Часть 1
11 октября 2022 г., 16:13
Они нас не простят. И плевать, я опять хочу видеть твой взгляд. Я молю, Повернись ко мне передом. Я скучал, обними меня, Керриган.
. — Никто особо не зовёт меня Стивеном, — подчеркнул он для неё. — Никто особо не печется об Алой Ведьме в твоей реальности. Как ты нашел меня? Стивен ухмыльнулся тому чувству, что разлилось в груди, когда Ванда своеобразно признала поражение и свою фрустрацию от этого факта, которая звучала мелкой дрожью в голосе. — Я разгребал дела, которые натворил ещё тогда, с Паучком... — Она хороша, эта Клео? — вдруг перебила Ванда, не оставив ему времени насладиться маленькой победой. Они в этой схватке магических умов шли на равных, черта-с-два он окажется на шаг впереди по осведомлённости. Стрэндж мог только слышать её голос, рядом ведьмы не было. Он точно знал, что не могло быть. И все же, едва заметно дёрнув головой, по сторонам, осмотрелся насколько было возможно. Откуда Ванда могла знать с кем он наводил порядок в мультивселенной, если они по сути отсутствовали в этом измерении? Да и свои мысли в настоящий момент Стивен четко контролировал, чтобы не дать повода Ванде, от которой неизвестно что ещё можно было ожидать. Хотя по её заверениям, она больше не несла никакой угрозы. И только просила оставить её в покое, после того, как маг обнаружил сознание ведьмы и выделил из потока миллиардов других. Физически он так и не нашел, где женщина пряталась, но до этого было недалеко. — Мы сработались, — только и ответил Стивен, стараясь говорить расслабленно, как в самом начале телепатического разговора, когда преимущество, казалось, было на его стороне. Ванда не могла пройти барьер и залезть в его голову на таком большом, как предполагалось, расстоянии, по крайней мере не могла незаметно для него. И невозможно, чтобы видела Клео за пределами их Земли. Имелся только один возможный вариант, и он заставил Стрэнджа напрячься. Достаточно уязвим маг был только во сне, это ему было известно. Но знать, что кто-то этим действительно воспользовался, ощущалось довольно жутко; бродил по лабиринтам памяти и квинтесенций его самых смелых и чудных фантазий, пока тот сопел, как ребенок. — И что ещё ты там увидела, Ванда? — ухмыльнувшись, спросил он, когда на самом деле был весьма раздосадован этим фактом и старался скрыть волнение. А самое главное, не понимал, что ей дала эта вылазка. И что она собиралась делать с полученной информацией. — Разного рода вещи, — несложно было представить, как Ванда довольно улыбалась. — Могу только сказать, что мне неизвестно, в чем обычно одета Клео. Твои сны не показывают этого. — Она сделала паузу, чтобы подразнить. — Зато показывают нечто другое в деталях. Мне вот интересно только: твой мозг воспроизводит то, что видел, или же воображает... Чтобы даже намеком не узнать, в какие дебри забралась Алая Ведьма в его голове, Стивен решил поскорее перевести тему. Он и сам не помнил многие из снов. Её большая, чем у него, осведомленность раздражала, но вида подавать нельзя было. — Разве ты не убеждала, что больше не опасна? — Это так. Просто... — Ванда уныло вздохнула. — Когда кое-кто, владеющий магией, является в твои сны, это вызывает подозрения. — Стрэндж пока не улавливал её абстрактный рассказ. — Я должна была убедиться, что ты не атаковал меня бесчестно в самое уязвимое время суток. Он снился ей? — Ты решила, что я забрался в твою голову? — Я усомнилась. И была вынуждена узнать наверняка. Но ты сладко спал на своих алых простынях... Я осталась немного понаблюдать. Что тебе снилось, Стивен? — А тебе? — неизвестно, почему Ванда решила откровенно признаться, что её подсознательное воспроизводило его образ, но он подумал, нельзя упускать возможности подразнить в ответ. — Сочла хорошей идеей влезть мне в голову, раз я этого не сделал? — Невозможно было удержаться, — все ещё пребывала в восторге, ощущая, что на шаг впереди. А