Утро не придёт

Если поинтересоваться душевным состоянием Ханы Шин сейчас, то осиновый лист на ветру весьма эквивалентен ему. Но это ведь Хана, да? Она никогда в жизни не даст понять, что ее трясёт. Дело в том, что среди мальчиков пошёл разговор о том, что сегодня нужно похулиганить, а именно - оставить не очень цензурные слова на воротах особняка одной важной шишки. И что вы думаете? Конечно, она попросилась с ними. Ну, серьезно! Что она внукам расскажет в старости? Что она прожила свои лучшие годы самым скучным образом? Ну уж нет. Однако рядом шагающий Айки это подобие веской причины не особо разделяет. И честно признаться, это чувствуется, когда тот кидает на неё косые взгляды. А в какой-то момент, Шин решает, что так дело не пойдёт, поэтому: —Ну что? — виновато, останавливая ход. Да, Сайто определено не выглядит самым счастливым сейчас. —Не понимаю, почему позволил тебе пойти со мной. Он слышит раздражённый шумный вздох и ожидающе приподнимает брови, зная, что он заведомо прав, независимо от того, что сейчас выдаст девушка, но тем не менее: —Красавчик, ты преувеличиваешь, — произносит Шин твёрдо, упирая руки в бока. —Феликс же говорил сто раз, что в таких местах и охраны нет. Тем более… ты же рядом. Айки закатывает глаза. Очень не вовремя Хана Шин. И номер не прошёл, если что. Нет, серьезно. Если кто знает, как в таких ситуациях заставить этого человека остаться дома - сообщите пожалуйста. Хотя, за время отношений с Шин, японец должен был уже понять, что это что-то из рода фантастики. И только в такие моменты он осознаёт степень схожести со старшей сестрой. Интересно, а как Ликс с этим справляется? Надо будет спросить у него совета на будущее, думает Сайто. Конечно, он будет рядом, но форс-мажоры никто не отменял. И плохое предчувствие, что сопровождает его с момента, когда девушка переступила порог Стаи, тоже. Но ее это точно не колышет. Боже… Остальные парни виднеются неподалёку, и только подойдя к ним Айки замечает отсутствие Рюджин. Что очень странно. —А Рюджин где? — словно считав его мысли озадаченно спрашивает Хану Феликс. Она хмурит брови и бегает глазами: —Папа сказал, что она звонила предупредить о том, что уйдёт с предпоследнего урока. Дома ее не было. Я думала ты знаешь. И по выражению лица старшего можно точно сказать, что нет, он не знал. Точнее ему не сказали. Эта формулировка ему нравится меньше, но именно она наталкивает на странные мысли. Они только пару раз пересеклись в школе, а сейчас Рюджин нет с ними, чего никогда не бывает. И куда она могла уйти после школы? Австралиец спешно тянется к телефону, но длинные гудки не думают прекращаться. —Чёрт… — шипит он. — Ладно, покончим с этим побыстрее, — нервно наставляет он, возвращая телефон в карман. —Какие наши действия? И вопрос весьма кстати, Сану. Феликс оглядывает всех собравшихся и достаёт из рюкзака банку краски: —Написать на воротах того «замка», что хозяин великолепия - лошадиная задница, — непринуждённо отвечает Ли. На лицах парней привозная восхищенная ухмылка, только вот… —Можно я? Хана с энтузиазмом выходит вперёд и тянет руку словно на уроке. Ну, никто и не сомневался, собственно. Сегодня у этой девушки план - довести Сайто Айки. Только вот его голос не играет роли, если Ликс всё-таки согласится на это сумасшествие. Поэтому, парень подавляет в себе дозу нервозности и желания трухануть ее за плечи со словами «Хана, что ты творишь?!» и просто вздыхает, думая о том, что из ушей скоро пойдёт пар. —Хана… —Ты бы разрешил Рюджин? — перебивает его брюнетка. Она знает ответ. И в этом соль. —Разрешил бы. —А почему мне не хочешь? Австралиец вздыхает, не прерывая зрительный контакт. Эта девушка… Теперь он одаривает взглядом Айки: —Если что-то произойдёт, получите наказание оба. Ты - за то, что привёл ее с собой, а Хана - за то, что не справилась с заданием. Честно? — снова обращаясь к брюнетке. Честно. Давайте к делу уже, думает Шин. Айки с силой проводит языком по нижней губе, толкая внутрь и почему-то смотрит на Сану, слова ища спасения. И тот, к счастью, незаметно кивает, словно говоря «я буду приглядывать». Слава Богу. Спасибо, брат. —Вперёд, —Феликс отдаёт банку Хане, отмечая немыслимое счастье. —Разбежались по углам: Хана, Айки; Джун с Сану, Айс со мной, остальные - по желанию. Какие ставки были на успешное выполнение с самого начала? Помните про плохое предчувствие? Так вот Айки оказался прав. Кто-то удивлён? Всё шло хорошо. Вот Хана подходит к коричневым воротам, осторожно оглядывается по сторонам, начинает выводить не особо приятное послание, только вот на последнем слоге ключевого слова буквально из ниоткуда выбегают пара охранников, и к сожалению, оказываются шустрее, чем Шин. Парни выбегают из разных углов сразу. И подаренное ранение девушке в виде пореза средней глубины на бедре прекращает Ликс, который безжалостно бьет одного из них по подбородку битой. Со вторым расправляются остальные парни. —Ай, чёрт, — шипит брюнетка сквозь стиснутые зубы. Феликс аккуратно кладёт младшую на землю, как только они оказываются на безопасной территории. —Блять, — испуганно происходит японец, подбегая и садясь рядом. —Поддерживай голову и не дай ей выключиться, — четко наставляет Феликс и тянется за ножом в рюкзак, занимаясь раненной ногой. —Не бойся, я просто отрежу ткань, — обращаясь к Хане. Айки бегает глазами по девичьему лицу, что выражает боль и хочет только того, чтобы это прекратилось. Хана морщится, шипит, но Сайто решает не поворачивать голову к австралийцу. Он будет следить за ней, готовым выполнить всё, что скажет Ликс. Но вдруг Шин поднимает глаза, смотря на него палитрой чувств. Что это? Сожаление? Ты хочешь сказать «прости»? Если да, то не смей Хана Шин. Айки качает головой, словно читая чужие мысли. —Потерпи, маленькая, — шёпотом. Не сдерживается; наклоняется, прижимаясь губами ко лбу. Любое движение Феликса отдаётся током по правой стороне тела и Сайто это понимает. А ещё видит сжатый кулак, поэтому: —Сжимай мою ладонь, — предлагает он, дотрагиваясь до чужой. И Хана принимает подобную альтернативу.

