Перекур

черт, черт, черт...

что же ты, сука наделал?

Илья не спал. Долго. Очень долго. Слишком долго для того, чтобы мозг мог нормально функционировать. Илья не понимал ничего, вся его жизнь рухнула в одночасье, и он, так отчаянно пытавшийся хоть как-то сложить её из мелких кусочков воедино, потерпел крах. Всё летело в пизду на бешеной скорости, быстрее скорости звука или света. Илье уже было похуй что там быстрее. Все его мысли, все умозаключения сводились к одной конкретной точке, точнее к губам, что так бесцеремонно украли его первый поцелуй. Если быть ещё точнее, то это был человек. Самый ужасный и прекрасный в этой проклятой всеми богами жизни. Блядский Семенюк! Часы указывали на то, что Илья слишком заебался, и взгляд его настолько в расфокусе, что он даже не может понять, который сейчас час. Всё из-за него, из-за этого поцелуя, а ещё из-за того, что после всего произошедшего Шеф его просто игнорировал. Не давал поручений куда-то сходить, что-то принести, кому-то помочь – в этом во всём и состояла работа Ильи, по большей части. И теперь приходя в офис парень лишь слонялся из угла в угол и выполнял просьбы коллег не путаться под ногами и "не мешать взрослым работать". Ебать он не хотел этих взрослых! А то что у него дыра в груди размером с Юпитер никого нахуй не волнует!? Илья не знал куда деться от этих мыслей. Никотин тоже нихуя не помогал: сладкий пар лишь очередной раз напоминал ему о том, что произошло. Его поцеловал его начальник! ЕГО ПОЦЕЛОВАЛ, МАТЬ ЕГО, СЕМЕНЮК! Какого черта!? Все попытки Ильи как-то поговорить об этом с Вовой приводили лишь к непониманию со стороны второго и тотальному игнору, всё с той же стороны. Илье казалось, что Шеф совершил ошибку и теперь жалеет, поддался на искушение, хотел поиграться и прогорел, а может и достиг того, чего хотел. А чего он сука хотел? Вывести парня на перепихон, поиздевался над чувствами, заставить ненавидеть начальника, а после и самого себя?

чертовски жарко

Август всеми силами старался дать понять, что в такую духоту не даст никому спокойной жизни. И это у него прекрасно получалось. Коряков битый час пытался уловить хоть малейшее дуновение прохладного воздуха сквозь настежь открытые окна, но ветра не было от слова совсем, нигде. Как-будто его спиздил какой-то злой волшебник, и не отдаст никому, заставляя человечество умирать от духоты, пока ему не принесут в жертву прекрасную девственницу, а может и не одну. Коряков криво усмехнулся своим бредовым мыслям, и про себя добавил, что он тоже себе ничего – чем не прекрасная девственица? Кому там идти отдавать себя в жертву, чтобы спокойно дышать? Ах да. Илья знал кому, но от духоты это точно не поможет – ситуация наоборот усугубиться, если он окажется на расстоянии вытянутой руки со своим Шефом.

блядство

***

Влажные губы скользят по телу, что обсыпано лепестками роз, такие сладкие и ароматные. Они тонут и захлёбываются в этом запахе, тонут и захлёбываются друг в друге. Желание превышает все возможные пределы сознания, вытесняет здравый смысл. Желание движет ими двумя. Илья не в силах выносить эту пытку, руки заломаны за спину и связаны на уровне поясницы ахуенно дорогим кожаным ремнём Шефа. Он лежит на его рабочем столе и может лишь наблюдать. Наблюдать как его используют, издеваются, доводят до изнеможения, не давая того, чего он хочет в полной мере. Лишь полумеры, полутона, когда Илья хочет всё и сразу, и очень много. Он хочет его, хочет стонать и плакать, кричать и проклинать его имя. Но лишь лежит и смотрит, как его изучает всё тот же взгяд, только на этот раз это не весёлый свет изнутри, а блядский огонь предвкушения, наверно именно так горят глаза у хищника, что так долго и отчаянно выслеживает свою добычу, и наконец настигает её, даже не сам – жертва самовольно приходит в его логово и полностью готова быть съеденной. Сильная рука сжимает внутреннюю часть бедра, посылая почти болезненный спазм в низ живота, и мелкие иголочки возбуждения впиваются в ладони и стопы. Вторая рука нежно обвивает горло и со всей силой вдавливает голову в офисный стол. Илья не дышит, Илья лежит и подчиняется каждому движению, каждому вздоху. Воздуха не хватает, парень болезненно хрипит стараясь убрать чужую руку с горла, что перекрыла кислород, но та лишь сильнее впивается пальцами в молочную кожу. И Илье этот вариант нравится больше. Илья готов кончить только от одного этого прикосновения и от этого жестокого взгляда. Ни пошевелится, ни сказать ничего он не в может, ему слишком хорошо, настолько что он хочет чтобы это не заканчивалось, пусть он умрёт от недостатка кислорода на этом чертовом столе, но, пожалуйста, пусть это продолжается как можно дольше. Илья смотрит своими глазами по блядский умоляющими не прекращать, на уголках которых уже наворачиваются крупинки слез, и его сигнал улавливают верно и не отпускают горло, не дают вздохнуть. Рука, что гладила бедро, скользит выше, настигая мошонки, и Илью прошибает ток в миллиард вольт. Весь в поту и слезах он широко открывает глаза, тупо таращась в потолок своей спальни, жадно глотая спертый воздух и не может им надышаться. Пару секунду в голове пустота, а затем всё тело прошибает холодным потом, когда он вспоминает сон в мельчайших деталях, будто всё было на яву.