используя информацию из его снов, могла иметь козыри бесконечно. — Удивительно, в каких деталях ты запомнил мой костюм. Стивен чувствовал себя беспомощным, и как его угнетало то, что на ответный шаг — если он решится — требовалось ждать ещё так долго, ведь сейчас было раннее утро. Необходимо было бороться с ней её же методами. Контроль хотя бы над своим разумом — единственное, что держит на плаву, когда порой приходится наблюдать гибели целых измерений и не иметь возможности вмешаться. Так он держался, но ведьма решила отобрать это. — Тяжело было его не запомнить. — Как и изнывать от желания все то время, что пришлось потратить, пытаясь его снять. О, Стивен, у тебя намного больше выдержки в реальной жизни. И твои запросы кажутся скромными... Но в своих снах ты просто неудержим. — Ему показалось, что она хихикнула, словно маленькая школьница, что дразнила одноклассника. Кажется Ванда безумно наслаждалась своим положением, владея тайнами Стивена, которые ещё и были связаны с ней. Значит, где-то в глубине души у него была брешь — специально для неё, — и Стивена ожидали проблемы… если она захочет. — Скажи, Стрэндж, как ты воображал себе запах моей кожи? Ты ещё помнишь его? — Ванда, хватит играть, — требовательно произнес он, уже начиная четко осознавать, что она не врёт. Когда она вдруг прервала канал связи, Стивен только надеялся, что Максимофф не уловила напоследок его крайнюю мысль-воспоминание о том самом сне.***
— У тебя много сострадания для неё, — как бы невзначай начал Вонг, желая, чтобы Стивен признался хотя бы себе. Стивен недовольно взглянул на друга, который, уже было очевидно, не для дружеской беседы пришел, хотя утверждал обратное, с довольным лицом сидя в кресле напротив. Вскоре хозяин дома сменил гнев на милость, а точнее своё недовольство на досаду и усталость, которые пытался скрыть за такой же лживой улыбкой, что и у друга. Вонгу было не до мелких тараканов в голове Стрэнджа и не до беглой преступницы, о которой он так переживал, но однако почему-то он был здесь. Стивен ценил это. И никак не мог придумать, чем успокоить друга или облегчить его тревоги. Он свои-то не мог облегчить. Казалось бы, когда Ванда пропала, его маленькое наваждение должно было умереть вместе с ней. Но вместо этого образ Алой Ведьмы не выходил из его головы. Толком настоящую Ванду, с которой пускай и сражались на одном поле боя, Стивен не знал. Изначально её пугающая аура, могущественная магия и бросающая вызов целеустремленность захватили его сознание. До момента, пока это все по-настоящему не стало опасно — ведь по началу ему казалось, что никакой ведьме не по силам разбить защиту Камар-Таджа. И тогда защитник земли мог думать только о том, как побороть зло, угрожающее его дому. Не задумываясь о последствиях, о личности врага и поисках альтернативных решений. И затем лишь на одно мгновение перед самой "смертью" Ведьмы, Стивену удалось перекинуться парой слов с ней. С той самой Вандой, которую он знал по битве с Таносом, только печальнее. И в итоге это был даже не диалог, а обмен многозначительными взглядами. Была надежда, что Ванда поймет его немую просьбу быстрее него, но нет. Она ушла. Было ясно, что скорее всего её жизнь заберёт либо последний ритуал, либо она сама, когда осознает весь содеянный ужас. Стивен хотел ей помочь. Хочет до сих пор. Той самой Ванде — слабой, скорбящей, убитой одной за другой трагедией. Но на связь с ним неустанно выходила только Алая Ведьма. И снова пробуждала в нём неуместное преклонение и постыдный трепет. Но Стивен хотел услышать Ванду. Однако что-то ему подсказывало, что Алая Ведьма навсегда останется с ней. Не как альтер-эго, но как опыт и очередной жизненный урок. Девушка держит под контролем свою силу, которой возможно изводить людей до буквального пепла, но образ мышления, яд на кончике языка, язвительность — все это здесь, защитные механизмы, необходимые для