Век без электричества

      — Хей, подожди меня!       — Давай быстрее, а то все пропустишь!       — Я лезу так быстро, как могу…       — Пока ты лезешь, они уже его запустят… Смотри, сколько дыма!       Огромные клубы пара поднимались над массивным кораблем, что собирался отплывать от причала в скорое время, о чем свидетельствовала огромная куча народа, которая пришла посмотреть на данное событие.       Казалось бы, что такого удивительного в отплытии корабля? Но если вы могли бы присмотреться к нему чуть получше, то заметили бы, что корабль весьма необычен с привычной для вас точки зрения, так как его корпус состоял целиком из дерева, прошитого железными листами, а на палубе с кормой были выстроены механизмы, состоящие из паровыводящих трубок, которые и выбрасывали густое облако над ним. Механизмы, покрывавшие судно целиком, слаженно лязгали, создавая какофонию повторяющихся звуков, что даже на таком расстоянии заглушали слова, не давая общаться без повышения тона.       — ОГО! – выкрикнул паренек лет шестнадцати на вид, что все-таки забрался за своей подругой на крышу, где она уже наблюдала огромную конструкцию из дерева и нержавеющей стали. Он был невысокий, светловолосый, а его перепачканное сажей лицо выдавало сильное любопытство, когда он окинул взглядом махину. Его черные шорты с футболкой во множестве мест перешиты разноцветными нитками, указывая на места, где раньше находились следы дыр.       — Представь, какая махина! А они ведь её второй раз за год отправляют! — не сводя глаз со зрелища, ответила ему рыжая коротко стриженная девочка в зашитом заплатками, покрытыми следами от масла и угля, оранжевом комбинезоне.       — Еще бы весь город не пришел понаблюдать за таким зрелищем.       — Да, на всех фабриках объявили выходной в честь этого. Все-таки не каждый день «Пароход» запускают.       — Удивительно! Отсюда это смотрится еще зрелищнее.  Откуда ты вообще узнала об этом месте? — Он ошеломленно перевел взгляд на свою подругу.       — Люблю лазить тут и там, вот однажды сюда забрела, — пожимая плечами, она устремила свой взгляд куда-то вверх, как бы стараясь вспомнить. — По-моему, в тот день я убегала от приставучих фабрикаторов, когда украла у них медные клещи.       — А зачем они тебе были нужны? — непонимающе уставился тот.       — Да просто захотелось, — она широко улыбнулась и подмигнула.       Парень лишь одобрительно кивнул, выказывая взглядом уважение к своей подруге.       ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш…       Клубы пара стали валить еще сильнее, буквально обволакивая весь город густым туманом.       ТУДУ-У-У-У-У-У-У…       Продолжительный, оглушающий и перекрывающий все звуки в городе гудок раздался из Парохода, объявляя о своем отплытии. Грохот и лязг металла оповестил о работе двигателей и судно очень медленно, будто Титан из старых историй, стал пробираться в сторону горизонта. Какофония в городе разрослась по всем улицам и стали слышны хлопки, крики, радостный свист и смех. Весь город ожил и стал праздновать отплытие их известного на весь мир и единственного настолько огромного Грузового Парохода, что отправился с их сотнями тысяч писем, посылками, различной техникой и материалами в другие страны. Билет на таком стоит, как несколько месяцев работы на одной из самых тяжелых фабрик.       Народ постепенно расходился, словно насекомые по огромному муравейнику, заполняя каждую улицу в этом городе.       Ребята сидели на крыше и беззвучно наблюдали, как медленно, рассекая море и оставляя за собой паровой белоснежный след, уплывал массивный корабль, пока не скрылся за горизонтом. А они продолжали сидеть пока вода медленно поглощала закатное солнце, погружая их в темноту.       — Кристина? — практически шепотом окликнул он свою подругу, что, казалось бы, даже не услышала его, продолжая смотреть куда-то дальше за горизонт. — Кристина?       Он снова окликнул её, и Кристина встрепенулась, сфокусировала на нём взгляд, вспоминая, что ему от неё нужно.       — Ах да… Прости, я совсем забыла. Пошли, у нас еще есть время.       Они осторожно начали спускаться по зданию, пока последние лучи солнца перестали доставать до города, а затем на город опустилась ночь. Они, не добравшись до середины здания застыли, будто боялись пошевелиться в этом мраке.       — Кристина? — прошептал где-то сверху её друг. — Я ничего не вижу.       — Потерпи еще немного, — ответила она ему так же шепотом. — Оно должно с минуты на минуту появиться.       