happy enough to die

Что делать, если у вас на руках оказался смертельно голодный и уставший вампир? Феликс, честно признаться, даже вообразить не мог, что когда-то будет задаваться подобным вопросом, но вот он, здесь. В этой неожиданной точке своей жизни. Пытается удобнее перехватить Криса, который ощущается в его руках буквально мертвым весом, и одновременно открыть дверь в ванную комнату. Задачка не из простых, потому что дверь не такая уж и легкая сама по себе, а Крис… Крис далеко не маленький, особенно, когда он абсолютно недвижим, как настоящий труп. Не то, чтобы Феликс знал, как ощущаются трупы. Феликс уже в сотый раз спрашивает себя, как он умудрился оказаться в такой ситуации. Как все они здесь оказались. Впрочем, ответа на этот на этот вопрос у него все равно не появляется, сколько бы раз он не задавался этим вопросом. Его телефон пищит как раз в тот момент, когда он все же затаскивает Криса внутрь и даже умудряется осторожно уложить его в ванну. Настолько осторожно, насколько он способен в данной ситуации, конечно. “Почти на месте. Все купили.” Феликс выдыхает с облегчением и устало трет виски, ловя свое отражение в зеркале на стене. Волосы растрепаны, кожа такая же бледная как акрил ванны, глаза огромные и покрасневшие, с уже подсыхающими слезами. Это была тяжелая ночь. Тридцатая ночь с момента обращение Чана. Забавно как мозг может адаптироваться и принять даже такие, казалось бы, совершенно невообразимые и немыслимые вещи. Феликс никогда не верил в вампиров. Да, его до смерти пугали призраки, темнота и вот это всё, но поверить в существование чего-то настолько… вымышленного? Нет, вряд ли. А потом случилась та самая ночь, которая все изменила. Феликс не любит вспоминать о той ночи. О том, как сильно напуганы были все они, и как ощущалось мертвое тела Криса в его руках. Он бросает взгляд на лежащего в ванне Криса, неподвижного, недыщащего, одетого только в тонкие шорты, такого невозможно красивого и такого… мертвого. — Все будет хорошо, Крис. Я не оставлю тебя, помнишь? Ты сказал мне это, когда мне было хуже всего, ты был рядом, а теперь я буду рядом с тобой. Просто… дай мне шанс, ладно? Как он вообще может понять, жив ли Крис сейчас? Немертв или черт-его-знает каким он должен быть? Они ничего не знают о вампирах, и уж тем более о том, как вампиры могут умереть. Могут ли они умереть от голода? Это все дурацкий эксперимент Криса, посмотреть как долго он сможет продержаться вообще без крови и при этом не спать ни днем, ни ночью. Солнечный свет не причинял ему вреда — что уже было каким-никаким облегчением — но все равно днем он был слабее. Феликс и остальные пытались спорить с Чаном, приводить аргументы, но он был упрям, как и всегда. Он говорил, что не хочет быть зависим ни от чего, даже если это кровь, которая технически единственная вещь, поддерживающая в нем жизнь. Не-жизнь. К концу второй недели, когда голод стал настолько сильным, что в один из вечером Крис обнаружил себя в одном миллиметре от шеи Феликса, готовый вгрызться в нее зубами, Крис уехал из общежития и снял номер в отеле, запретив остальным приезжать к нему. Они все прекрасно понимали, что Крис таким образом пытается о них заботиться, он сам сказал им об этом — тогда, когда еще мог находиться рядом с людьми. Он просто не хочет причинить им вред. Феликс с ума сходил от беспокойства, и когда Крис перестал отвечать на сообщения и два дня подряд не появлялся в студии, он собрал всех в дорме и рассказал о своем плане. План, конечно, был далеко не лучшим на свете, но других у них все равно не было, так что… И, к тому же, Минхо видел буквально сотни фильмов об вампирах, и