выживания. Для того, чтобы не извести себя чувством вины до смерти. — Всех в мире не спасёшь, Стрэндж, — многозначительно выдал Вонг. Он всегда знал, что у друга на уме, но редко озвучивал это. — Но если будешь пытаться, придется спасать уже мир целиком. Вспомни, чем могло грозить мультивселенной твое опрометчивое решение помочь Человеку-Пауку. — Да, я помню. “Я просто хочу ей помочь” — подумал Стрэндж, но не осмелился произнести. Вонг и так подозревал его такие странные чувства к врагу, но если маг произнесёт это вслух это уже будет фактом, на который Верховный не сможет закрыть глаза. Как Верховный не сможет, хотя как друг, вероятно, поймет. Вонгу и самому не чуждо сострадание, особенно к людям с такой историей, как у Ванды. Однако, твое мышление и приоритеты кардинально меняются, когда ты получаешь в ответственность целую Вселенную. И наоборот, когда уходишь с этого поста, расслабляешься, поддаешься чувствам чуть чаще, чем никогда, зная, что Верховный всегда на подхвате. Так у Стрэнджа и вышла ошибка с Паучком. Так выходит и с Вандой. Но Ванда пока не хотела, чтобы ей помогли. Она больше не видела проблемы, ведь изолировалась от мира — или спряталась — и посчитала проблему решённой. Только, непонятно чем руководствуясь, продолжала играть или делать вид, что играет, позволяла Стрэнджу связываться с ней, вела странные беседы и даже смела являться лично. Вероломно врываться в его разум. Это провокация, и у Стивена было полное право развязать полномасштабную войну. Но это словно было между ними двоими. Пока это неофициально и не общеизвестно, у мага тоже было право действительно грязно, поддаваясь детскому азарту и таким же незрелым обидам. Мстить за оскорбленную честь колдуна и даже преследовать личные интересы и любопытничать. Не то чтобы ему хотелось убедить ей принять его помощь, понять его странное желание и тягу... Но если ей стало скучно, где бы там она ни отшельничала, и она посчитала, что поиграться с ним было хорошей идеей — Стрэндж просто вынужден доказать обратное. Или хотя бы ответить "взаимностью". По сути он был не против, но данное ему природой право отмщения, которым непозволительно было пользоваться, когда ты официальный представитель магического сообщества, подстёгивало ещё больше. Так что в ближайшую ночь мужчина запланировал взлом с проникновением. Разум Ванды был практически не защищён, когда Стрэндж совершил попытку войти. Даже хуже: она расставила символические уловки, которые понятно для него вообще не представляли проблемы. Это могло означать только то, что женщина ожидала и давно знала о его плане. Точнее, предвидела, надеялся маг. Это делало его всего лишь предсказуемым, но хотя бы не беззащитным перед ней — в случае если она не просто догадалась, а прочла его мысли. Если Максимофф, как вирус, проникла в каждую клеточку его существа и поселилась там, словно жучок, чтобы получать информацию беспрепятственно и перманентно, и если он этого не заметил... Плохо. Почти катастрофа. Бывший Верховный бесстрашно ступил в коридор сознания Ванды и метафорично выражаясь, громко и бесстыдно зашаркал по ковру, давая знать о своем визите, больше не видя смысла скрывать. Стрэндж начинал злиться на то, как бессовестно ведьма решила играть, как открыто атаковала самое сокровенное. Только в своих мыслях Стрэндж мог побыть в тишине и взять себя в руки, когда вокруг рушились режимы и небоскребы, закручиваясь в смертельный торнадо из последствий и сожалений. И она посмела лишить его этого. В первой попавшейся комнате гостю стало доступно воспоминание Ванды об одном из многих разговоров с возлюбленным. Они с Виженом сидели на кровати, в её глазах стояли слёзы, голос дрожал в начале каждой фразы. Вижен сидел рядом, отстранённо, не решаясь касаться даже для выражения сочувствия. Только смотрел внимательно, усердно изображал на лице понимание, не имея богатого опыта в переживании эмоций. Стрэндж