Она попробовала нащупать ногой опору, чтобы спуститься еще ниже, но ничего не коснувшись, только сильнее прижалась к зданию. Ребята держались за небольшие выступы здания в полной темноте, будто скалолазы, преодолевавшие очередные бесконечные вершины.       А затем, на стене, по правую сторону от неё, появилась слабая желтая линия, которая начала медленно продолжаться, опускаясь вниз и скрываясь с другой стороны здания. Эта линия медленно, будто согреваясь от темноты вокруг, стала испускать бледный желтый свет, который со временем стал светить все ярче и ярче, освещаю всю стену.       Кристина посмотрела вниз и увидела маленький кирпич прямо под ней, что торчал из стены. Она продолжила спуск, пока не достигла каменной щебенки уличного покрытия. Она подождала пару минут, когда спуститься её друг, и они вместе побежали куда-то вглубь города.       — Мне крышка, если обнаружат, что меня нет дома в это время! — поспевая за девочкой, высказал свои опасения тот. — Знаешь, после прошлого раза мне вообще запретили с тобой видеться!       — И почему ты тогда сегодня пришел ко мне, раз тебе нельзя? — не смотря в его сторону, спросила она.       — Потому что… Потому что мне было скучно!       — Ох, вот оно как… Ну ты и дурак.       — А чего дурак-то сразу…       Они быстро продирались сквозь небольшой базар, который работал круглосуточно из-за огромного количества покупателей и спроса, по заполненной людьми улице, которые куда-то неспешно шли, разговаривали, смеялись. Этот город, можно было сказать, никогда не спал из-за столь разных режимов работы фабрик. Пробегая мимо, ребята слышали обрывки диалогов, которые, казалось, были несколько тревожными:       — Слышала новости? Говорят, Новый Свет собирается запретить льготные проезды по железным трассам, да и увеличат таможенный налог на товары, которые ты перевозишь с собой.       — Совсем, что ли, спятили?! И так цена билета на Железоход немаленькая, так еще и взымать за это сверх меры… Тяжелые времена нынче пошли... Тяжелые…       — И не говори…       Иногда можно было уловить разговор о продаже товаров вроде риса, гречки, мяса или других сельскохозяйственных продуктов, поставляемых с фермовых фабрик. Периодически кто-то возмущался, спорил, торговался, совершались сделки, договаривались о покупке, брали пробу и все это на фоне вечно шипящего пара с ближайших фабрик, что выводился через огромные трубы над крышами заводов.       Они миновали базар и устремились по нижним сплетениям улиц. Люминесцентные линии, которые загорались при наступлении темноты, покрывали каждое здание и освещали дорогу внизу, но чем глубже и дальше от неба они находились, тем менее ярко они освещали путь.       В бледно-желтом свете пара подростков постепенно проходила старые здания, которые были покрыты ржавчиной, приваренными железными и медными погнутыми пластинами. Водосток явно не выполнял свою работу, так как часть его была сломана, украдена или приварена к стене, из-за чего на некоторых участках могли скапливаться небольшие лужицы, которые окрашиваясь в медный оттенок, постепенно протекали с крыши внутрь здания.       Здания представляли из себя коробки, которые были построены друг на друге, словно карточный домик, и могли достигать пяти-восьми ярусов, к которым вели старые и шаткие лестницы, сделанные из различного металлолома.       Затем они остановились у одного из зданий, в котором из примечательного была только вывеска с надписью: «Салон Красоты Миледи». Они забрались по лестнице, которая визжала и скрипела, на самый верхний пятый ярус, и парень подошел к окну, занавешенному темно-бардовыми шторами, внутри которого горел слабый свет и были слышны крики:       — Ну и где этот засранец?! Опять шляется после заката с этой… с этой… с этой бродяжкой!       — Успокойся, милая, уверен, он скоро придет, просто задержался, пока смотрел на отплытие Парохода. Не переживай…       — Да я ему такое устрою! Он из комнаты выйдет, только когда лампочка загорится!       — Ну все, ну все… Тише… Пошли лучше пока поедим…       Затем голоса стихли, и парень, тяжело выдохнув, виновато посмотрел на свою подругу.       — Да уж… Твои родители явно меня не любят…       — Ты уж прости за это. У матери тяжелая работа, она часто психует из-за всего.       — Тяжело твоему отцу приходится…       — Это правда… Ну, в любом случае, теперь домой торопиться причин нет. Не хочешь залезть на крышу и поболтать немного?       — Почему нет? Полезли.       