Белая ворона

Для Эймонда Таргариена имели мало смысла понятия «семья», «родственные связи» и «свои». Почти нисколько в сравнении с такими вещами, как «сила», «мастерство» и «обладание драконом». Годами наблюдая за тем, как его мать Алисента пытается сделать из Эйгона кого-то хоть немного походящего на старшего сына короля, он презирал и его, и эту затею, посвящая всё свободное время изучению искусства боя и полётам на Вхагар. «Семья» была фантомом до разбирательства петиции Веймонда Велариона в тронном зале, и Эймонд наблюдал с удовольствием за унижением Рейниры и её детей-бастардов, гадал, сумеет ли сделать хоть шаг вынувший нож старый король, когда внезапный поступок Деймона Таргариена изменил всё. Дёрнувшись, едва тело Веймонда упало на пол, и услышав от Деймона: «Язык он может и оставить», — Эймонд осознал, что ничего подобного ещё не видел. Родной дядя Деймон, о котором у него имелось лишь смутное воспоминание времён похорон, надёжно и легко заткнул всем рты, вступившись за свою жену. Потом был праздничный ужин. Оскорбительная выходка Люка Велариона, устроившего, чтобы на стол поставили жареную свинью. Эймонд ответил на неё таким же издевательским тостом, повеселился, глядя, как разъярённые племянники бросаются и не могут ничего сделать ему, и перестал, когда вмешался Деймон — с тяжёлым вздохом и насмешливым взглядом, без слов сказавшим слишком многое, и, к своему стыду, этот взгляд Эймонд выдержать не смог. Он злился после. Ходил по замку, сжимая пальцы в кулаки. Чуть не сорвался на решившую спросить, в чём дело, мать и на её «твой дядя ничего не стоит, не обращай внимания на него». Едва не заорал: «Да кто же стоит, если и не он?!» — но лишь кивнул ей, проводил взглядом и после врезал в стену кулаком. «Я мог бы стать таким, как он». Досада, сожаление, признание несправедливости судьбы, презрение к другим «зелёным», не способным ни на что… «Я мог бы стать таким, как он». Словно вспышка, озарение возникло с первым солнечным лучом. Сорвавшись с места, Эймонд рванул по коридорам замка, затем — во двор и после отправился к пристани, где уже готовился к отплытию на Драконий камень корабль с чёрно-красными парусами. Он перестал спешить, лишь увидев семью Деймона на подмостках, и перешёл на шаг, когда и сам на них ступил. Джейс встретился с ним взглядом первым, недружелюбно выдав: — Чего тебе? И тут же, прервав разговор на полуслове, развернулись остальные: принцесса, дети… Эймонд едва заметил их, сосредоточившись лишь на одном человеке в чёрном, поглаживающем большим пальцем навершие рукояти меча. — Дядя, мы можем перекинуться парой слов? — с гулко колотящимся сердцем попытал счастья он. От его невинного вопроса напряглись все, однако Деймон лишь бросил своим: «Поднимайтесь все на борт», — и невозмутимо отошёл вместе с ним на десяток шагов. Этого как раз хватило, чтобы Эймонд сумел взять себя в руки и сообразить, с чего начать разговор. — Я слушаю. — Я приношу извинения за недостойные намёки в адрес твоих пасынков, дядя. — Сыновей, — холодно поправил Деймон, глядя свысока, несмотря на минимальную разницу в росте. — Да. Сыновей. — И? — И выражаю восхищение тобой. Впервые увидел достойного Таргариена. То, как ты разделался с Веймондом, всех потрясло. — Это всё? Мгновением позже Деймон развернулся, чтобы уйти. Эймонд поспешно крикнул: — Нет! — Деймон остановился. — Я искренне. И я бы мог даже сменить сторону, чтобы делать то же, что и ты. Слова о стороне вырвались случайно. Но, произнеся их, Эймонд осознал, что действительно готов и, в самом деле, хочет, наконец, поучиться у кого-то достойного. Хочет стать таким, как Деймон Таргариен — принц-легенда и принц-изгой. Ведь какое будущее есть у жизни в Королевской гавани? Мелочные интриги, незначительные дела, унылые попытки справиться хоть с чем-то от заседающих в совете глупцов. Нет, глядя на прямую спину дяди, Эймонд укреплялся в мысли, что сменить сторону — затея стоящая. — Это нельзя сделать дважды, Эймонд. — Да, и, предав тебя, я разделю судьбу Веймонда от лезвия «Тёмной сестры». Деймон оглянулся. Окинул испытующим взглядом с головы до ног и прищурился так, будто уже прикидывал, как половчее снести голову. Эймонд заставил себя не двигаться, ощущая, что это практически момент истины: поверят ли в его серьёзность или отбросят, как надоедливого щенка. Потом, не выдержав, спросил: — Дядя? — Прилетай и добивайся расположения моей семьи. Тогда поговорим. — Спасибо за понимание, дядя. Я прилечу. — Не пожалей, — бросил Деймон и отправился к кораблю. Проводив его взглядом, Эймонд выдохнул и растёр пальцами лоб. Вряд ли что-то когда-либо сравнилось бы с попыткой заставить служить Вхагар, но и в разговорах с роднёй могли таиться риски. Ветер донёс до него взволнованные возгласы племянников с судна: — Что он хотел? — Скажи, что? И он с трудом, но расслышал ответ: — Не наживать врага в моём лице. Отплываем. Всё вместе походило на то, что в его намерения не особенно поверили — и это добавило Эймонду желания доказать