приблизился, чтобы лучше слышать, как Ванда рассказывала о своем непростом состоянии. О том, как ей тяжело, как кажется, будто волной накрыло, и уже не отпустит. Как она задыхается. Смотрел и не мог узнать в этой юной девушке, одетой в стиле подростков 2000х, Алую Ведьму. И даже ту Максимофф, что в одного яростно кинулась атаковать Таноса несколько лет назад. Может только взгляд, полный тоски и вины, уже был здесь. Но она улыбнулась и слегка просияла, когда услышала от Вижена утешительные слова. Стрэндж решился сделать ещё один шаг вперёд и, словно под ногами скрипнула половица, Ванда из прошлого тут же подняла глаза и сменилась в лице. Она смотрела прямо на него. — Стрэндж, лицемер. В этот миг мужчина почувствовал, как теряет контроль над собственным (астральным) телом. Девушка подскочила и кинулась на него; пытаясь уронить, схватилась за плечи и налегла всем весом. Стивен, падая, успел подумать, что до пола они не долетят. И действительно: приземлился он уже на мягкие подушки своей постели. Но образ настоящей Ванды не пропадал. Нависала сверху, давя ему на плечи. Хищно скалилась. Глаза горели красным. Краем глаза он заметил, что она была в своем боевом костюме. И что она была... здесь. В его комнате. Во плоти. Снова. — А я думала, ты джентльмен. — Прости, Ванда, учусь у лучшей, — самодовольно улыбнулся Стрэндж, заметив, что взгляд Ванды смягчился. Не "я не буду убивать тебя" смягчился, а "я не убью тебя сейчас". Она, казалось, прямо сейчас придумывала для него самые жестокие пытки в отместку за нарушение границ. Хотя бы не собиралась прикончить его на месте. Выпрямилась, села на кровать, опустив ноги. Стивен смог сесть тоже, уперевшись в спинку кровати. — Я могу многому тебя научить, если тебе так хочется, — поступило первое предупреждение. Хотя от коварных планов не было никакого шанса её отговорить, так можно было считать это уже за угрозу. Как милосердно с её стороны было хотя бы дать ему знак о начале войны. У Стрэнджа не было армии, но последнее, что он собирался делать — просить о пощаде. Или пытаться говорить с ней, прося о сотрудничестве, или даже изъясняться в своих чувствах. Ей явно не нужна была помощь сейчас, и точно не от него. Больше она ничего не сказала. Оглядела напоследок, когда поднялась, сверху вниз — одновременно игриво и презрительно. Стивен остался сидеть на месте, нервно сглатывая, прикидывая возможные последствия, а также черту, после перехода которой ему будет пора сообщить обо всем Вонгу. Ванда ушла, испарившись, оставив за собой такую идеальную тишину, что Стрэндж слышал тиканье наручных часов.***
Каждое зеркало или отражающая поверхность вокруг прекратились в канал связи. Односторонний, насильственный, без возможности отключить. Ванда транслировала себя в зеркалах и осколках, нашептывала что-то на ухо, а порой Стивен даже чувствовал её прикосновения. Порой она просто манила с той стороны, улыбаясь игриво, почти по-доброму; иногда возникала внезапно, с изуродованным лицом, будто в кривом зеркале, пугая его до чёртиков. Поначалу Стивен вздрагивал, но позже научился контролировать тело, когда при случайном повороте головы замечал ведьму в какой-нибудь глянцевой поверхности. Это очень пригодилось, когда он понял, что видеть её, кроме него, никто не мог. Окружающие бы не поняли, что за нервный тик у мага или какой вид психоза. По прошествии недель стало ясно — ещё один день и начнется истерика. Стивен чувствовал присутствие непрерывно и повсюду, даже когда она не тревожила его своими образами. Даже когда прекращала касаться своими губами его ушей, шепча невнятно на неясном языке. Каждой клеточкой тела мужчина ощущал, как на него давил взгляд со стен, в которых, возможно, сидела она. Наблюдала, наблюдала. Иногда Стивен просыпался среди ночи из-за того, что она ему снилась — и он ума не мог приложить атака это или его собственный мозг воспроизводит картинки со