Лось

С четырнадцати лет Луи мечтал стать бариста. Конечно, он не собирался делать эту мечту делом жизни, а скорее как подработку после учёбы в университете. И вот спустя пять лет он подрабатывает в кофейне под названием Always coffee. За проработанное время он придумал одну фишку из-за чего эта кофейня стала популярной в Лондоне. Заключалась она в том, что на бумажных стаканчиках (для людей, берущих кофе с собой) он писал комплименты, которые приходили ему в голову, сразу как только видел посетителя, так сказать, первое впечатление. Знаете, подобно Старбаксу писать на стаканчиках имена или прозвища, которые ты пожелаешь. Только его идея чуть оригинальнее и интереснее. Прозвенели колокольчики над дверцей, оповещающие о прибытии новых гостей. Перед его глазами предстал мужчина с ребёнком, которому было на вид лет шесть. И что произошло дальше не очень обрадовало Луи. – Шон, мать твою! – мужчина со всей силы дал подзатыльник ребёнку за то, что тот наступил своими грязными ботинками на его белые кроссовки. От такого удара у Шона отлетели очки. – Смотри, куда наступаешь! У тебя очки не того минуса?! – теперь мужчина переключился на Луи, а тот же смотрел на плачущего мальчика. Его сердце обливалось кровью. – Чего уставился на него? Он в порядке, не видно? Луи понял, что написал бы на его стаканчике. «Абьюзер». Лаконично, но точно описывающий этого больного человека. Однако тогда его ждало одно - увольнение, а он любил это место, поскольку стал третьим домом (второй - университет), и родной коллектив. После долгой борьбы в своей голове он решил ничего не писать, если тот вообще закажет какой-нибудь напиток. Обойдётся. – Чего желаете? – Томлинсон решил проигнорировать выпады мужчины и заняться работой. – Мне эспрессо, а тебе, Шон? Мальчик вытирал слёзы и не сразу расслышал, что сказал ему, как кажется, отец. – Тебе, – нагнулся к нему и процедил мужчина. – М-мне к-какао с марш-маршмеллоу, – испуганно произнёс он в ответ. – К-какао, – передразнил его отец. – Ему какао с маршмеллоу. Сколько это стоит? – Эспрессо 2,24£, а какао 3,50£ плюс маршмеллоу 0,70£. – Сколько-сколько? В пизду какао и маршмеллоу, – матернулся перед сыном он, но сына это даже не удивило. Видимо, это в пределах нормы, – и эспрессо. Даже не пожелав приличного «до свидания» или «всего хорошего», абьюзер метнулся к выходу. – Душный мудак, – высказался подошедший официант. – Найл! – Что? – удивлённо воскликнул он. – Говорю правду. Надо было вообще в социальную службу звякнуть. – Во-первых, не факт, что это его отец, во-вторых, тогда надо полмира сдать. Таких семей миллион. – Надо делать так, чтобы их становилось меньше. Если все будут такими чёрствыми сухарями, как ты, то миру кранты. Луи закатил глаза. – Не преувеличивай. – Не преуменьшай, – сказал Найл и развернулась к новым посетителям. Теперь к нему направлялась девушка, разговаривающая по телефону. В голову сразу пришло «Болтушка», но потом он подумал, что вдруг она не дрындит по телефону с подругой, обсуждая всячину, а звонок рабочий. Это ведь уже другое дело. – Доброе утро, – девушка заткнула динамик телефона рукой и мило улыбнулась, вроде как в этой улыбке были извиняющие нотки. Луи любил таких людей. – Мне, пожалуйста, матча латте, – после она вернулась к разговору. Хватая в руки пустой бумажный стаканчик, он написал «Болтушка» с сердечком и снизу «или работяга, хммм». Получилось забавно, и Луи надеялся, что так посчитает обладательница полезного чая. В итоге он оказался прав насчёт реакции посетительницы. Отдав ей бумажный стаканчик с матча латте, девушка в предвкушении прочитала заветные слова. После прочтения она взглянула на него и улыбнулась. Только теперь в улыбке не содержались нотки извинения, а скорее «уморительно, спасибо. вы сделали мой день».

