Мышка

Выгнулась и немного протянула что-то больше похожее на писк. Он бы точно похвалил, если бы не услышал того самого голоса. Профессор. Точно, их же как-то обещали сводить на экскурсию, то есть там все одногрупники, а может и пол-университета. Какая же ловушка вышла, только продолжать, максимально тихо, ничего больше не оставалось. Да и слишком приятно было находиться в таком неведении. Будто бы всё шло своим чередом и сейчас было то самое счастье, но чего-то так не хватало. Его дыхание, оно уже не щекотало шею. - Исмаил, прошу... - Тут это слово особенный вес имеет, конечно же... Попробуй сказать о своём желании, если столь храбрая. - в шутку закатил глаза. Нур же лишь усмехнулась, потянув его на себя. Парень хорошо знал некоторые тайны дворца из-за последней прочитанной книги. Конечно же и благодаря своему разуму, ведь никто не писал открыто. Лишь будучи смышлённым предоставлялась возможность понять и воспользоваться, так как сейчас почти никто не читал таких книг, истинно полезных. - Прошу тебя никогда с подобным блеском в глазах не говорить о чём-то другом, кроме самого существенного на данный момент. - каждое слово тише проговаривала. Что-то внутри скачивалось в того самого "ёжика", который нещадно бы колол сердце. Именно там же обычно и возникает он. Обнял, погладил большим пальцем подбородок, как тут водилось делать раньше. Но себя не почувствовал величественным или даже важным, словно волна неимоверной грусти накрыла раз и навсегда. Посерел, стал делать всё машинально. Уже не было прежнего запала, пусть и не желал сильно обижать, а то и обесценивать Нургюль. Демирджи просто не мог никак пойти против того, что так надменно нависло над ним, пугая и заставляя вспомнить основы психологии, которую никогда не уважал. Вот и получил в отместку подобный подарок. Резкая депрессия, врачи бы назвали по-другому, не столь важно. Вспышка, за которой последовал достаточно чувственный и глубокий поцелуй. И разница была значимой. Девушка прочувствовала не только то, что он хотел передать, но и его общее состояние, внутреннего мира недовольство и даже то, что было отчеканено на стенках сердца, что всегда скрывалось от всего мира за харизматичной улыбкой и внешней привлекательностью. Услышали стих Султана Сулеймана в исполнении профессора, его голос звучал не так, хотелось перебить и пересказать куда чувственнее. Останавливало только их положение, не безнаказанностью поступка, а тем, что все узнают. Да, глупо, но он не хотел. На этом этапе жизни почему-то верил, что счастье любит тишину. Пускай и в жизни не любил подобные убеждения, всегда ранее считал, что они сотворены для некого баланса страха и умиротворения. Пусть оно и было превратно. - Ты просила о том, что просто невозможно. - целуя за ухом, шепнул. Не знала что ответить, лишь сильно прижала к себе и начала что-то шептать. Не знал что и не старался прислушаться. Расслабился. Смог за долго время дышать как тогда, на той лекции. В своём странном состоянии, когда почувствовал: мышка серой не долго будет. Так и вышло. Её просто что-то вывело, иначе бы не перестала скромничать. Даже сейчас чувствовалась некая злость её, неуверенность и понимание: ничего не вечно. И эта минута когда-то станет плохим воспоминанием, преобразуется с хорошего. Такова вся жизнь. Оба были поглощены тёмными чувствами и ощущениями, и именно в этом порядке, что ещё больше выводило из себя. И научного обьяснения не найти состоянию не подвластному описанию словестному. Или вообще никакому. - Всё возможно, дорогой. Просто скорее уйдём и всё вновь станет возможным только для нас, влюблённых. - потянула за руку по коридору, когда орган наконец выскользнул из неё. Приятность заменил некий холод там, пустота, необычайная пустота, когда её не стояло бы ожидать, казалось.