своей мучительницей. Самым страшным было то, что Стрэндж не понимал её целей, не знал, чего ожидать дальше. Только непрерывно чувствовал спиной взгляд похитительницы своего спокойствия. Но постепенно акты вандализма в его сознании, скримеры и прочие грубые насильственные действия прекратились. И тогда стало ясно, чего она добивалась все это время. Остались только прикосновения не существующих в действительности рук, нежный шепот, постыдные образы в сновидениях. И ему все ещё было неведомо, его ли собственное подсознание это делает или Ванда полностью захватила его разум не метафорично, а буквально — и занимается поставкой кинофильмов в сны мага. Стало невыносимо в совсем ином смысле. Стивен хотел видеть её наяву, и со временем стало плевать на то, кто и как оценит эти мысли. И если повезёт — в дальнейшем и действия. Ему все равно никто не поверит, как не верили раньше, когда в нем воспылало желание помочь сумасшедшей Алой Ведьме, которую маг никогда таковой не считал. — Выходи, — наконец своеобразно попросил Стрэндж о пощаде. Не сумев уснуть, постоянно прокручивая в голосе мысль, что Ванда прямо сейчас наблюдает за ним, насмехается над тем, как он жалок... что даже не пытается убежать и защититься. Со временем она перестала показаться ему полностью, только силуэт, исчезающий за углом, или в зеркале со спины. И оглядывалась через плечо с ехидной улыбкой на лице, заранее празднуя победу. Стрэнджу было невыносимо. Ему нужно было наконец завладеть ситуацией. Необходимо было видеть Ванду полноценно, контролируя каждое движение, зная, что ожидать. Она сводила с ума своими мелкими, больше не жестокими касаниями его воспалённого разума, почти нежными, как заигрывание. Стрэндж понимал, что та перестала воевать с ним, как с магом, и атаковала мужчину в нем. Но без сомнений: целью ведьмы было обезоружить его как боевую единицу. Или просто унизить… Признаться, Стивен запутался. Это стало невозможно выносить. И, как минимум, просто отвлекало. На его ответственности целая вселенная, а он тут играет с Вандой в максимально извращённые прятки, не имея возможности перестать быть водой. Ему не позволяли даже протестовать, не то что пытаться покинуть игру. Это было мучительно, былой азарт и энтузиазм пропали. Но Стивен даже не пытался в полную силу, чтобы прогнать её из своей головы. — Стрээндж, — впечатленно протянула Максимофф, ещё не показавшись. По ту сторону зеркала или с задворок его сознания, Стивен уже не понимал. Но в итоге женщина вышла тенью из темного угла и материализовалась в свете луны, в своем боевом костюме, в изящной короне и с победной улыбкой. Улыбкой не злорадной, но просто довольной. Стивен слегка напряг плечи, но остался сидеть у спинки кровати, проведя рукой по лицу, чтобы согнать возможную дрему и убедиться, что Ванда реальна. Вновь во плоти в его комнате. Приближается. Но Стивен не чувствует угрозы. Только ощущение безграничной, ласковой власти Максимофф над ним. — Ты слишком быстро сдался, — хмыкнула она, присев аккуратно на край кровати. — Я не сдаюсь. — Ты неверно трактуешь свое состояние. Ты в слабой позиции. Ты это чувствуешь. — Я ни в какой позиции, потому что я больше не на твоём поле. Я не играю, Ванда, — нахмурился мужчина. — Я мог прекратить это в любой момент, — зачем-то упомянул он свое ещё толком не осмысленное нежелание остановить ведьму. Ванда криво улыбнулась, коротко зажмурив глаза от удовольствия. — Вот именно. Но ты этого не сделал. Тебе понравилась наша маленькая игра, — она склонила голову на бок и наигранно жалостливо взглянула ему в глаза. — В каждой достойной игре есть скрытая цель одного из участников. Если я раскрыл твою, то победа аннулируется. — А ты раскрыл? — усмехнулась Ванда. — Ты хочешь лишить меня последней крупицы воспоминаний о Кристине... — Ванда хихикнула, будто не сдержавшись, но Стрэндж продолжил. — Пытаешься заполнить мою голову мыслями… снами... И