***

Не сказать, что учёба в Имперском колледже Лондона на факультете «Онкология» даётся легко, но Луи не жаловался. Скорее ему это даже нравилось. Сложности приносят пользу твоему развитию и всегда к чему-то приводят. Обычно, к хорошим результатам, поэтому тут грех возмущаться. Да и учёба становилась упрощённой с нужными людьми. Его лучший друг Зейн Малик веселил его на постоянной основе и это отвлекало, тем самым помогая. И вот первая пара. Вставать так рано было не ахти как, зато это была любимая дисциплина, на которую он пошёл бы даже лёжа в гробу. Только сегодня было одно но - защита реферата. Всё же его лучший друг даже в таких ситуациях находил позитив, следовательно умел разрядить обстановку. – Не кисни, как молоко на жаре, всё будет пучком, – успокоил его друг, а Луи же продолжил чтение реферата. – Ты лучше не меня успокаивай, а прочитай хотя бы разок свой списанный из интернета реферат. – Я уверен в себе и в то, что один раз повторения для меня достаточен. – Ясно. – Ну что, дамы и господа, – начал Зейн привлекать к себе внимание девушек и парней. Его любимое занятие, – проходит пятнадцать минут и сваливаем? Вся аудитория засмеялась. Все же знают о правиле пятнадцати минут? Для тех, кто не знает - это правило означает, что при отсутствии преподавателя в течение пятнадцати минут, студенты имеют право покинуть аудиторию, и пара просто-напросто отменяется по вине преподавателя. Всё это привлечение внимание всегда делается для чего-то, поэтому по счастливой случайности для Зейна отреагировал тот, для кого всё и предназначалось. – Малик, ещё даже пара не началась, а ты уже свалить хочешь, – ответил объект обожания по имени Лиам, который являлся по совместительству другом Луи. – С тобой уж точно, – Зейн подмигнул. – Придурок, – однако Лиам всё равно улыбнулся и переключил своё внимание на друзей. И тут вдруг зашёл преподаватель. Прям равно за одну минуту до пары. – О, не-е-ет, – протянул Малик, – старый козёл. Опоздать что ли не мог? Тут Лиам почти клюнул. Луи резко прихватил приступ смеха. Ну, это смешно, что? – Что смешного, Томлинсон? – вдруг распотрошился преподаватель. – Надеюсь, я тоже посмеюсь, поскольку сейчас выйдете с защитой реферата. Давайте, давайте. – Блять, – не унимался Зейн, – он даже про защиту помнит. Что за чудо свалилось на нас? – Малик, я тебя убью, – не слушая тираду друга и вставая со своего места тихим голосом проговорил он, – и скажу Лиаму, что ты, мягко говоря, придурковатый, хотя он и так это знает. – Эй! – воскликнул в ответ Зейн. – Что, Малик? – услышал восклицания преподаватель. – Есть желание выйти первым, раз такое недовольство? – Н-н– – Выходит Малик, а Томлинсон садись, – второй снова засмеялся. – Ха-ха-ха, лошок, – всё таким же тихим голосом обозвал он, однако не смог остаться неуслышанным. – Лошком будет тот, кто провалит защиту, а то, о чём я прошу Малика уж точно не характеризует его как лошка. И чего смеёмся, Томлинсон? Вы будете вторым. – Хоть не первым, – с радостной улыбкой присел Луи. – А есть разница? – Да. Не первым буду позориться. – Аргумент, – сказал преподаватель. – Что ж, приступим. И, как сказала его друг: «Зубрилка, ты сдашь», он сдал.

***

Субботний денёк. Он направлялся к кофейне, и на улице романтично-драматично шёл дождь. Сказать, что он обожал дождь - ничего не сказать. И кто только не любит дождь? Прочитаешь в каждой книге, что дождь - эталон всего. А больше всего в подобной погоде он любил ходить без зонта. Луи вообще ненавидел зонты. Минус был только в то, что он всегда слушал музыку (это так атмосферно), и наушники рисковали промокнуть и сломаться, но как жаль, что его это мало волновало. Да и волосы после дождя пахнут сыростью, будто ещё чуть-чуть и там заведётся какая-то живность от исходящего амбре. А насчёт атмосферы прослушивания музыки под дождём, в наушниках играла песня Timbaland - The Way I Are. Томлинсон не отнесёт эту песню в список «погрустить под дождём», но он недавно посмотрел «Шаг вперёд», и как бы тут всё говорится само за себя. Она такая заводная. И именно такое сейчас у Луи настроение. Заходя красиво в кофейню под строчку «Talk to me, girl», Луи, сняв наушники, поприветствовал всех прибывших. Сегодня у них намечалась летучка. – О, Луи, – заметила его администраторша данного заведения. Звали её Энн Твист. – Как я вижу: теперь все прибыли, что радует меня. Итак, сегодня летучка недолгая. Буквально одно словечко. Как вы знаете, то сейчас у нас действует акция на спайси креветки с авокадо, – Томлинсон скривился, – и рисом. Действует она в связи с неполадками с заказчиком. Он привёз вроде как 5 килограммов креветок и срок годности у них до послезавтра, так что активно предлагаем посетителям это блюдо. За каждое заказанное блюдо вам полагается процент, всем всё ясно? Все дружно прокричали «да». – Отлично, – Энн соединила руки, – да, вот такая коротенькая летучка, но не будем об этом. За работу, дорогие мои. Направляясь к своему рабочему месту, Луи размышлял насчёт того, что, если честно, иногда не понимал своего присутствия на летучках, поскольку ему никогда не давали поручений, но приходил, потому что требовали, и надежда умирала последней: вдруг