свою решимость. Он выждал достаточно времени, чтобы корабль доплыл до Драконьего камня, и, оседлав Вхагар, с удовольствием оставил Королевскую гавань позади. Желанного замка Эймонд достиг на закате. Опустившись на берег и спешившись, оказался в кольце возмущенных племянников и кузин. Чуть поодаль от них стояли слуги. — Что ты здесь делаешь? Как ты посмел сюда прилететь?! — Мне разрешил ваш отец. — Он не мог! — возмутился Люк. — Убирайся отсюда! Между тем пара драконоблюстителей отделилась от остальных слуг и подошла к Вхагар, намереваясь её увести. Это первым заметил Джейс. — Почему вы это делаете? — спросил он на валирийском. — Принц Деймон оставил нам распоряжения, ваша милость. Никаких препятствий Эймонду Таргариену не чинить, покуда он будет вести себя как добрый гость. — Что?! Нет! Эймонд самодовольно усмехнулся. — Быть может, хватит сцен, племянники? Меня здесь пожелал увидеть принц-консорт. — С чего тебе он это разрешил? — возмутилась Бейла. — Исправил несправедливость, что я так и не побывал у вас в гостях. *** На Драконьем камне текла обычная жизнь. Просматривая накопившиеся письма от лордов, Деймон размышлял над тем, чтобы вызвать двоих из них в замок, когда услышал от Рейниры негромкое: — Ты ни о чём не хочешь мне поведать, любовь моя? Отвлёкшись, он увидел её у оконного проёма и, заинтересовавшись поводом для вопроса, присоединился к ней. Понукаемая надсмотрщиками Вхагар отползала с берега, пока по тропе к замку поднимались дети с гостем. — Он всё-таки решился, — не без удовлетворения вслух отметил Деймон. — Таргариен, что не пришёлся ко двору и уцепился за первый же шанс его сменить. — Сменить? — переспросила Рейнира. Деймон перевёл взгляд на неё. — Я не сказал, что мы это позволим. Но из «зелёных» он один чего-то стоит. Разумно приглядеться к нему. Рейнира нахмурилась. — Но он сильнее и любого из наших детей. Разумно ли подпускать? Деймон положил ей руки на плечи, погладил их большими пальцами. Тревога жены была ему понятна, но и выигрыш в случае успеха затеи казался неплохим: лишить «зелёных» одновременно самого крупного дракона Вестероса и принца, лучше других их наследников владеющего мечом. — Я уверен, что он меня понял: любая оплошность — и он не покинет Драконий камень живым, — Деймон сделал паузу, со значением глядя жене в глаза: — Посмотри на это как королева, Рейнира. Отпустив её, он ушёл к столу с письмами, зная, что обдумывать она вряд ли будет долго. Затем закончил чтение последнего и, не оборачиваясь, пообещал: — Смогу избавить тебя от его присутствия в любой момент. Рейнире этого хватило. — Что ж, если он всерьёз задумался о смене стороны, упустить такого союзника и его дракона будет неразумно. Увидим, к чему это приведёт, — она приблизилась, и Деймон ощутил её руку на плече. — Такого взгляда будущей королевы ты ждал? Погладив её пальцы, Деймон молча кивнул. — Но не предупредил. — Ещё одно моё злодейство… — Деймон. Оставив в покое свиток, он повернул голову к знакомому до последней чёрточки лицу, на всякий случай выдал виноватый взгляд и получил в ответ улыбку с примиряющим: — Я бы тоже не предупредила. Им выпало ещё немного времени для двоих, чтобы посвятить его друг другу, отдав распоряжение слугам накрыть стол. Так что к появлению группы детей с нагрянувшим племянником Деймон пришёл в хорошее расположение духа, оставив, однако, Рейнире право самой принимать гостя и отступив за неё. Эймонд из этого сделал правильные выводы, обратившись первым делом к ней: — Принцесса Рейнира, принц-консорт Деймон. Счастлив наконец увидеть легендарный Драконий камень. — Ваш визит весьма неожиданный, принц Эймонд, — сдержанно ответила Рейнира. — Но на Драконий камень действительно стоило посмотреть, — Деймон поймал её вопросительный взгляд, однако ничего говорить не стал. — Мы собирались ужинать. Будем рады, если вы присоединитесь. — Почту за честь... принцесса. Эймонд повернулся к столу, но успел сделать лишь пару шагов, когда Деймон решил, что так просто его не отпустит. — Твой меч выглядит затупившимся, Эймонд. Стоит отдать его кузнецу. Эймонд остановился, а глядя на него, замерли и остальные. Деймон даже не собирался скрывать улыбку, наблюдая за тем, как сильно напрягся Эймонд и стиснул рукоять своего меча. И затянулась пауза. Однако он в итоге справился с собой, снял ножны с мечом и сам принёс их. — Полностью согласен, дядя, — затем резким жестом вытащил и нож. — Пусть уделит время ещё и ножу. — Он его найдет. Приняв оружие, Деймон передал его тихо подошедшему слуге и, распорядившись наточить клинки, понаблюдал за раздражённо севшим за стол Эймондом. Потом поймал одобрительные взгляды детей, поцеловал руку довольной Рейнире и повёл её за стол. — Отец, а наши клинки? — не отказал себе в маленькой мести Джейс. — С вашими всё в порядке. Эймонд застыл лицом, явно ощущая себя неуютно, оказавшись совершенно безоружным среди враждебно настроенных людей. И за всё время ужина он — что полностью устроило Деймона — больше не произнёс ни слова.