очернить память о ней. О том, чего я лишился. Сделать ещё больнее. Я думал, что мы соревнуемся в магических способностях, но ты правда решила, что все методы хороши. — Стивен, — театрально возмутилась Ванда, широко раскрыв глаза и подавшись вперёд, — то были только твои сны. Я ведь просто развила твою мысль и довела до ума. Ты бы так и не смог признаться себе, что никакая Кристина тебе больше не нужна. — Ты о Клео? Отвернув голову в сторону, женщина прищурила глаза, взглянула на Стрэнджа искоса и снова ухмыльнулась. — Я и не подумала бы затевать это все и тратить свои силы только, чтобы унизить тебя. — Ванда выставила руку впереди и, уперевшись, приблизилась к мужчине ещё ближе. — Видишь ли, с некоторых пор, меня мало что волнует в этом мире... Если быть точнее, ничего, кроме моих детей. Пребывая в глубокой задумчивости, Стрэндж прикусил губу и с замиранием сердца следил за движениями ночной гостьи. Но к его удивлению вся спесь и уверенность на мгновение, достаточное, чтобы заметить, испарилось. Женщина протянула другую руку к его запястью, и почти невесомо провела пальцами. Словно опасалась, что её ударит током. Как он и предполагал ещё с их телепатических разговоров, Ванда перестала соблюдать баланс между двумя своими личностями, позволила Алой Ведьме взять верх. Но нежная, ранимая личность Ванды, лишённая всей этой бравады и мрачных неуместных заигрываний с каждым встречным на её пути к утопичной цели, осталась где-то там. И вот сейчас Стивен четко видел это. Как легко ей давался флирт в саду, в Камар-Тадже, как обольстительно она угрожала и беспощадно заявляла о своей позиции, как измывалась над ним неделями, оккупировав все комфортные места — от дома до подсознания. Но как сейчас была робка, касаясь живой, теплой кожи. — Ты же могла просто... заставить. Нет, — одумался он. — Почему я? — Ты один из сильнейших магов с крепким здоровьем. Ты здесь. И ты мне снился, Стивен, — то, как она произнесла его имя на выдохе, словно замирая всем существом, заставило мужчину замереть тоже. Затем она взмахнула рукой в воздухе, её магия заискрилась вокруг пальцев, и руки Стрэнджа поднялись вверх, застыв будто в кандалах. — Ты можешь меня остановить. — Мужчина не стал долго ждать и разорвал заклинание Ванды. Расставил освободившиеся руки по сторонам от себя. — В этом и проблема. Я хотела, чтобы ребенок был плодом, если не любви, то хотя бы желания. — Произнося поднее слово, Ванда снова чуть искривила уголки губ, явив его взору Алую Ведьму с горящими глазами, готовую взять то, что ей нужно любой ценой. — Ванда, твои дети — выдумка. — Томми и Билли в надёжных руках в каждой из вселенных, это правда, и мне они недоступны. Но другой ребенок... мой другой ребенок — почему ему нельзя быть? Почему я не могу быть матерью, если это все, что мне нужно. — Внезапно в глазах её Стивен заметил слёзы, но она держала лицо и голос. — Мне плевать на все остальные пророчества. Корону, трон, власть, — желая дать дополнительное подтверждение своим словам, она сняла символическую корону с головы. — Ванда, это может быть любой мужчина, какой пожелаешь, — не унимался Стрэндж. Он теперь не чувствовал все происходящее правильным, хотя час назад был готов сдаться ей, потерпеть позор, окунуться с головой в осуждение даже самого близкого друга. А теперь Ванда почти умоляла, и он думал о том, что не имеет права дать ей то, что было таким сокровенным, таким желанным для неё. — Ты не поверишь и не признаешь, что здесь, — она протянула руку и коснулась его груди в области сердца, — что-то теплится. И я тоже не признаю. Так что я скажу так: моего ребенка никто не тронет, пока ты будешь связан с ним. Никто не посмеет отобрать его, никто из тех, кто убеждён, что я не имею права быть матерью. Никто из тех, кто никогда не сможет простить меня. Твоя кровь защитит его. И сделает достаточно могущественным, чтобы позже он сумел защититься