всё-таки дадут какое-то адресованное лично ему поручение. Первое, что требовалось от него, когда он пребывал на своём рабочем месте - это проверка наличия товара, а потом уже поддержание чистоты. Говорить про то, что от него требуется приготовление напитков не стоит. Снова прозвенели колокольчики, сообщающие о новом посетителе, одетого в шорты и белую футболку, что для погоды за пределами кофейни не подходит, ибо дождь начал идти стеной. Парень был ещё и без зонта, что сделало его мокрым до нитки, но это не испортило его красоты. А наоборот. Футболка начала прилегать плотно к телу, отчего его ошеломительная фигура только выделялась на этом фоне, а ещё татуировки… О Боже. По той причине, что футболка белая были видны все его татуировки, будто самой футболки и не было. Это так сексуально. Парень, видимо, был с пробежки. Об этом говорит его одежда и повязка на голове. Следующее же движение парня имело такой эффект, что лучше вам не знать: Томлинсона повело не в ту сторону. Парниша снял повязку, распустил низкий пучок, открывая взор Луи на шикарные кудри, и отряхнул их как пёсик после помывки. Интересно, а этот парень знал, насколько сексуально сейчас выглядит? Растрёпанный, мокрый, покрасневший, хотя покрасневшим можно назвать не только этого парня, но и Луи. После махинаций с волосами парень взглянул на него. Томлинсон потерял дар речи, хоть и не разговаривал на тот момент и впал в ступор, поскольку не понял, как выполнить свою работу: что же написать на стаканчике? Первых впечатлений от этой кудрявого многовато. Хочется весь стаканчик заполнить всякими комплиментами. Оказалось, что он направляется не к нему за напитком с собой, а за столик. Парня можно понять. За пределами кофейни дождь всё продолжал лить, и желание выйти отпадало само собой. Луи же это обрадовало и разочаровало. Обрадовало, потому что не надо выполнять одну из своих функций, которая именно сейчас оказалось ему непосильной, а разочаровало по причине, что так он не пообщается с ним хотя бы официально. К парню подошёл официант Найл. И, к удивлению Томлинсона, этот парниша встал и крепко обнял Хорана. Зависть не имела границ. Видимо и очевидно, они были знакомы. После, сев и сделав заказ, парень залип в телефоне. В мыслях у Луи пролистнул вариант, что переписывается он с девушкой, парнем или небинарной личностью. Мда, он дурачок. Придумав один план в своей головке, Томлинсон подозвал Найла к себе и рукой показал ускориться. Луи знал, что он в любом случае подойдёт, чтобы сделать заказ напитка для этого парниша, но хотелось, чтобы ирландец ускорился. – Чего тебе? – недовольно спросил Найл. – Быстрее только. Мне надо заказ на кухню отнести. – Он заказал что-нибудь из напитков? – Кто он? Луи, достав ручку из наградного кармана, показал на понравившегося красавца. – А, Гарри, – понял Найл, – нет, – нахмурился, – только тёплый салат с сёмгой. А что такое? Услышав отрицательный ответ, Томлинсон расстроился. Его план заключался в том, чтобы на заказанном напитке нарисовать сердечко, которое Гарри (Гарри, Гарри, Гарри… прекрасное имя. И такое подходящее ему, как принц Гарри) не просил, а значит он бы удивился, взглянул на него во второй раз и… И, возможно, подошёл бы к нему, попросил номер телефона. Потом собаки, свадьба, покупка квартиры или дома, дети. Это в лучшем случае. В худшем, как сейчас, он бы не заказал ничего или, проигнорировав, спокойно выпил напиток. – Да так, ничего, – он поник, – иди работать, – как-то резко для себя самого высказался Луи. – Не груби, – Найл всё также хмурился и направился в сторону кухни. Пока он наблюдал за Гарри, к нему подошло около пяти клиентов. Еле-еле в голову лезло, что написать, ибо был поглощён этим парнем. Любовь с первого взгляда, что ли? Тут он боковым зрением заметил движение - тот самый кудрявый встал, когда на улице стих дождь. Видимо, собирается уходить, и больше Луи с ним не встретится. Жаль. Взять ситуацию в свои руки? Нет. Ныть, что он не подошёл? Да. Однако, к счастью для Луи, Гарри направлялся к нему. – Привет, – он улыбнулся, открывая вид на прекрасные ямочки. Серьёзно? У кого-то реально есть ямочки? Луи вычитал где-то, что у 20% населения имеются ямочки, и именно у этого прелестного кудрявого оказались они? Что за фигня? Для прояснения ситуации: Луи считал ямочки - самым милым, что есть на нашей планете. И тут вдруг появляется парень с ямочками. Это абсурд. Что же касается улыбки, то она была сногсшибательной. Бариста опять потерял дар речи, что сейчас проблематично, ибо ему стоит и надо ответить. – Пр– Луи вспомнил про формальность. – Здравствуйте. Однако парень заметил это и улыбнулся ещё шире. «Да хватит же!», – промелькнуло в мыслях у Луи. – Мне, пожалуйста, какао. – Вам здесь или с собой? – Если я брал здесь, то попросил бы Найлера и не подходил к тебе. Томлинсону слишком нравилось, что Гарри с ним на «ты». – Простите, но я должен был спросить. Работа такая. Тем более вдруг вы какой-то спортсмен и жаждите движения. Парень фыркнул и тихим голосом добавил: – Типа того. Луи сузил глаза, ибо всё расслышал и его распирало любопытство. Что это значило? Но вспомнил про работу. – Вам какао с маршмеллоу или