Отвергнутые

После перестрелки в доме главной семьи и вручения Поршу кольца главы второй семьи оказалось, что Порш его не простил. За тот первый раз не простил. Играл, притворялся. Желал сделать так же больно, как было ему. Растоптать. Уничтожить. Это желание свело его с Вегасом. Порш выбрал Вегаса, с которым теперь делил власть во второй семье. Вегас выбрал Порша. Довольно убедительно сыграл в любовь с Питом и отверг, стоило Поршу прийти к нему с кольцом. Их игра включала в себя гораздо больше ходов, чем мог предугадать даже Корн. Порш попросил сохранить Питу жизнь. Вегас решил, что влюбленного в него Пита будет проще контролировать. Так и вышло. Когда все вскрылось, Кинн без вопросов принял Пита обратно. Оба походили на блеклые тени прежних себя. Второй раз в жизни получив нож в спину, Кинн покрылся броней. Он перестал выбираться с друзьями и завалил себя работой. Пита, всюду следовавшего за ним, это устраивало. Встречи со второй семьёй были невыносимы. Кинн и Пит за его спиной одинаково задыхались от боли, пока Порш и Вегас не выходили из комнаты. Это случилось спонтанно. Непреднамеренно. После очередной такой встречи спустя пару месяцев они методично напивались в вип-ложе ресторана. В баре Йок Кинн больше не появлялся. А свою долю подарил Поршу давным-давно. Кинн откинулся на спинку дивана, Пит по левую руку сделал также. Оба были уже в достаточной кондиции, чтобы осознавать реальность, но не контролировать себя. Они пили в честь помолвки Вегаса и Порша, о чем те сообщили ранее днём. Питу тогда показалось, что его ударили наотмашь. Прошло пару месяцев, но болело все так же сильно, словно кто-то ковырял пальцем в пулевом ранении. Он видел, как сжались в кулаки ладони Кинна. Едва встреча закончилась, они поехали сюда. Кинн сразу заказал на двоих, и Пит не хотел и не собирался отказываться. Пит повернул мотнувшуюся голову вправо. Кинн почувствовал взгляд и сделал то же самое. Боль в их глазах была так похожа, словно зеркальная. Они без слов понимали сейчас друг друга и были ближе, чем когда-либо. Внезапно Пит подался вперёд, пьяно впиваясь в губы Кинна. Хотелось забыть и забыться. Хотелось убежать. Хотелось не думать. Он устал. Запоздало пришло осознание того, кто сидит перед ним. Он подался назад, но Кинн не дал прервать поцелуй, перехватив рукой за затылок. Пит от неожиданности позволил ему углубить поцелуй, и наконец мысли стали пропадать, вытесняемые ощущениями. Кинн целовал агрессивно, зло, напористо и это внезапно возбуждало. Пит старался игнорировать навязчивое желание сравнивать Кинна с Вегасом. Он подтянулся на руках ближе и перекинул ногу через бедра Кинна, садясь сверху. Оторвался, оба задыхались. — Можешь уволить меня завтра, но сегодня мне нужно, — выдохнул Пит и снова припал с поцелуем, параллельно расстегивая пуговицы на рубашке Кинна. Кинн делил с ним не только боль, но и желание убежать от себя. Не отрываясь, он принялся расстёгивать пиджак Пита, снял, кидая в сторону. Рубашку просто дёрнул в нетерпении, рассыпав по черному паркету звонкие пуговицы. Руки огладили плечи, спину, расстегнули ремень и нырнули под пояс брюк, сжав в руках зад Пита. Кинн внезапно вспомнил, как застал Пита в их тогда ещё общей с Поршем комнате в одной только футболке. Маленькая упругая задница не могла не отложиться в голове, но тогда он не придал этому значения. Зато сейчас было крайне возбуждающе грубо мять ее, пока Пит постанывал в поцелуй, ерзая на его бедрах. Кинн ощущал контраст. Пит был ниже Порша, более стройным, изящным. Пьяный мозг Кинна услужливо подсказал ему, что Пит в его вкусе, даже очень. Симпатичное лицо, стройное телосложение. Пит был куда больше похож на тех мальчиков, которых Кинн вызывал раньше. Кинн осознал, что возбуждён, и рванул с Пита брюки вместе с бельём. Пит привстал, позволяя полностью оголить себя. Алкоголь или что-то другое, но самоконтроль Пита сорвало. Он потирался о ткань брюк Кинна, о чужой выпирающий сквозь брюки член. Вместо желанного забвения, внезапно мысли свернули в неожиданную сторону. Руки Кинна были сильными, уверенными. Уж Пит как никто знал, насколько опытным любовником был Кинн, зачастую именно он выводил его любовников из дома и отправлял на такси. Он знал где трогать, гладить, надавить. Пит стонал в голос от нетерпения. Он даже сквозь брюки ощущал, насколько у Кинна большой. Мстительно подумалось о том, что у Вегаса размерчик был меньше, и он даже фыркнул, невольно разорвав