Одиночество

Одиночество. Оно такое.. Одинокое. Грустное чувство, когда ты остаешься один и даже никому ничего сказать не можешь. А если это еще и притрушивается чувством того, что ты никому не нужен.. Ядерная смесь. Наблюдать за тем, как твои друзья постепенно отдаляются от тебя, сближаясь друг с другом ужасно. Так больно. Хочется забиться в уголок и плакать, но так же и схватить мертвой хваткой и не отпускать. Но ничего из этого парень делать не собирался. Просто забил и продолжил жить, не имея в этом смысла. Слишком одиноко и тоскливо, но перед другими надо было оставаться собой – всё тем же взрывным парнем, пока ночью белоснежная подушка впитывала солёные капельки воды, что стекали из алых глаз, в которых не осталось прежнего блеска и яркости. Сейчас это была просто оболочка. Робот, который делал всё на автомате и не испытывал никаких эмоций, кроме опустошенности. Кацуки явно не хотелось этого, когда он был в средней школе, но сейчас уже свыкся, что он всё время один и с ним общаются лишь из-за выгоды. Киришима, что так стремится стать его другом, – из-за того, что он якобы мужественный и сильный; Денки – из-за домашки; Мина и Серо просто за компанию. С этими всё было понятно, но вот один парень не давал Бакуго покоя уже лет так 13-14. Этот зеленоволосый мальчишка всё время ходил за ним и дарил самую яркую улыбку, которая в средней школе потухла из-за вечных насмешек, а в старшей вновь расцвела, но теперь не для Кацуки. Для всех, но не для него. Для него была отдельная – натянутая и нервная, в которой так и читался страх. Мало того, что блондин себе жизнь сломал, так и другим ломает. «нахрена я вообще на свет явился, раз всё так херово» – эта мысль не редко настигала алоглазого перед сном, заставляя новые слезы течь по щекам и впитываться в ткань подушки. Кому скажи – не поверят, что такой сильный парень плачет по ночам и думает, что без него было бы лучше. Он ведь такой.. Такой сильный и неприступный, самоуверенный и гордый. Как этот человек может о таком думать? В голове не укладывается. Бакуго даже пытался себя резать, но всё закончилось на первой же алой полоске на запястье, откуда безостановочно текла кровь. Делать подобное где-то на улице на заброшке было явно не лучшей идеей, но зато можно было придумать найтупейшую отмазку, проведя еще пару линий не такой глубины. "Кот поцарапал" только и сказал он на вопросительно-испуганный взгляд матери. Отца тогда дома не было, он часто на работе пропадал, ну или сидел сутками в своём кабинете, куда Бакуго не заходил, даже если очень надо было. Покорно ждал, пока Масару выйдет оттуда или звонил ему. Дальше попытки заглушить моральную боль были в виде усердных тренировок и кучи травм, что тот получал. По началу было не плохо, но после ему стали говорить, что такими темпами он убьет себя. А ведь парень и против не был, но успокоился, поддерживая свой образ жизнелюбивого мальчика. Жаль только, что он таким далеко не являлся, а вот того самого зеленоволосого можно было называть самым жизнерадостным солнышком, что светит всем. Всем, но не ему, будто Бакуго – какой-то прокаженный, которому судьбой прописано быть в одиночестве и страданиях. И ладно, он начал хоть немного сближаться, что с этим Изуку, что с Киришимой, но в один момент они просто берут и холодннют по отношению к нему и сближаются между собой, прихватывая к себе и Денки в придачу. Ужасно больно и плохо. Плохо до того, что сердце начинает колоть чуть ли не каждый день. И боль растет с каждым разом, а ты даже не решишься сказать им, что они тебе нужны, что без них ты не справишься. Сам же нос воротил и не признавал это.. И вновь страдания в одиночестве. Вновь мокрая наволочка по ночам, красные глаза от недосыпа и количества слёз. Кожа парня побледнела, хотя и до этого была достаточно светла. В один из вечеров, на очередной тренировке, Баку просто не сдержал ту боль и обиду, начав делать мощнейшие взрывы. Пот с нитроглицерином стекал у него по спине, каждый раз норовясь взорваться. И ведь взорвался.. Как и взорвалось его раненное тысячами иголок сердце. Не выдержало. Не выдержало того, что копил в себе светловолосый парнишка, никому не показывая. Не выдержало взрывов и скорости пульса, что в один момент поднялся до критической метки и опустился до нуля, после чего тело просто обмякло и упало на пол. Правая сторона была полностью в ожогах и следах от взрывов, как и спина. Легкие больше не поднимались и не опускались, подавая в тело кислород, а сердце не качало кровь по сосудам, заставляя конечности начинать холодеть, пока алые глаза смотрели куда-то в пустоту, как и в последние несколько месяцев, только тогда они могли еще хоть показывать, что это живой человек, не ходячий мертвец. Сейчас же этого не было. Губы посинели, тело похолодело вместе с ожогами, а глаза потеряли последние частицы жизни. Как оказалось, нужен он был многим, в особенности тем, из-за кого сам же умер.