без? – Без, спасибо. – Тогда с вас 3,50£. Оплата картой или наличными? – Картой. Гарри, прислоняя карту к POS-терминалу, оплачивал PayPass’ом. Луи приступил к своей главной задаче - написать на стаканчике хоть что-то. Исписывать весь стаканчик он не собирается, поскольку не хочется показаться каким-то подозрительным молодым человеком, увидевшем впервые красивого парня. В итоге он решил выбрать из потока менее опасливое для его положения. Справившись с этим, он начал готовить какао. Что-то, но какао у него всегда получался божественно. Это не раз доказывали люди, хвалившие его. Поэтому сейчас он старался, отдав все силы даже не вдвойне, а втройне, чтобы вышла полная бомба. Доделав и отдав напиток Гарри, он принял его с благодарностью. Парень отошёл на несколько шагов и остановилась, с любопытством прочитав те самые желанные слова, которые он ждал с нетерпением, ибо не впервые слышала от мамы о её же кофейне, красавчике-бариста и его фирменном какао. Луи заметил, как он остановился. Ему не хотелось слышать от него, что то, что написано - брехня. Гарри шёл к нему с нахмуренным и злым лицом. – Лось?! Луи слегка (нихера не слегка) испугался такой реакции. – Н-ну д-да. Для знающего эту отсылку Луи это казалось нормальной и даже лестной надписью, но для Гарри это было чистой воды оскорблением. – То есть ты даже не отнекиваешься и не пытаешься исправить ситуацию? – А зачем её исправлять? – он на самом деле не вдуплял. – Конечно же, незачем, – Гарри поставил стакан на барную стойку. – Ты же понимаешь, что я могу написать подобное отношение в жалобную книгу? – Да какое отношение?! – если Луи поднял свой голос ещё на один децибел, то получился бы крик. – Вы реально на него похожи! – На лося?! Ты что, прикалываешься надо мной? – по виду Гарри, он уже собрался уходить, наплевав на безмозглого бариста, и Луи не ошибся. Парень на самом деле направился к выходу, оставив какао. Блять, и тут Томлинсон всё понял. Боже, какой же он баран. Однако было поздно. Гарри находился уже за пределами кофейни, и, благодаря панорамным окнам Луи видел, каким быстрым шагом сбегал тот от него. И правильно делал. Теперь этот паренёк точно не захочет повторно приходить в эту кофейню и уж особенно познакомиться с ним… Хотите прояснение ситуации? Конечно же. Недавно по телевизору крутили франшизу «Шаг вперёд», как и говорилось выше, и там есть всеми известный персонаж под прозвищем Лось или же Роберт Александр III. Этот паренёк с кудрявой шевелюрой на голове и с бомбезной пластикой, который вытянул все серии фильмов. Луи вообще без него бы и не начал смотреть «Шаг вперёд», поэтому подобная надпись на стаканчике и показалось лестной. Откуда же ему было знать, что это не очевидно и не все шарят за него и за эти фильмы.

***

– Луи! Подъём! – заорал прям в ухо Зейн. – Подъём! Подъём! Подъём! Под– Как же досадно, что они жили в одной комнате в общежитии. Достался бы ему какой-то тихий ботаник, и тогда жизнь казалась мёдом. – Завали! – прокричал уже Луи. – Я и с первого раза услышал. – Маловероятно. Ты бы сразу отреагировал, а так– – Чего хотел? – приглушённо из-за подушки, мешающей двигать ртом, перебил его Томлинсон. – Чтобы ты очнулся и пошёл со мной на одно мероприятие. – Сразу нет. – Да почему?! – воскликнул Зейн. – Сегодня единственный выходной, и я хотел нормально выспаться, спокойно перекусить, расслабиться, прогуляться. Плюс ко всему у нас завтра очередная защита реферата и надо готовиться. – Вот! – вскрикнул Малик. – Прогуляться! Чем тебе поход на мероприятие не прогулка, а? Тем более, Луис, мне больше некого попросить, а билет пропадает. И они мне достались ничуть не даром. Луи сдался. – Что хотя бы за мероприятие? Зейн хлопнул в ладоши и вскинул руки: – Ес. Шоу по фигурному катанию. – Тогда точно нет. – Луи, блять, почему? Ты даже никогда не ходил. Попробуешь что-то новое. – Смотрел по ящику. Скука смертная, а вживую так вообще, наверное. – Я повторюсь: ты даже никогда не смотрел вживую. Надо пробовать новое, а не сидеть и заучивать реферат, так и всю жизнь просрёшь. Он задумался: «А в чём он не прав?». Всё по факту. Друг продолжил: – Более того ты скорее всего смотрел олимпиаду по фигурному катанию, а это шоу. Там музыка более живая, атмосфера ярче, а не как на кладбище, разные наши фигуристы как одиночки, так и парные. И многое другое. Погнали, братан, – заключил Зейн, ударив по-дружески по плечу. После недолгих раздумий он пришёл к ответу в своей голове. – Хорошо. – Да! – друг поспешил ретироваться к своему шкафу. – Одевайся. Шоу через два часа, а нам ещё ехать за кудыкины горы. – Что? – Луи быстро встал. – Ты не мог заранее разбудить. – Я, что ли, виноват, что ты спишь по двенадцать часов, и тебя хрен разбудишь? Томлинсон пожал плечами. – Урыл. А сколько вообще времени? – Без десяти три, – ответил Зейн. – Что?! – он опешил. – Я же будильник ставил, – для точности решил заглянуть в свой телефон. – Ну да, вот, на десять утра. – Ты забыл, что я тебе сказал? Тебя хрен разбудишь. – Как же я тогда в будние дни встаю? – Случайность. Луи скептично на него глянул и решил наплевать, при этом надевая джинсы, валявшиеся на полу. – Только кофту с собой прихвати, там холодно.