негласно считался у них вампирским экспертом с недавнего времени. Феликс бы с радостью поделился с Крисом своей кровью, столько, сколько потребуется, но и он, и остальные отлично знали, что Крис на это не согласится. В дверь наконец стучат, и Феликс бегом бросается открывать, впуская ребят в номер отеля. — Ну наконец-то! Почему так долго?! Почему вы все здесь? Мы же договаривались оставить Инни в дорме? Чонин трясет головой и бормочет, что он, вообще-то, тоже переживает об Чанни-хёне, и Минхо пожимает плечами. — Он уже не ребенок. Нет, он конечно та еще детка, но уже совсем в другом смысле этого слова. Феликс замечает, как Хан закатывает глаза, а потом кивает в сторону ванной. У него, как и у Чанбина, в руках огромный бумажный пакет. — Как он? Пришел в себя или что? Феликс качает головой и чувствует, как глаза опять становятся мокрыми. Черт, он не хотел снова плакать, еще и при ребятах. — Нет. Мне кажется он в какой-то гибернации. Типа… не знаю, комы? По крайней мере, я надеюсь. Потому что… потому что…, — он начинает дрожать всем телом, а потом чьи-то руки обнимают его, притягивают в тепло чужого тела. Он едва слышно выдыхает и прижимается ближе, чувствуя как кто-то еще прижимается к нему со спины, успокаивая, убаюкивая. Он любит обниматься. Любит, когда обнимают его, когда его успокаивают прикосновениями. Только сейчас это не помогает. — Давайте не паниковать раньше времени. Мы знаем, что вампиры технически мертвые, так что это нормально, что Чан-хён сейчас выглядит трупом. — Минхо звучит уверенно и направляется в сторону ванной, даже не потрудившись снять ботинки. Остальные идут за ним. — Нам просто нужно устроить ему кровавую ванну, в прямом смысле этого слова, так что он будет в контакте с настолько большим количеством крови, насколько это физически возможно. Раз уж он сейчас не в состоянии ее пить. Феликс кивает. Минхо внушает ему уверенность своими словами. Он просто не может быть неправ, потому что альтернатива… Феликс не будет даже думать о ней. — Ладно. Давайте уже сделаем это. — Минхо забирает пакет из рук Чанбина и достает оттуда первую бутылку с темной жидкостью. Феликс не спрашивает, откуда они взяли столько крови животных, и сейчас ему все равно. Наверное, они были в какой-то мясной лавке или на рынке, неважно. Главное, чтобы это сработало. Феликс наблюдает, как тело Криса постепенно исчезает в густой темной крови, и тяжело сглатывает. Запах далеко не приятный, так что Инни и Сынмин ретируются в гостиную, раз уж они все равно ничем не могут помочь, кроме того, чтобы стоять и смотреть. Чанбин тоже выходит, закусывая губу и явно борясь со слезами. Хёнджин притягивает Феликса ближе к себе, коротко обнимая за плечи, а потом протягивает ему маленький пакет. Феликс заглядывает внутрь и распахивает глаза. — Джинни, как… откуда…? — Внутри лежит упаковка с донорской кровью, и Феликс чувствует смесь тошноты и благодарности. Все они готовы сделать друг для друга что угодно. — Спасибо. Надеюсь, скоро ему это понадобится. — Теперь остается только ждать, — произносит Минхо, когда они заканчивают наполнять ванну кровью, которая теперь полностью покрывает тело Чана, по подбородок, — не знаю, как долго, но столько крови… Поверьте мне, любой вампир убил бы за такую возможность. — Он тихо фыркает, — это точно пробудит все его процессы. — Боже, хён! Угх, — Хан легонько толкает Минхо в плечо и трясет головой, а потом переводит взгляд на Феликса. — Ты, наверное, хочешь побыть с ним? — Феликс кивает, не отводя взгляд от бледного безжизненного лица Криса, — окей. Если это займет дольше нескольких часов, кто-то из нас тебя сменит. А потом Феликс остается