Они медленно, чтобы не создавать лишнего шума, залезли на крышу и, осторожно передвигаясь по самым прочным частям, двинулись дальше, пока не дошли до края, на котором они постоянно сидели по вечерам и болтали. С улицы их было не видно, а окна других зданий не были повернуты в эту сторону, что давало им немного скрыться от чужих глаз в этом переполненном городке.       — Ты ведь не обижаешься из-за тех слов, что сказала моя мать? — немного робко начал разговор парень.       — Слушай, Артур, конечно, мне немножко обидно, что это сказала именно она, но… Это ведь правда, — она сидела к нему боком, закрыв ближнюю к нему часть лица рукой, будто опираясь на неё.       — Это не так. Ты никакая не «бродяжка», — он выделил слово в воздушные кавычки. — Тебе нелегко из-за того, что у тебя нет дома и…       — Хватит! — Она резко обернулась к нему, показывая всем своим видом, что не стоит продолжать, и он заметил в уголках её глаз следы слез, которое представляло для него уникальное зрелище. Она никогда не плакала при нем. Какую бы травму или ушиб она ни зарабатывала, как бы её кто-то ни обижал — она никогда не плакала. Он считал её самым сильным человеком в этом мире, и от этого зрелища его сердце слегка дрогнуло.       Она моментально отвернулась, вытерла слезы и, свесив ноги с крыши, начала ими трясти, осматривая раскинувшийся под ними нижний этаж города.       — Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом.       — Да, конечно, о чем бы ты хотела?       — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?       — Я? Знаешь… Я не знаю… Я не очень хочу об этом думать сейчас, но меня постоянно об этом спрашивают. «Куда бы ты хотел пойти учиться?», «Кем ты хочешь работать в будущем?», «Нужно определиться с твоим жизненным планом сейчас, а то потом будет поздно», — передразнивая голоса родителей, сказал Артур, чем сильно рассмешил Кристину.       — Ха-ха-ха… Дурак… Я ведь серьезно… У тебя есть какая-нибудь мечта, которой бы ты хотел достичь в будущем?       — Мечта, значит?.. — Он перевел взгляд с города на неё, робко осматривая её лицо, на котором еще остался след от улыбки, рыжие короткие волосы, что немного колыхались от ветра, на маленькие ручки, что вцепились в ржавый металл крыши, боясь, что случайно провалятся вниз. — Я не уверен…       Она обернулась на него, немного сверля его взглядом, и подсела практически вплотную. Его щеки загорелись красным румянцем, а в горле пересохло. Она ткнула ему пальцем в грудь, заставляя выйти из равновесия и упасть на спину.       — Все ты знаешь! Ты что, не хочешь мне говорить?! Я с тобой делюсь всем-всем, а ты не можешь сказать, какая у тебя мечта?!       Её зеленые глаза и нахмуренные брови выдавали очень сильное недовольство, что ему казалось безгранично милым. Он перевел взгляд от её лица к звездам, чтобы окончательно не засветиться красным светом от крови, что прилила к его щекам.       — Звезды... — практически шёпотом сказал он.       — Что ты сказал? — Она немного отодвинулась с интересом, наблюдая за ним.       — Звезды, — чуть громче повторил тот. — Звезды! Я бы хотел побывать на них. Исследовать. Изучить тайны вселенной!       — Ой, дурак, — она махнула на него рукой и, заложив ногу за ногу, села, уставившись на звезды. — Ты ведь знаешь, что на пару до космоса не добраться.       — Знаю. Но все же, на то она и мечта, что неосуществима, верно?       — Как знать, как знать. Так ли неосуществима? Знаешь, мне рассказывали, что давным-давно, до Конца Света, люди путешествовали по звездам… Они их изучали и даже могли путешествовать от одной до другой.       — Это сказки. Такого не может быть.       — А я верю…       Они просидели около полуминуты в молчании, пока Артур не нарушил тишину.       — А какая у тебя мечта?       Она опустила свой взгляд и минуту не отвечала, к чему Артур уже привык. В такие моменты она уходит так глубоко в себя, что до неё бесполезно пытаться достучаться. И он терпеливо ждал, пока она сама не решит вернуться к разговору.       — Путешествовать. Я бы хотела побывать хоть где-нибудь еще, кроме этого зажатого внутри себя, переполненного людьми городка. Хотела бы покататься на Железоходе. Хотела бы посмотреть на столицу Нового Света. Хотела бы полетать на воздушном шаре. Я много о чем мечтаю, но вряд ли я когда-нибудь смогу даже выбраться из этого города. В отличие от тебя. Поэтому гонись за звездами, Артур, и однажды, может, у тебя получится.       На этих словах она встала и начала уходить, а Артур, что привык к таким её импульсивным выходкам, остался на месте, смотря ей вслед. Он бросил взгляд на небо, откуда луна помогала освещать своими бледными лучами мир, что давным-давно остался навсегда без своего искусственного света.