***

Прибыв на арену O2, Луи с Зейном сразу поплелись к буфету. А что? Хоть еда спасёт от смерти, которая уж точно настанет по обыкновенный причине - скукота. Рассматривая скудный ассортимент буфета, Томлинсон задумался: какого хрена он тут делает, скажите на милость? Эта идея ему с самого начала показалась полной идиотизма, но, увы, назад пути нет, поэтому он с искусственной улыбкой выбирал чем бы перекусить. Выбор пал на сосиску в тесте (Луи очень уж надеялся, что пропавшая кошка на этой арене не находится в этом тесте) и Coca-Cola. Классика. Заранее предугадав, Луи взял две сосиски в тесте, ибо по пути на ледовый каток он точно съест хотя бы одну. Народу было уйма. И Томлинсон не понимал: людям что, заняться нечем, что они в выходной день идут на эту парашу. – Почему тут так много людей? – с хмурым лицом задал вопрос Луи. Зейн же наблюдал за этим с улыбкой. Ему действительно приносило удовольствие находится здесь. Томлинсон чего-то не догонял. – Потому что это шоу в честь дня рождения самого Джона Карри. Луи вскинул брови, ожидая продолжения, которого не последовало. – Джон Карри - это… – Фигурист. – Малик, блять, я понял, что не скрипач, – резко отреагировал Луи. – Господи, – вознёс глаза к потолку Зейн, – какой ты дотошный. Британский фигурист прославился тем, что сочетал в своем катании пластику балета и современный танец, – с очевидными нотками ответил он, будто это должен знать каждый. – Ладно, – вернулся к разглядыванию людей, – мне это ничего не дало, но всё равно лад– И тут Томлинсон заметил знакомую кудрявую копну волос, которая исчезла вмиг, теряя Луи в пространстве и оставляя его с мыслью: показалось ли ему? Когда они добрались до входа, то он переключил всё своё внимание на каток, забывая о кудряшках. В огромнейшем помещении было достаточно прохладно, что и следовало ожидать. Застегнув свою курточку, Луи с Зейном направились искать свои места. Либо его друг был богачом, и Луи чего-то не знал, либо что-то другое, но у них были VIP-места, находящие прям впритык к катку и отделяющие небольшой оградой, так он ощущал себя важной шишкой. Глядишь, и подцепит кого-то. Пока народ шевелил свои булками, прошёл где-то час. Это было утомительно. И вот, когда выключили в помещение свет, оставляя освещённым только каток, Луи издал восторженный вскрик. – Заткнись, – раздалось справа от него. Не обращая внимание на Малика, Луи разглядывал помещение. Это было так атмосферно. Ну, то что они сделали со светом. Некоторые люди, как на концерте Адель, включили фонарики. Боже. Серьёзно? – Дамы и господа! Рады приветствовать вас на нашем ежегодном ледовом шоу в честь великого фигуриста Джона Карри. Олимпийский чемпион и чемпион мира! Привнёс в фигурное катание неповторимый стиль, вознеся мужское одиночное катание на новый уровень. Джон Карри выступал только под классическую музыку и был единственным фигуристом, исполнявшим прыжки в направлении против часовой стрелки. Удивительно, неправда ли? – все дружно закричали «да!». Они что, на детском утреннике? – Ох, сколько людей солидарны со мной, – удивилась ведущая. – За это, мои милые, вам достанется приз, да-да, мы наконец не будем томить и откроем наше ледовое шоу, – раздались аплодисменты. И тот факт, что Луи рефлекторно присоединился ко всем этим людям, опустим. – Сегодня у нас будут непростые фигуристы, а олимпийские чемпионы, чемпионы мира, Великобритании, призёры Гран-при. И первая шотландская фигуристка, представляющая на международных турнирах Великобританию. Для нас это честь, – ведущая сделала поклон головой. – Девушка завоевала шесть международных наград, в том числе четыре золотые, и является трёхкратной чемпионкой Великобритании. Прошу поприветствуйте! Наташа Маккей! – и опять на всю арену раздались аплодисменты. Девушка делала воистину невероятные вещи: какие-то прыжки с оборотами и, как объяснял Зейн, который трындел, не переставая, бильман, заклон, либела. Закончив своё выступление, Маккей поклонилась и укатила в сторону выхода. Далее ведущая пригласила на лёд парных - Зои Джонс и Кристофер Бояджи. На «выбросе» партнёра у Луи внутри всё сжалось от страха, и он даже привстал со своего места, настолько это было пугающе. Как они это делают и не боятся? Неужели у них настолько кипит адреналин в жилах, что они готовы вот так рисковать жизнью? Ведь можно запросто заработать от мелкого - растяжения голеностопа до глобального - травмы спинного мозга, у которого последствия малоутешительные - квадриплегия или параплегия. Но когда они сделали подкрутку, то Луи боролся с желанием уйти, потому что смотреть на то, как кто-то получает травму - было не в его репертуаре. Потом он просто-просто не сможет спать, видя постоянно это перед глазами. Благо всё обошлось, и ничего не произошло. Тем временем, поглощённый в последствия подобных элементов, ведущая начала новое представление фигуриста: – Я правда не знаю, что ожидать от нашего следующего фигуриста, который включён в