поцелуй. Припухшие губы саднили. Кинн глянул на него долгим потемневшим взглядом, провел большим пальцем по его нижней губе, задержав остальную ладонь на скуле, и Пита повело окончательно. Кинн был красивым, властным, обладающим, поглощающим. Он мог дать ему всё, что Пит хотел, Пит собирался получить весь куш сегодня. Пит стек на пол, становясь на колени между разведенных ног Кинна. С этого ракурса тот выглядел великолепно. Распахнутая рубашка, великолепное тело, блядская дорожка темных волосков, уходившая за линию брюк. Пит собирался последовать за ней. Он расстегнул ширинку, потянул брюки и черные боксеры вниз, заставляя стоящий истекающий член шлепнуться о живот. Кинн глухо рыкнул, и Пит потянулся, сначала рукой проведя по всей длине, а затем повторил языком, на пробу заглотил на треть. Без тренировок взять размер Кинна полностью было нереально, поэтому он активно помогал рукой, пока Кинн цеплял его волосы на голове. Он брал только на половину, пока Кинн не начал предупреждающе тормозить его. Затем вернулся на колени. Они снова целовались, и Пит сначала даже не понял, что Кинн уже растягивает его пальцами. В голове была блаженная тишина. Было восхитительно. — Начинаю понимать Вегаса, — внезапно шепнул Кинн, и Пит был так шокирован, что позволил Кинну войти полностью. Он выгнулся, стараясь уйти от распирающей боли, но Кинн удержал его, обняв и прижав к себе. Пит часто дышал, стараясь привыкнуть, пока Кинн выцеловывал узоры на его груди. Спустя несколько минут он начал двигаться, едва-едва держась за плечи Кинна. Тот продолжал поглаживать его грудь и бока, негромко постанывая. Без смазки было чревато получить трещины, но в тот момент Питу было плевать. Они не продержались долго, слишком пьяные, и вот Пит забился в руках Кинна, спустя несколько движений тот последовал за ним, уткнувшись лбом в плечо Пита. *** Пит слабо помнил, как они добрались до дома и почему он уснул в комнате Кинна, но предпочел уйти оттуда до того, как Кинн проснется, и им обоим станет неловко. Пит принял душ в комнате и принялся ждать, когда Кинн примет какое-то решение по поводу вчерашнего вечера. К удивлению, вместо Кинна на его пороге появился один из охранников, передал от Кинна небольшую коробку. В ней обнаружились платиновые серьги, простые кольца, но даже внешне очень дорогие. Пит понял, это его «извини». Вероятно, Кинн тоже провел параллели с первым разом между ним и Поршем, и тем, что было вчера. Вот только Пит хотел всего этого и, к собственному удивлению, ни о чем не жалел. Он надел рабочую форму и пошел в кабинет Кинна. Они не сказали друг другу ни слова, только обменялись долгим взглядом. Кинн зацепил взглядом серьги Пита, которые тот обычно носил только с «гражданской» одеждой, и опустил глаза на бумаги. Извинения были приняты. *** Пит честно не думал, что это повторится. Но с того дня Кинн был в его мыслях все чаще, словно вытесняя поблекший со временем образ Вегаса. Как оказалось, искры были с обеих сторон. Спустя неделю Кинн в очередной раз без стука вошёл в его комнату и ощутил дежавю. Пит стоял спиной у окна в одной только майке. Солнечный свет проходил сквозь футболку и очерчивал его контуры, делая его фактически нагим. Кинн проследил взглядом снизу вверх, а затем подошёл ближе. Пит уловил движение сзади и резко обернулся, но не успел ничего предпринять, как Кинн впился поцелуем. Тело реагировало быстрее, и Пит, повинуясь чужим рукам, обхватил ногами талию Кинна, а тот прижал его к стене. Это продолжалось несколько недель. К удивлению их обоих. Они стали проводить вместе вечера. После секса они начали лежать и разговаривать, смотреть какие-то фильмы в комнате Кинна, читать комиксы в комнате Пита. Вместе тренировались, вместе на встречи и в рестораны. Кинну слишком понравилось, внезапно даже для него самого, дарить Питу что-то. Тому даже пришлось завести ещё одну шкатулку для украшений. Но ему это нравилось. Внезапно для них самих им было хорошо рядом, спокойно, уверенно, страстно. О любви, той пылкой, что была у них до, речи не шло, но атмосфера между ними изменилась кардинально. С замиранием сердца оба ждали следующей встречи с Вегасом и Поршем, и, когда она наконец случилась… ничего не было. Оба с удивлением осознали это. Больше не болело. Было легко и спокойно. Стоило Вегасу и Поршу выйти, как Пит приземлился на колени Кинна, боком прижимаясь к нему. — У тебя тоже? — спросил улыбающийся Пит. — Прошло, — Кивнул Кинн, отзеркаливая его улыбку.