дать ему время, чтобы собраться и высказаться, хоть сам и сжимал в кулаках рукава куртки, пряча трясущиеся пальцы.       — Начнём с моей семьи, пожалуй. Они узнали о моей ориентации в выпускном классе школы. Выполняя свой родительский долг, они обеспечивали меня до совершеннолетия, хотя их отношение ко мне изменилось кардинально, — начав говорить, Джун больше не думал, просто давал всему, что накопилось на душе выливаться из его рта, — однако на мой восемнадцатый день рождения они прямо заявили, что больше не намерены помогать мне и не хотят видеть меня в своём доме. Я переехал жить сначала к Уёну, потом в общежитие университета. Находил себе какие-то подработки и выкручивался. Только не надо жалеть меня, — предупредил Джун взглянув на старшего, который застыл на своём месте, — Моя жизнь стала лучше, когда я вырвался из дома и начал жить самостоятельно. Даже нашёл себе парня на своём потоке, — Джун криво усмехнулся, тупо глядя на одноразку в своих руках, — Он очень помогал мне, и морально, и иногда финансово. Но постепенно наши отношения изменились, незаметно даже для меня самого. Я считал, что он самый близкий, родной человек в моей жизни, поэтому не заметил, как наши отношения превратились в нездоровые. Он начал всё больше контролировать и ограничивать меня, оправдывая это заботой. После выпуска, — тут Джун резко смолк и глубоко затянулся, медленно выпуская густой дым. Поглядел на ночной город на другом берегу реки, сделал ещё одну затяжку, и лишь после этого продолжил, — После выпуска, я думал, мы вместе переедем в Сеул, как и планировали, но он… Он стал грубым, начал говорить мне, что встречался со мной только на время учёбы и что я ему больше не нужен. У меня стали случаться панические атаки и истерики, что очень его раздражало. Я не мог уйти, некуда было. Да я и не хотел, думал, что у него просто тяжёлый период из-за стресса от выпуска. Но я понял, насколько ошибался в тот день, когда он потерял контроль. Один из самых ужасных дней в моей жизни. Я написал тогда Уёну, прося помочь разобраться в ситуации. Но мой парень всегда был против нашей дружбы и его вывел из себя мой поступок. В тот вечер он изнасиловал меня, потому что был убеждён, что отношения дают ему право брать меня когда угодно. Это было не так больно физически, как морально. Я… Я не знал, что делать тогда и имею ли право пожаловаться кому-то. Он продолжал выговаривать мне ужасные вещи и спать со мной без моего желания. Я плакал до тех пор, пока слёзы не закончились. После этого стало ещё тяжелее. С Уёном я тогда не общался, боясь гнева того уёбка. Закончилось всё резко, когда он уехал в столицу, бросив меня одного, разбитого и жалкого. Общение с Уёном, который переживал за меня, возобновилось потихоньку, но он чувствовал, что что-то не так. Ему я не рассказал всего, до сих пор не знаю точно почему. В Сеул я так и не поехал, убеждённый в своей никчёмности.       Джун снова прервался на затяжку, пока Сонхва пытался переварить всё, что услышал. В его голове не укладывалось, что подобное вообще возможно в современном мире. При взгляде на Джуна, бесстрастно говорящем о подобном, на глаза против воли наворачивались слёзы. Хва был несчастен, встретив младшего, а в таком состоянии сильнее чувствуется несчастье других. Чувства не рассеиваются, а сосредотачиваются.       — А потом наступил уже, бесспорно, самый плохой день за всю мою жизнь, — через некоторое время тихо продолжил Хонджун, — Я решил убить себя. И по правде, у меня почти получилось. Меня спасла проницательность Уёна, вовремя вызвавшего скорую. А потом всё, как обычно, реабилитация, психотерапевт, таблетки и работа в цветочном, занимающая почти всё время. Новая съемная квартирка, никотиновая зависимость и ежедневное общение с Уёном. А потом появился ты, дальше сам знаешь.       Рассказ Хонджуна подошёл к концу и в машине повисла тишина. Джун чувствовал некоторое облегчение, даже дышать, кажется, стало легче. Сонхва же не мог подобрать слова, чтобы выразить свои мысли. Его распирало от ненависти и отвращения к бывшему парню младшего, а самого Хона было жаль. Пак понимал, что именно жалости Джун и не хочет чувствовать, поэтому молчал. Хва ощутил себя потерянным, но в то же время гораздо лучше стал понимать младшего.       — Спасибо, — прокашлялся брюнет, — Спасибо, что рассказал мне, я ценю твоё доверие, — Джун грустно улыбнулся старшему и просто кивнул, — А ещё я наконец-то понял, насколько ты сильный человек. То что случилось невозможно описать простым словом «кошмар», но ты… Ты чудо, Хонджун. Я, право, не знаю, что стоит говорить в таких ситуациях, извини.       — Спасибо, — односложно откликнулся Хон, — Я рассказал тебе это, ведь ты хочешь быть со мной. Сломать можно любого, было бы желание. А вот вернуть к жизни сломленного человека — тяжкий труд, за который возьмётся не каждый. Я понимаю это, и тебе стоит.       — Я понимаю, — опустил голову Хва. Он чувствовал будто Джун гораздо старше него, хоть они и родились в один год.       — Никто не хочет быть с человеком, делающим жизнь сложнее, ведь она и так не простая. И я так же не хочу этого для тебя. Связать себя со страдающим человеком — это то ещё мучение, а я хочу чтобы ты был счастлив.       — Джун, — собрался с духом Хва, — Я согласен с тобой, это правда. Но твоя улыбка делает меня счастливым, я никогда не чувствовал подобного. Я готов любить тебя, если ты позволишь. Что бы из этого не вышло.       — Но мне так страшно, — зажмурился Джун. Он хотел услышать именно эти слова и это добивало его. Хон отчаянно старался не заплакать. На его миниатюрные руки легла теплая ладонь Хва.       — Мы можем измениться вместе, если ты готов.       — Я боюсь изменений, но боюсь остаться прежним, — Джун поднял глаза на Сонхва, шмыгнув носом, — Я не хочу переоценивать свои возможности и давить на себя, а на тебя тем более.       — Всё в порядке, — сжал ладонь Пак, — Я буду с тобой, если это может сделать твою жизнь лучше.       — Выйдем на улицу? — неожиданно встрепенулся Хонджун.       — Хорошо, — Пак растерялся, но кивнул.       Джун почти выпрыгнул из машины. К облегчению Хва, он выглядел уже не таким разбитым, как несколько минут назад. Младший встал перед капотом спиной к Сонхва и начал говорить через плечо.       — Помнишь, ты хотел посмотреть на то, чем я увлекаюсь?       — Конечно, — широко улыбнулся Хва, гадая, что удумал Хон.       — Тогда смотри, — с этими словами Джун скинул куртку, под которой оказалась рубашка старшего. Только на спине красовалось изображение двух силуэтов на фоне подводного мира. Аккуратные мазки краски, обилие мелких деталей, заставили Хва вновь потерять дар речи. Он кончиками пальцев прикоснулся к раскрашенной ткани, задержав дыхание.       — Я не об этом думал, когда ты спрашивал разрешения сделать с ней «что-то», — ошарашено признался старший, в следующую секунду уже натягивая на плечи Джуна куртку, чтобы младший не заболел.       — Тебе не нравится? — Хон с ужасом повернулся, заглядывая в глаза старшего, — Ты сказал, что я могу даже оставить её себе и подумал, что можно… Я могу отстирать это и вернуть.       — Нет, ни в коем случае, — покачал головой Хва, беря в руки ладошки Хона, — Это удивительно! Спасибо тебе, у тебя действительно талант. Ты снова превзошел мои ожидания, — Хва сиял радостью.       — Правда? — с облегчение выдохнул Ким.       — Да, эта рубашка теперь произведение искусства, — смеясь признал Пак.       — Спасибо, это моего парня, — торжествующе хмыкнул Джун, прижимаясь ближе к старшему, который не понял, что именно он услышал.       — А? — тупо распахнул глаза Хва.       — Ты тоже нравишься мне, — хихикнул Хонджун, — и поэтому ты будешь моим парнем.       — Буду, — просто выдохнул старший и обнял Хонджуна. Он отчаянно хватался за спину младшего, боясь, что это маленькое чудо пропадёт, стоит только на секунду расслабиться. А Хонджун просто радовался. Он почти забыл это чистое чувство, поэтому жадно впитывал его в этот момент подобно губке, готовясь в нужный момент выплеснуть его. Желательно, на Пак Сонхва. Возможно, прямо сейчас. Хонджун поднял голову, встречаясь взглядом с смеющимся Хва, поднялся на цыпочки и поцеловал.       Хонджун наконец-то был уверен в том, что делает и чего хочет. И теперь он готов бороться за это.