Книгу рекордов Гиннесса в качестве первого в мире исполнителя четвертного лутца, риттбергера и флипа. И совсем недавно вошёл в историю с чистым четвертным акселем. Итак, серебряный призёр финала Гран-при, двухкратный чемпион мира среди юниоров, трёхкратный чемпион Великобритании. Встречайте! Гарри Стайлс. Луи сидел и не вдуплял вообще. Какие четвертные? Что за аксель, риттбергер, флип, лутц? Что? Однако был в шоке от таких наград и достижений. Вот что значит успех, и что даёт упорный труд. Сердце укатилось и сделало четверной аксель, как сказала ведущая, по-другому и не скажешь, ибо перед его глазами сейчас выкатился тот самый Гарри, имя которого ему сказал Найл, а в случае если вы не поняли, то тот самый Лось… Да. – Господи, господи, господи, – начал тараторить Зейн, – это мой любимчик! Я столько его выступлений смотрел, Луи, ты даже не представляешь. На самом деле Луи представлял. На такую красоту - грех не смотреть. И, если честно, он даже не догадывался, что Зейн такой заядлый любитель фигурного катания, хотя на минуточку они друзья с детства. Стайлс начал своё выступление, и Зейн порядком надоел Луи, ибо комментировал каждое движение фигуриста: – Блять, это был его фирменный кантилевер. – Боже, сделай четверной аксель, прошу, – чуть ли не со слезами на глазах попросил он. – Он сделал! А-а-а-а! – Гарри только что сделал сальто? Он что, совсем?! – врубил здравость, и Луи с ним согласится. Это опаснее даже выброса или подкрутки. Травма головного мозга в случае неудачи обеспечена. – ЭТО БЫЛО ТАК КРУТО! – и здравость Зейна как рукой сняло. И так продолжалось ровно до того момента, пока Гарри не закончил выступление. Луи одновременно рад этому и расстроен. Стайлс начал махать всем со всех сторон и кланяться, а позже подъехал прям к месту, где сидели мальчики для того, чтобы, как оказалось, не дать, грубо говоря, пизды Луи, а с целью раздать автографы. И откуда-то Зейн достал листок с ручкой и вытянул руку за ограду с намерением получить долгожданную подпись. Что Луи заметил так это то, что на других фигуристов Зейн так не реагировал и не вытягивал руку, как нос Пиноккио при вранье. Он вообще не просил другие автографы. И тут Томлинсон получил укол ревности. А если Зейну нравится Гарри, как и самому Луи? В надежде как-то от этого отвлечься: он встряхнул головой и переключил внимание на виновника всего этого. Гарри всем мило улыбался, благодарил, желал отличного вечера и, естественно, подписывал бумажки. Чего Томлинсон не ожидал, что Зейн на самом деле исполнит свою мечту. К ним подошёл Гарри. – Привет, – он улыбнулся и показал свою ямочку. – Как тебя зовут? – З-зейн, – Стайлс улыбнулся ещё шире, ибо не понимал: почему люди так на него реагировали. – Зейн Малик. – Хорошо, Зейн Малик. Давай бумажку. Зейн передал бумажку, а Луи наблюдал за этим, и его сердце колотилось, как стукание клювом дятла о дерево. Сейчас Гарри на него взглянет, сейчас Гарри на него взгля– – А это вот мой друг, – ни с того ни с сего начал Зейн, будто это не он несколько секунд назад заикался и боялся заговорить с легендой, – Луи. Познакомься. И тут это случилось. Долгожданный момент. Момент X. Гарри поднимает на него взгляд, и его глаза удивлённо расширились. – Э-э-э, – протянул Гарри, совсем забыв про свою задачу - подписывать листы. Луи ему мило улыбнулся. В этой улыбке были нотки извинения, потому что извиняться есть за что. Стайлс же быстро сменил растерянность на хладнокровие. – Повидалось с ним познакомиться, – и переключился на прежнее занятие. – Оу, – удивление Зейна не имело границ. Он взглянул на Луи таким взглядом, будто спрашивает: какого хрена? Луи в ответ на это пожал плечами, а Зейн махнул на него рукой, говоря: потом расскажешь. – Он великолепный, неправда ли? Луи закатил глаза, и это не ушло от внимания Гарри, который приподнял одну бровь. – Ага, – с долей сомнения ответил он, – и сама любезность. – Да ладно тебе, – обесценил Луи масштаб сложившейся на тот раз ситуации, – обычное недопонимание, а ты тут– – Недопонимание? – вскрикнул Гарри и повторил: – Недопонимание? Ты оскорбил меня! Стайлс, видимо, удивился своей же реакции, отчего оглянулся и заметил, что на них многие буквально пялятся. А Луи либо было наплевать на это, либо не заметил подобное внимание к своей персоне. – Нет же! Это недопонимание. – Гарри! – позвала его какая-то девушка. – Пора! – Прошу прощения, но мне нужно идти, – обратился он к мальчикам, а дальше уже ко всем остальным: – Простите, что не могу подписать всем листы. Всего хорошего. – Томлинсон, – угрожающе приступил Зейн, – либо ты мне рассказываешь, либо я– – Подожди, Малик. И Луи подорвался с места, чтобы догнать Гарри, но для начала он перепрыгнул через ограждение, и это не особо понравилось охране или кем бы они ни были. Стайлс ему нравился, хоть и толком не были знакомы, ладно, они вообще не были знакомы, но этот парнишка чем-то притягивал. Томлинсон хочет узнать его поближе, поэтому и стартанул