my love

Алисента держит короля за руку. Это не та железная хватка, которой до боли сжимают пальцы, сдавливают изо всех сил, чтобы удержать. Ее прикосновение мягкое и едва ощутимое. Она не борется, не пытается вытянуть Визериса из цепких лап смерти. Потому что у нее не получится. За все эти годы никто не смог побороть его болезнь: ни все мейстеры из Цитадели, ни ее молитвы Богам. Король обречен. Все об знают, и давно уже готовы с ним проститься. Но Визерис упорно не желает сдаваться. В нем есть какая-то неведомая сила, может быть сила Старой Валирии или хваленной драконьей крови, дарующая ему лишние дни, складывающиеся в годы жизни. Той жизни, которой его давно уже хотят лишить. Болезнь отнимает у него всё что может: пальцы, волосы, зубы, руку, глаз. Она разъедает его кожу, заставляя ее гнить. Рвет когтями правую часть лица. Разрушает кости, пытаясь помешать ходить. Сушит тело. Туманит разум. Отчаянно пытается остановить биение его слабого сердца. Визерис живой мертвец. Он облысел и высох. У него почернели зубы, кровоточат кутикулы ногтей. Его разъедают гнойные образования, он весь покрыт лепрой и почти не встает с постели. Под золотой маской скрывается зияющая пустая глазница. Но внутри короля будто спрятан металлический стержень. Визерис поднимается на трон. Никто не верит, что это ему под силу. Весь зал молчит и смотрит на невозможное, на то, что просто не может быть правдой. А он не замечает сотен испуганных глаз. Идет. Взбирается по ступеням, Богам ведомо каким чудом. Деймон надевает ему корону. Вот он, Визерис первый своего имени — больной, но несломленный король. Алисента не пытается удержать его руку. Он много лет сам борется со своим недугом, сам оспаривает свой приговор, сам не отпускает себя в объятья смерти. У нее для этого не хватит сил. Ее роль — преданная супруга. Она делит с ним горе и радость, выхаживает его, не бросает в болезни, не нарушает своей безусловной верности. Это не сильно проще, но уж точно не так тяжело, как гнить заживо. Сочувствие к супругу всегда вытесняет в ней жалость к себе. Она просто устала, а он бросает вызов всем — и живым, и мертвым, и Семерым Богам. Пусть обязанности короля были сняты с него в последние годы, но бремя власти не покинет его никогда. Как и переживания отца. У него четверо детей, пятеро внуков, а между ними нет мира. Между ними назревает война. Губительная, неправильная, проклятая бойня. Его кровь против его же крови. Это не прекращает терзать душу короля. Когда-то он видел во сне своего сына в короне завоевателя. Сейчас, Алисента почти уверена, Визерису снится пламя и кровь. В его снах ревут драконы, но ревут предсмертным криком, рушатся небеса, сжигаются города и сходятся друг с другом клинки. Ему снятся трупы и все под одним знаменем — красным драконом Таргариенов. Быть может, болезнь вредит ему меньше, чем эти сны? Алисента нежно поглаживает костяшки его пальцев. Она смотрит на него, не отводя глаз. Ей не противно. В ней давно нет страха и брезгливости. Она не помнит удалось ли ей их искоренить или они и не появлялись? Визерис ищет ее своим невидящим взглядом. Он всматривается в темноту покоев, стараясь различить зеленое платье королевы — маяк во мраке плотно закрытых штор. Алисента проводит ладонью по его уцелевшей щеке. Раньше, когда он был здоровее, она порой наклонялась к нему и робко целовала. Быстро и бесстрастно, но со всей таившейся в ней заботой, с лаской жены тяжело больного человека. Сейчас она не решится на такое. Не потому что ей не хватит храбрости, а потому что ему этого уже не надо. Визерису достаточно ее присутствия. Он нуждается в том, чтобы она была рядом и отгоняла призрачные тени своей красотой, молодостью, жизнью. Ее теплая рука, пахнущая цветочными маслами, вытесняет холодные костлявые руки, обнимающие его во сне. Ей удается зажигать в его тьме свой яркий зеленый свет, без которого ему не пробиться сквозь плотный угольно-черный туман скорой смерти. Алисента переплетает их пальцы. Она сама не может объяснить откуда в ней такая нежность к нему. Перед ней умирающий, разлагающийся старик. Их никто не видит. Ее даже приличия не могут удерживать рядом. Она вольна бежать от него, спасать себя от этих заражающих мучений. Но Алисента не хочет. Брезгливости и страха в ней нет, потому что есть такая же невозможная, как его жизнь, любовь. Может это именно то чувство, которым вознаграждают Боги. Или наказывают. Только Алисента себя наказанной не считает. — Визерис — Она тяжело выдыхает его имя — Ты меня узнаешь? Ей хочется, чтобы он избавил ее от малейших сомнений в том, что он сейчас с ней. Держит ее руку, смотрит в ее блестящие от слез глаза. — Визерис Его дыхание становится тяжелее. Из горла выходит сдавленный хрип, и она, затаив дыхание, ждет услышать свое имя. Пусть назовет ее не Рейнирой и не Эйммой — Алисентой. — Любовь моя… Алисента подносит его руку к губам. Она оставляет невесомый поцелуй на тыльной стороне его ладони. А вслед за ним горячую слезу, упавшую с ресниц. Ее хватка не та, которой пытаются удержать, но Алисента, сама того не зная, держит его уже 16 лет.