Где всё началось — там и закончилось.

Битва была жестокой. Ни Локи, ни Хинодэ не щадили своих врагов. Они сжигали их, замораживали, перерезали горло и закалывали насмерть. Кому-то из солдат повезло меньше в той битве, и они останутся инвалидами до скончания дней ведь травмы были неизлечимы. — Бежим! Локи! – Ван схватил Одинсона за руку и потянул за собой. Во время боя он успел уже поджечь ворота и те не могли более удерживать беглецов. Нужно было лишь прорваться через огонь. Зеленоглазый запустил в горящие ворота сгусток своей магии, и та просто вышибла двери напрочь. Они успели убежать в лес и, казалось, что друзья спасены и им уже ничего не угрожает, но в спину Локи прилетела стрела, а следом ещё одна. Брюнет замер, а воздух встал у него в горле. Он прошёл столько всего за свою жизнь и никак не подозревал, что умрёт от какой-то стрелы. Третья стрела заставила мужчину упасть на колени. Он крепко сжимал в пальцах руку Хинодэ, не веря в происходящее. — Локи! – рыжий упал рядом. Он не верил своим глазам. Как такое возможно? Ведь Локи бог, а боги не могут умереть… только не так. Четвертая стрела не успела коснуться тела Одинсона, её поймал лис в паре миллиметров от чародея и обратил в пепел. Но уже было поздно. Всё поздно. Хинодэ, вопреки своему немалому опыту, не хотел признавать, но понимал, что две из трёх стрел были смертельными. Юноша смотрел на происходящее в ужасе. Сейчас, в данный момент, он терял не просто друга, а родственную душу. Всего за месяц эти двое стали друг другу дороже всего золота во всех мирах. — Нет! – прокричал кицунэ. Из его глаз лились слёзы, а жизнь, казалось, утекала сквозь пальцы вместе с жизнью Локи. Лис приподнялся и взмахом руки зажёг деревью, кусты и траву. Всё, — что сейчас окружало остатки клана пёстрых одеяний, — абсолютно всё полыхало, перекидываясь на одежды людей. Да, у трупов не спросишь где тессеракт, но следы всегда отыскать можно. Всё в этом мире оставляет свой след. — Хи…нодэ… — прохрипел брюнет. Ему было тяжело и больно дышать. Три стрелы вошли незащищённую спину бога довольно глубоко и нанесли несовместимый с жизнью урон. – На…й…ди… тес… — трикстер не смог договорить до конца. Сгусток крови вырвался из его рта, а огонь зелёных глаз угас навсегда, кожа асгардийца посерела, становясь похожей на старый пергамент. — Локи! Нет. Нет-нет-нет. Ты же бог. Ты не можешь умереть. Нет, – Хинодэ тряс безжизненное тело в руках. Он не мог и не хотел поверить в то, что его друга больше нет. Он бы ещё смирился, если бы Локи и, правда, ушел в свой мир, но куда труднее принять то, что он сейчас умер на руках. Слёзы ручьями стекали по лицу Вана, смешиваясь с залой от пожара, и падали на щёку Одинсона. Сейчас лиса не волновало ничего: ни пожар, бушующий за его спиной, ни крики людей, которых пожирало заживо пламя. Казалось, время остановилось с последним ударом сердца зеленоглазого хитреца. — Я… я найду его… Локи, слышишь? Найду его! – взахлёб пообещал рыжий парень. Он упал лицом на грудь друга и крепко обнял его. И пусть весь мир сгорит. На пепелище будет проще найти светящийся синий куб.