с места, чтобы пригласить куда-нибудь Гарри и объясниться. – Подожди! – Гарри резко обернулся и широко раскрыл глаза от такой картины: этот парень, который оскорбил его, бежал за ним, а сзади него гнались два взрослых мужика в костюмах. Луи почему-то думал, что Гарри проигнорирует его, но, как уже понял Томлинсон, он не из таких. Наверное, эта самая резвость повлекла дальнейшие неблагоприятные последствия. Луи не успел затормозить, поэтому столкнулся прям с Гарри, и, не удержав обоих на ногах, они упали на пол. Стайлс приземлился на спину, а Луи же на Гарри. – Ох, твою же мать, – первое, что произнёс Гарри. Ему сейчас далеко не сладко, как думал Луи, но, оказывается, Гарри почему-то принесла радость эта ситуация. На нём был приятный груз. – За тобой охрана гналась или мне показалось? Их лица были в сантиметров пять друг от друга. Они буквально ощущали чужое дыхание на своём лице, но им это обоим нравилось. Гарри даже позволил положить руку на поясницу Луи с целью… с целью… А разве нужна цель? Что хочет, то и делает. Томлинсон лежал на парне, который ему нравится. Боже, он готов запищать от радости, но, конечно, делать этого не станет, ибо не хочет отпугнуть Гарри. Луи начал всматриваться в его черты лица и, Пресвятая Дева, он был изумителен. Его зелёные глаза будто и смотрели в самые закрома души, а улыбка, играющая на лице, могла бы осветить все планеты в нашей Солнечной системе. И никакая звезда рядом не стоит. – Д-да, –выпустил истеричный смешок Луи, – прости ещё раз. Я… я… пойми, тогда было недопонимание, правда. Я– И тут его резко схватили под руки, не дав договорить. Охранник, как догадался Луи. Встав с приятного парня, его начали куда-то волочить, и это не особо понравилось Гарри. Он знал, что ему доставят неприятности, поэтому догнал их и приказным тоном сказал: – Оставьте его. – Он нарушил– – Я сказал: оставьте. Он пойдёт со мной, – Луи чуть ли не возбудился от такого властного Гарри. Его отпустили, а второй взял его за руку и начал вести в неизвестном для Луи направлении. Отойдя на небольшое расстояние, Луи пригнулся ближе к Гарри и искренне сказал: – Спасибо тебе. Правда. Дал ответ Гарри только после того, когда они покинули главную арену и зашли в какой-то коридор, ведущий в различные гримёрки и выходы из этого здания. – Не за что, – так же искренне ответил Гарри. Даже не удосужившись услышать благодарность, Луи погрузился в свои мысли, от который порхали бабочки в животе. Что заставило их порхать? Ну, возможно, тот факт что Гарри до сих пор держал его за руку, хотя надобности не было. Однако радость длилась недостаточно продолжительно, как хотел Луи. Зайдя в комнату, которая оказалась гримёркой, Гарри опомнился и быстро отдёрнул руку. Сердце Томлинсона ухнуло куда-то в ядро Земли. – Я всё ещё обижен, – Гарри встал напротив Луи и скрестил руки перед собой. – И ты сказал, что хочешь объясниться. Объясняйся. – Э-э-э, начну с того, что я не имел в виду то, о чём ты подумал тогда. Это на самом деле чистой воды недопонимание. – Это я слышал. Дальше. – Ух. Лось - это персонаж из фильма «Шаг вперёд». Недавно пересматривал. Ты знаешь, что моя задача написать первое впечатление, а он такой же кудрявый, как и ты, из-за чего я и написал то, потому что ты на тот момент ассоциировался именно с ним. Луи следил за каждой изменившейся эмоцией на лице Гарри. Сначала это было нахмуренное недопонимание, а потом же улыбающееся понимание. – Ясно, – посмеялся Гарри, – а ты не мог, случаем, написать Роберт Александр III? Я считаю, что это было бы менее обидно и более понятно. И тут на него нахлынул стыд от собственного тупизма. – Твою мать, – закрыл лицо ладонями Луи, – я идиот. Нет, я лось. Но подобные мысли о собственной никчёмности развеялись, когда к нему подошёл Гарри, чего Луи не видел, но чувствовал, и первый потянулся к рукам второго с целью разъединить и увидеть покрасневшее лицо. – А ты милашка, – подмигнул ему Стайлс и отпустил руки Луи. – Неправда, – буркнул Томлинсон, и тут хлестнуло осознание: – Стоп. Что?! – Что? – Ты назвал меня милашкой? – Ну да. – Какого хрена? Гарри гулко сглотнул, что не ушло от внимания Луи. Блять. Он опять всё портит, но пока Томлинсон понял свою тупость во второй раз, Стайлс уже начал извиняться: – П-прости, я-я не хотел, не з-знал, что ты– Луи решил опять рубить сплеча и заткнул рот Гарри рукой. – Помолчи, – приказал ему он. – Это опять недопонимание. Я не то имел в виду. Привыкай ко мне. Внутренней стороной ладони Луи ощущал пухлые и тёплые губы Гарри. Слишком рано думать и действовать, но он очень хотел бы его поцеловать. – Может, тогда освободишь мой рот из плена? – промямлил через ладонь Гарри. – Д-да, – опомнился Луи, – конечно. – Тогда снова объясняйся. Что значило это твоё: какого хрена? – Опять, – истерично посмеялся Томлинсон. – Я просто-напросто удивился. Т-ты мне понравился, и слышать подобное от тебя это– – Я тебе понравился? – на лице Гарри расползлась смущённая