Море солнце ты и я

— Так, стоп, а что-нибудь типо отмычки нам так и не дали, — уже находясь на улице, понял Тимофей. — Чёрт, подожди, у меня что-то было, — роясь в карманах своих пижамных штанов, отозвалась Серафима. И когда она поняла, что кроме бумажки из-под батончика у неё ничего нет, то просто осела возле стены, Тим последовал её примеру. — Стучать и просится обратно мы не будем, всё-таки обещали, что сами сможем войти, — подытожил Зверев. — Подожди, я окно на втором этаже открывала, может, попробуем через него? — вспомнила Сима. — Отличная идея. Но везение явно повернулось к друзьям тем местом, из которого, по мнению Луизы у Димки, растут руки и тем же местом, которым они думали, когда с лёгкостью согласились на эту авантюру. Окно кто-то закрыл. — Нужно найти какую-нибудь проволоку, — оглядываясь по сторонам, заявил Тимофей. — Ты издеваешься? Проволокой можно замок на шкафу у бабушки вскрыть, и то ковырятся ты три дня будешь, — ответила ему Долмацкая и поёжилась от холода. Хоть на улице было лето, но ночью всё-таки уже прохладно. — Замёрзла? — Немного, если бы знала, что нас на улицу выгонят, то кофту надела, — ответила на его вопрос девушка и потёрла ладони. — Если бы я знал, то взял бы отмычки, — хмыкнул Зверев. — Тебе-то хорошо, ты же не мёрзнешь. — Дай руки, я и тебя согреть могу. Так они и просидели возле стены дома, пока Тим, направляя тепло, грел девушку, попутно обсуждая, как правильно было бы провести то ограбление, которое им не дали досмотреть. — Зачем было устраивать всё это представление, можно же было просто через окно пролезть, — возмущался Тимофей. — Тем более охраников там с гулькин нос было. Взяли бы что нужно и ушли по-тихому, — согласилась с ним Долмацкая. Пошло горячее обсуждение, что было не так с несчастным фильмом. Тим немного забыл, что греет девушку и, заговорившись, чересчур накалил руки. — Ай, чёрт, ты вроде меня согреть хотел, а не сжечь, — шикнула Сима. — Извини, задумался. Судя по тёмному небу и взошедшей луне, уже была глубокая ночь. Из дома не доносились звуки, видимо, все пошли спать. — Все про нас забыли, даже Клим и Лиза, вот она любовь, выкинули на улицу, как провинившихся щенков, — размышлял Зверев, глядя в небо. — Видимо, мы их уже достали, — хмыкнула девушка. — Может встанешь, сидеть на голой земле вредно, — предложил Тим. — Да ладно, — сухо ответила Серафима. — Не-не-не, тебе ещё детей рожать, там на терассе плед лежал, давай принесу, — воскликнул Зверев. — Сама возьму, — вставая с земли, сказала Сима. — Какая гордость, — хмыкнул Тим. И Тимофей был прав, плед нашёлся. — Вот теперь я спокоен. — Тебе-то какая разница? — съязвила девушка. — Как это какая? Я за Поликутина беспокоюсь, — развёл руками Зверев. — Да иди ты, — придвинулась к нему Сима, — И, если не сложно, можешь опять нагреться? — Я с тебя плату за аренду возьму. — За использование обогревателя? — Почему бы и нет. Спать Тимофею не хотелось, поэтому он просто нагрел собственную грудную клетку, где расположилась Долмацкая, и задумался. Ведь всего год назад из друзей у него был только Димка. А сейчас, как у домухи сорочек. Луиза и Женя — подружки, у которых, кажется, даже один мозг на двоих, и в женихи они себе взяли двух братьев. Огненных волков он легко мог назвать братьями, многое пережили вместе. Лиза — любимая девушка. Кажется, именно в ней он нашёл родственную душу. Тим помнил, как переживал, когда она была на больничной койке. Клим стал хорошим другом, вот кто никогда не бросит. Всегда сделает меч из любой железки и прикроет спину. Сима — близкая подруга. И огонь, и лёд, и медные трубы они воровали. Зверев улыбнулся собственной шутке. Так он и уснул.