Его котёнок

Быстро набрав код замка, Сонхва проходит в квартиру, замирая на пороге. Внутри совсем нет света, и можно было бы подумать, что дома никого нет, но из гостиной доносится едва слышное бормотание телевизора, а на вешалке обнаруживается знакомая куртка.        Мягко улыбнувшись, Сонхва опускает портфель на полку и быстро но тихо избавляется от пальто и туфель, заодно выравнивая чужие раскиданные как попало кроссовки. Шесть шагов прямо по коридору, и он уже на пороге комнаты. Шторы плотно закрыты несмотря на вечер, и единственный источник света — огромная плазма у дальней стены, на которой мелькают кадры очередного аниме. В её неровном свете хорошо виден журнальный столик, заваленный закусками и конспектами, и чёрный угловой диван, на котором свернувшись в клубочек спят два самых важных для Сонхва создания.        Длинный ворс бежевого ковра легко скрывает звуки шагов, однако одни проворные уши всё-таки улавливают что-то и бойко поднимаются. Сонхва едва слышно смеётся, и острая мордочка сиамской кошки тут же поворачивается в его сторону.        — Привет, моя хорошая, — шепчет Сонхва, пробегаясь пальцами по её голове между ушками. — Как вы тут без меня? Скучали?        Кошечка едва слышно мурчит и трётся об пальцы, всем своим видом выражая радость встречи. Сонхва осторожно присаживается на край дивана, и Бёль тут же забирается к нему на колени. Но не задерживается надолго — позволяет себя погладить, тычется влажным носиком в ладонь и сбегает из гостиной. Сонхва прослеживает её путь взглядом, а после возвращает всё своё внимание ещё одному жителю этой квартиры.        Совсем недавно выкрашенные волосы кажутся бордовыми в неярком свете плазмы, они привычно взлохмачены, совершенно не подчиняясь даже своему хозяину. Тот крепко спит, уткнувшись лицом в подушку, крепко прижимая к груди плюшевую игрушку и собственные колени. Несмотря на свой довольно внушительный рост в такие минуты Сан совсем как маленький. И от этой беспомощной доверчивости у Сонхва в который раз перехватывает дыхание.        Он как завороженный тянет руку и замирает в последний момент, боясь разбудить. Сан в последнее время очень выматывается на учебе, да ещё и не пропускает ни одной тренировки их танцевальной команды. Сонхва правда пытался бороться — убеждал отложить репетиции, лечь пораньше, дать себе хоть немного больше времени. Но Сан слишком упрям, чтобы отступить. Он не даёт себе ни малейшей поблажки, и Сонхва не может не гордиться им. Хоть и чертовски переживает.        Его Сан абсолютно особенный. Сонхва до сих пор не может поверить, что в нём так гармонично уживаются детская нежность и мягкость, яркое сияние тысячи солнц, титаническое упрямство, трудолюбие и бесконечная уверенность в собственных силах. Сан никогда не отступает, всегда борется до последнего и растёт над собой. Но даже это не всё. Он заряжает этими качествами всех вокруг, зажигает их словно звёзды на собственном небосклоне. Он открыт всему миру. Дарит всем свою любовь. И Сонхва не смог не ответить ему тем же.        — Так и будешь наблюдать за мной как сталкер? — хриплый со сна голос посылает дециллион мурашек по загривку Сонхва. Он мягко смеётся и наконец опускает ладонь на родную макушку, принимаясь перебирать волосы, чуть массируя кожу головы.        — Не знал, что мой котёнок уже проснулся, — и словно в подтверждение этих слов откуда-то из недр жёлтого пледа, в который как в кимпаб завёрнут Сан, раздаётся самое настоящее мурчание.        — А я думал, что твой котёнок — это Бёль, — бормочет Сан и весь выгибается, потягиваясь, отчего Сонхва подвисает, пожирая взглядом открывшуюся полоску пресса. Но Сан быстро прерывает неожиданный показ, одним едва заметным и плавным движением перемещаясь прямо на чужие колени.        — Ты что-то путаешь, — руки Сонхва привычно и правильно опускаются на великолепнейшие бедра, тут же принимаясь поглаживать их вверх-вниз. — Бёль была твоим котёнком, — едва слышное урчание на секунду прерывается низким стоном, когда Сонхва оглаживает внутреннюю сторону бёдер, — и стала нашей малышкой, — поймав уже немного поплывший взгляд антрацитовых глаз, Сонхва на секунду прижимается к пухлым губам, тут же отстраняясь. — А мой котёнок слишком вредный, Бёль никогда такой не была.        — Ты просто не знаешь, что она вытворяла в детстве, — едва слышно смеётся Сан и тянется за ещё одним поцелуем, но Сонхва уворачивается, улыбаясь на недовольное ворчание.        — Возможно, — руки Сонхва быстро скользят вверх, тут же оседая на тонкой талии прямо под толстовкой. Жар родного тела немного кружит голову, но у Сонхва сегодня немного другие планы. — Но ты не можешь отрицать своей принадлежности к кошачьему роду.        — И что мне теперь ушки и хвост надеть? — понимая, что поцелуев пока не дождётся, Сан прижимается ближе, довольно усмехаясь на шипение, вырвавшееся из любимых губ, когда его задница проехалась по чужим бёдрам. Он наклоняет голову и принимается невесомо осыпать поцелуями виднеющуюся над воротником рубашки шею. Он обожает, когда Сонхва носит костюмы — в них он дьявольски сексуален — но ограниченный доступ к телу определённо один из самых больших минусов. Что ж, в этом мире нет ничего идеального.        — Мне нравится ход твоих мыслей, — Сонхва приглушённо смеётся и опускает руки ниже, оглаживая ягодицы, так правильно ложащиеся в ладони. — Но давай это оставим на потом. Сейчас же... — Сан задушено стонет прямо в кожу на шее и жмётся ещё ближе. — Моему котёнку стоит нормально поспать.        Сонхва одним неуловимым движением спускает со своих колен Сана и поднимается сам. Взгляд напротив сменяет целую гамму эмоций: неверие, возмущение, злость и обиду, которую тут же смывает лёгкий поцелуй. Сонхва не углубляет, это лишь мягкое прикосновение, призванное показать любовь и заботу и смягчить чужой нрав. Когда напряжение покидает чужое тело, Сонхва отстраняется, снова заглядывая в любимые глаза.        — Так нечестно, — бормочет Сан, недовольно дуя губы, но Сонхва видит, что он уже не обижается на самом деле. — Сначала заводишь с полуоборота, а потом гонишь спать. А ещё зовёшь себя взрослым и осознанным человеком.        — Возможно мне стоит пересмотреть взгляды на жизнь, — мягко улыбается Сонхва и переплетает их пальцы, направляясь к двери спальни, на ходу отключая телевизор. Резко становится темно, но Сонхва достаточно долго живёт в этой квартире, чтобы ориентироваться. — Кажется вся моя осознанность рассыпалась в пыль, когда один самоуверенный мальчишка год назад заявил мне, что собирается меня соблазнить. Припоминаешь такого?        — Я не понимаю, это ты сейчас жалуешься или что? — фыркает Сан и крепче сжимает ладонь Сонхва, проходя следом за ним в спальню.        — Просто констатирую факт. Всей моей взрослости не хватило, чтобы ему сопротивляться...        — Ну вообще ты отшивал меня два месяца и двадцать семь дней, — перебивает Сан и забирается с ногами на кровать, пока Сонхва включает ночник со своей стороны и принимается снимать костюм.        —... и я сдался несмотря на все свои убеждения, — продолжает Сонхва, расстёгивая пуговицы рубашки и наслаждаясь внимательным взглядом, обжигающим каждый оголяющийся участок кожи. — И, к слову, ни разу об этом не пожалел.        Сан счастливо улыбается, скидывая толстовку и заползая под одеяло, а Сонхва переодевается в пижамные штаны, парные тем, что сейчас на его парне, и забирается рядом, выключая свет.        Шуршание простыней, и Сан уже довольно выдыхает в его объятиях, прижимаясь так крепко как может, практически забираясь на Сонхва сверху. Но тот совсем не против, он давно привык и полюбил эту маленькую привычку Сана, лишь подтверждающую его родственную связь с кошачьим народом.        — Тебе ведь завтра никуда не надо? — уже совсем сонным голосом бормочет Сан, утыкаясь холодным носом куда-то между плечом и шеей.        — Нет, завтра я полностью твой.        — Хорошо. И не думай, что завтра сможешь улизнуть от супружеских обязанностей, — бубнит Сан едва слышно.        — Не припомню, чтобы мы женились, — смеётся Сонхва, — но совершенно не возражаю не вылазить из этой кровати до завтрашнего вечера.        Когда Сан ничего не отвечает, Сонхва понимает, что тот наконец уснул. Он осторожно выключает ночник, тут же замечая два ярких глаза в приоткрытом дверном проёме.        — Сладких снов, мой котёнок, — мягкий поцелуй едва касается виска Сана, а осторожные шаги поверх одеяла подтверждают, что два самых дорогих для Сонхва создания уже рядом. — И тебе доброй ночи, наша звёздочка.        Последнее, что Сонхва слышит прежде чем провалиться в объятия сна, это мерное дыхание Сана и едва слышное тарахтение Бёль. Именно так для него звучит счастье.