улыбка. – Да. – Ты мне тоже. – Серьёзно?! Стайлс тихо угукнул и уставился в пол. – Моя мать владелица той кофейни, в которой ты работаешь. Во-первых, она мне все уши прожужжала о твоём фирменном какао. Во-вторых, о свободном красавчике-бариста, – Луи покраснел ещё гуще. Энн на самом деле такого мнения о нём? Приятно. – И вот у меня выдался выходной. Я-я только увидел тебя и сразу обалдел. Просто… слов нет, – после чего Гарри замолк, а Луи и не знал что сказать, и это молчание первый интерпретировал по-своему и добавил: – Как-то так. – Почувствовал себя мясом на рынке, – выпустил смешок Луи. – Почему? – Ты по настоянию матери поплёлся в кофейню, чтобы поглядеть на меня и оценить. – О Боже, прости, – упорно протёр лицо руками Гарри, – если ты на самом деле себя так почувствовал. Я не хотел доставлять подобный дискомфорт и– – Нет-нет. Всё в порядке. – Правда? – с надеждой спросил Стайлс. – Правда, – с улыбкой ответил Луи. И тут повисла разговорная неловкая пауза. Никто из парней ума не прикидывал: как же позвать на свидание. Они одновременно начали: – Слушай… – А может… Парни посмеялись и повторились: – Прости, ты первый… – Ты первый… – Нет, ты… – Ты… – Ладно, – взял себя в руки Гарри, – может быть, мы завтра куда-нибудь сходим, если ты не занят? Луи еле-еле подавил улыбку до ушей. – Я не занят. И с удовольствием. Гарри с Луи переглянулись, и тут первый понял, что до сих пор на коньках с чехлами и в обтягивающий штанах с водолазкой, то есть в своём показательном прикиде. Томлинсон, кстати, приметил задницу Гарри в этих штанишках и уж точно не забудет. – Ну-у, что? Мне надо переодеваться. – Ой, – спохватился Луи, – да-да, конечно, прости. Я пойду, – он указал на дверь и задом наперёд направился к ней. – Найдёшь выход? – Конечно, трёхкратный чемпион Великобритании. Гарри сузил глаза. – И не только. – Я знаю, – подмигнул ему Луи, – удивимся. Выйдя из гримёрки, Томлинсон вприпрыжку пошёл прямо, не зная и куда идёт, но ему было наплевать. Он был неимоверно счастлив, а выход найдётся сам. Луи с нетерпением будет ждать завтрашней встречи в… в… твою мать. Они же не обговорили детали и даже не обменялись номерами. Бегом направляясь обратно, он распахнул дверь, и предстоящая картина уж очень напоминала сладкий сон, который вот-вот закончится на самом интересном. Перед ним предстал Гарри, который с испугу подпрыгнул, но сейчас важен другой факт - он стоял без коньков и водолазки. Обернувшись на виновника, Стайлс расслабленно выдохнул. – Ты напугал меня, Луи. БЛЯТЬ. Это первый раз, когда Томлинсон услышал своё имя из уст Гарри. И это прекрасно. Он хочет рыдать. – Прости. – Ты чего-то хотел? Однако всё внимание Луи было приковано к телу Гарри, а точнее к его торсу. Боги мой, это великолепие. Пальцы так и чешутся, чтобы потрогать. Томлинсон надеется, что в будущем у него будет такая возможность. Так как его внимание было приковано не к лицу Гарри, то Луи и не заметил, как Стайлс победно ухмылялся. – Кхм-кхм, – прокашлялся он и подошёл к Луи, не удосуживаясь что-то надеть, а это досадно и прекрасно. – Э-э-э, да-да, чего ты спросил? – Чего хотел? – А-а-а, – понял Луи, – ты захотел от меня избавиться, и поэтому не сказал ни место встречи, ни время, ни свой телефон? – Что за бред? – Это не бред. – Королева драмы, – закатил глаза Гарри, – я бы зашёл завтра в кофейню после твоей смены. – Откуда ты знаешь, что я завтра работаю? – Моя мать сказала мне на случай, если я захочу заглянуть и поглядеть на тебя, – но Гарри быстро решил перевести тему: – И признайся, ты просто захотел увидеть меня без водолазки. – Кто я? Не-не. – Ага-ага. Ладно, для твоего спокойствия я дам свой номер, и вечером спишемся. – Давай, – обрадовался Луи тому, что скоро у него появится номер телефона самого красивого парня. Обменявшись номерами, Гарри сказал: – С нетерпением буду ждать, когда ты мне напишешь. – А я буду ждать, когда ты мне напишешь. Удачи, двухкратный чемпион мира среди юниоров. – И не только. Забавная ситуация. – Я знаю. Опять выйдя, Луи решил кое-что сказать напоследок, поэтому прикрыл дверь: – И да, торс у тебя шикарный, – и быстро захлопнул дверь и начал передвигать ногами в неизвестном направлении. Томлинсон находился в неведении: закончилось ли шоу, где сейчас его друг, поэтому просто позвонил Зейну, чтобы узнать и, возможно, как-то пересечься у главного входа. Договорившись и услышав миллион претензий, Луи шёл и всё думал о номере, вбитым в его телефон. Он воообще человек не из терпеливых и гордых, так что никто не смеет его осуждать за то, что Луи сейчас пишет Гарри.

Кудряшка.

Привет;)

По пути домой Луи слушал извечные возмущения Малика о том, кем же он там поглощён в телефоне и почему так глупо улыбается, но догадаться несложно. Также можно догадаться, что свидание прошло отлично и закончилось самым прекрасным исходом событий, существующих на этом свете - поцелуем. На первом свидании нельзя спать, но про поцелуи ведь ничего не сказано.