наедине с Крисом. Кровь покрывает все его тело, еще сильнее оттеняя бледную кожу лица. Он выглядит мертвым. Он и есть мертвый. Феликс наклоняется ниже, ближе к Крису, пытаясь разглядеть хоть что-то. Хоть какой-то намек на то, что Крис не полностью, окончательно мертв. Он не успевает отреагировать, когда Крис вдруг вскидывает руку, хватает его за шею и тянет на себя, заставляя Феликса упасть в ванну с тонким взвизгом. Все происходит так быстро, что мир перед глазами расплывается. Крис рычит, обнажая клыки, и Феликс замирает, не может двинуться, даже если бы захотел, даже если бы руки Криса не удерживали его на месте. — Крис, — он шепчет, а потом губы Криса на его шее, клыки царапают кожу. Это немного больно, но Феликс настолько счастлив, что ему все равно. Крис может вырвать ему гортань, если захочет. Если это будет означать, что он не-мертв. И в ту же секунду Крис останавливается. За дверью слышны быстрые шаги, и Феликс умудряется выкрикнуть: — Я в порядке. Не входите. Он ловит взгляд Криса, и смотрит ему в глаза. Красные, голодные, дикие. Но открытые. Живые. Всё остальное отходит на второй план: голоса из-за двери, отвратительный запах крови, ощущение мерзкой густой липкости, тот факт, что он весь с ног до головы покрыт кровью какого-то животного. — Тшшш, все в порядке, у меня есть кое-что для тебя, Чанни, — Феликс не глядя протягивает руку и находит пакет с донорской кровью, держит его перед собой, предлагая Крису. Крис выхватывает его из руки Феликса, вгрызается в пластик с громким животным урчанием и пьет. Это должно пугать, или вызывать отвращение, или черт знает, что еще, но Феликс чувствует только облегчение. И счастье. И любовь. Боже, как же сильно он любит Криса, мертвого или нет, вампира или человека, это все не имеет никакого значения. Когда Крис наконец заканчивает, его взгляд становится более осмысленным, и он смотрит на Феликса, пытаясь одновременно от него отодвинуться. Феликс не позволяет ему, сжимает запястье Криса и тянет его к себе, еще ближе, пока наконец не накрывает его губы своими. Губы Криса на вкус как кровь, и сперва они остаются неподвижными, но Феликс только целует его глубже, настойчивей, лижет и прикусывает, тихо стонет в поцелуй. Он не хочет останавливаться никогда, а так как Крису не нужно дышать… — Хей. Хей, Ликс, Боже, подожди. Что произошло? Когда они наконец разрывают поцелуй, Феликс дышит быстро и тяжело. Он каким-то образом успел забраться на бедра Чана, и теперь сжимает их коленями, сидя на нем. Он тихо и нервно смеется, слыша вопрос. — Мы думали ты, ну, совсем умер. И Минхо, как эксперт по вампирам, предложил вот такой способ вернуть тебя. Устроить тебе кровавую ванну. — Феликс хихикает. Скорее всего из-за недостатка кислорода, потому что в самой ситуации нет ничего смешного. Крис смотрит на него огромными глазами, все еще блестящими красным. А потом трясет головой и закусывает собственную губу. — Не надо было. Я мог навредить тебе. Боже, Ликс, я так тебя люблю, и я мог… Я никогда не допущу, чтобы с тобой что-то произошло. Несмотря на то, что Феликс хочет просто продолжать целовать Чана, наплевав и на остывающую кровь, и на все остальное, он знает, что сперва ему нужно кое-что сделать. У них еще будет время. Крис вернулся. Они вернули его. Поэтому он кричит что есть силы: — Ребята! Он очнулся!! Он хочет нас выгнать и снова заморить себя голодом! А потом в ванну вбегают все сразу, крича наперебой, смеясь, гневно — и с теплом — выговаривая Чану за все. Феликс чувствует себя самым счастливым человеком в мире, сидя на бедрах Криса, чувствуя как на теле высыхает кровь животного, а на губах — человеческая.