сам. Так же нелегко, как осмыслить то, что говорит Ванда, было тяжело проанализировать, какие события привели к такому положению. События с, казалось, очевидными перспективами развития, но когда имеешь дело с Алой Ведьмой, никогда нельзя быть уверенным. Стивен потёр глаза пальцами и затем уронил голову на руки, облокотившись на колени. Мужчина не спешил возвращаться в реальность и смотреть на серьезное лицо Ванды, её жалобный, потерянный взгляд, будто она сама гадала, что привело её сюда. Как будто она шла к этому не следуя собственному плану. — Возьми то, что так часто брал в своих ночных фантазиях. — Я не хочу брать тебя, — нахмурился Стивен. — Тогда дай мне то, что для тебя почти ничего не стоит. А для меня — целый мир. Если подумать, в масштабах вселенной это действительно мелочь. В сравнении с тем, что каждый из них прошел, что они прошли вместе, пусть и по разные стороны, это мелочь. Но то насколько эта мелочь являлась несусветной чушью... И невообразимо тяжёлой ношей в этой ночной тишине комнаты, где сидели двое. — Ванда, ты предлагаешь мне стать отцом... — Нет, никогда, — мягко возразила, нахмурив брови. — Я прошу только стать… донором, — то, какой термин Ванда выбрала, заставило его испытать отвращение, хотя она и называла вещи своими именами. — На тебе не будет никакой ответственности. Более того, запрет. Это будет только мой ребенок. — То есть я не получу ничего? — в полушутку уточнил он. К его радости, она не обиделась и не разозлилась на такую реплику, слабо улыбнулась в ответ. — Я отстану от тебя наконец. И перестану быть угрозой. Вонг сможет поспать хоть немного, пока кто-то похуже меня не объявится. — Рука её снова поднялась, выпуская завитки магии. — Я могу даже забрать твои сны обо мне, если хочешь. Поставлю блок. И там будет безраздельно править только Клео. Давая ей понять, что это не является его желанием, он перехватил руку Ванды в воздухе, притянул девушку к себе. Она слегка согнулась, чтобы было удобнее, смотрела на него сверху вниз, уперевшись свободной рукой в кровать рядом с его бедром. — Я хочу, чтобы в благодарность ты не бежала на край вселенной. Чтобы я мог связаться с тобой. По взгляду Алой Ведьмы Стивен понял, что та ничего не могла обещать. — Если не сработает, ты услышишь обо мне в любом случае. — Не сработает? — Стивен Стрэндж, ты же врач, ты знаешь, о чем я. Он кивнул, усмехнувшись своей глупости. — Но если все выйдет… — Ты не сможешь увидеть ни его, ни меня. Таков уговор. У мага не хватило слов, чтобы выразить то, насколько это нечестно. Несмотря на то, что он не планировал быть отцом ещё пару десятилетий, вдруг почувствовал так ярко и болезненно это потенциальное лишение. — Ванда, я не хочу, чтобы ты отставала от меня, понимаешь? Я не получаю никаких бенефитов, о которых ты распинаешься. Давай вместе что-нибудь придумаем. — Мы прямое сейчас придумываем, — прошептала девушка, залезая на кровать и приближаясь к лицу мужчины. Он продолжал настаивать. — Тебе не обязательно справляться с этим в одиночку. Я могу пом... Девушка осторожно коснулась его губ. Её ноги по бокам его бедер. Ванда, обхватив его плечи, попыталась уложить его на кровать, но Стрэндж противился. И в итоге он, отпрянув и громко дыша, произнес: — Ванда, пожалуйста, попробуем что-нибудь другое. — Мне нельзя больше любить, — грустно выдохнула она, опустив глаза. — Я бы могла, — посмотрела в его глаза пронзительно, с надёжной, но затем взгляд снова потух обречённостью. — Могла бы, но не стану. Твоя любимая Вселенная снова заберёт это у меня. Так что мне нужен только мой ребенок; я заслужила хотя бы любить, если не быть любимой. Маг наконец поддался ей, упав на подушку, она нависла над ним. Его последний умоляющий взгляд не сработал. Глаза её потемнели: желание вперемешку с болью. По началу она была резкой и грубой, но Стрэндж позволил ей согнать на себе всю злость и обиду на этот мир. Даже когда нежная, ранимая Ванда вернулась в объятьях Стивена и он в полной мере осознал, как сильно мечтал об этой ночи, продолжал надеяться, что ничего не выйдет. Что она не пропадет навсегда из его жизни, отняв надежду на семью. Что будет рядом достаточно долго, чтобы он мог отговорить её. Ему требовалось лишь немного времени, чтобы убедить Ванду, что она достойна всего, чего лишилась.***
Ни единая душа не могла проникнуть в её крепость. Заклинания были достаточно сильны даже для того, чтобы скрыть само существование её малышки от всего мира. Но любовь оказалась впервые сильнее страха, который Ванда послала куда подальше. Скрывать её от мира — ничего, но прятать мир от неё — преступление. Сколько бы боли тот ни принес Максимофф, её девочку могло ждать совершенно другое. По итогу та сама должна будет решать продолжать оставаться открытой или забиться в угол и чахнуть от ненависти и обиды. Задача матери только обеспечить достаточную безопасность. Достаточную и только, потому что даже сама Алая Ведьма не всемогуща. Ванда поняла это после неудачи в попытке похитить и завладеть силой Америки. И особенно ясно — после того, как получила настолько желаемое лишь за одну ночь, когда прежде развернула в голове грандиозные планы с межвселенскими путешествиями. Которые провалились, какими бы тщательно спланированными ни были. А сомнительная авантюра, которая держалась только на надежде, что получится уговорить Стрэнджа, сработала. Настолько же удивительно, как и уморительно. Ванда воспитывала дочь не лишая её прелести насладиться красотой окружающего мира и обществом таких же, как она. Водила в обычный детсад, читала самые обыкновенные сказки, покупала сладкую вату в парке и старалась не паниковать, когда малышка сдирала колени об асфальт, падая и тем самым автоматически завершая свою погоню за приглянувшимся ей щеночком. Но когда они возвращались домой, все волшебные замки наглухо захлопывались, и никто не мог войти внутрь без ведома Максимофф. Так что Ванда сразу же почувствовала, когда чужак вошёл в дом, пересёк его и вышел на задний дворик. И пусть женщина сидела спиной к двери, наблюдая, как дочь резвится на газоне, она знала, кем был гость. Только владеющий магией мог в принципе увидеть расставленную защиту, и уже тем более взломать. Но никакому другому магу, кроме него, не было это нужно. Он присел на ступеньки рядом с Вандой и упёрся руками в колени. — Я рада, что ты пришел, — призналась Максимофф, чувствуя, как внутри разлилось тепло просто от ощущения чужого дыхания рядом. Стрэндж вплотную прижался плечом к её плечу, скользнул рукой к её ладони и переплел их пальцы. Все ещё молчал, но ничего красноречивее этого не было. Наплевав на приличия или попытки её прежней строить из себя ту, кем не является, Ванда в итоге положила голову на его плечо. На маленькой безопасной на всех уровнях (в том числе и энергетическом) полянке с резвыми волшебным бабочками играла девочка лет трёх. Её курчавые каштановые волосы блестели на солнце, подпрыгивали, когда она бежала за очередной красавицей с расписными крыльями. В какой-то момент малышка замерла, будто почувствовав энергию чужака, оглянулась. Стивен помахал ей неуверенно, одними только пальцами. Она звонко засмеялась и продолжила свое занятие. — Я рад, что нашел вас. — Ты долго. — Она подняла глаза, не убирая головы с его плеча. Их взгляды встретились. — Но вовремя. — Девочка, значит... Не знал все эти годы, кого искать. — Я назвала её Надин. — «Надежда», — кивнул мужчина. Она так долго ждала, когда вновь сможет коснуться его, что уже лишилась какого-либо страха. С каким восторгом ощутила, как ломается хрупкий лёд собственноручно выстроенных барьеров. Касаться Стивена все ещё было похоже на удар тока, но это уже не больно. Это сильно, всеобъемлюще и так приятно. Быть с ним ощущалось теперь так естественно. И она дала себе право думать, что заслужила любви.