***

Стоит ли говорить, что прошедшие три дня казались каким-то подобием проклятия? Да, именно так. Хотя что, собственно, произошло? Подумаешь, Ли снова выдал какую-то херню, ну и что? Может, он вообще пьяным был, решил поиздеваться. Это же Дэн Ли, чёрт возьми! Да… И Рюджин точно не стала бы съедать себя изнутри уже трое суток, повторяя и повторяя мысленно произнесённые им слова. Только вот если не помнить всё то, что творил этот парень в прошлом. А Шин помнит. В пятницу не хотелось видеть никого. Абсолютно. Ни Айса с Джуном, ни Сану с парнями, ни Феликса. Его особенно. Осуждение? Пусть. Возможно, когда-нибудь ей станет стыдно за это, но действовать иначе сейчас равно самоубийству. Хотя… Ли ведь дал ей неделю, верно? Может, Рюджин позволила бы себе действовать так, словно всё нормально, а потом… А что потом? А? Она правда сделает это? Расстанется с Феликсом только потому что так захотелось его брату? Отлично, Шин Рюджин, пляши под его дудку. Блять.. Она с силой кусает губу, так, что в глазах начинает щипать. Единственное, что девушка делала эти три чертовых дня - это бегала. В пятницу отпросилась с предпоследнего урока, предварительно предупредив отца. Тот, благо, не стал препятствовать и расспрашивать в чем дело, лишь звучал обеспокоено, но всё же дал добро. Найти ключи от загородного дома, в котором на момент нет жильцов, и уехать - только ради того, чтобы не пересекаться с Феликсом Ли. Отлично. И даже то, что дома она оказалась в субботу вечером, не решает ее проблему. Прожила ещё сутки, до вечера воскресенья, но начало недели никто не отменял. И не идти на занятия не вариант. Начинает казаться, что за всю жизнь она не находилась в своей комнате так долго: Шин не вылезала из кровати, гипнотизируя потолок и только переворачивалась на другой бок. Думая, думая, думая. Задавая себе единственный вопрос: что делать? Начинает тошнить. Этот ублюдок снова и снова возвращает в прошлое, напоминая, будто Шин Рюджин априори не способна проживать жизнь, которая бы отличалась бы от той… Хана заходила к сестре несколько раз ща это время, вероятно заметив перемены настроения, с попыткой узнать, что не так, но ответ получала один. «Ничего. Просто неважно себя чувствую» И снова отворачивалась к стене, вынуждая закрыть дверь снаружи. И подобное состояние Рюджин - причина того, что ей самой не хочется куда-то идти, веселиться, будто ожидая, что мнение старшей изменится и Хана вдруг понадобится ей. Телефон рядом начинает вибрировать, высвечивая контакт Феликса, и она уже догадывается о чем будет диалог. —Алло. —Привет. Рюджин вернулась? Она дома? Хана поднимается на ноги, принимаясь ходить туда-сюда по комнате. Вероятно подобное отношение старшей не только к ней. —Да, дома. Она целыми днями лежит, смотря в стену или же спит. А на мои вопросы отмахивается, говоря, что неважно себя чувствует. Ликс выслушивает и молчит несколько минут, обдумывая сказанное.И Хана всем сердцем надеется на то, что хотя бы он знает что делать. —Я сейчас приеду. Только не говори ей. Она игнорит мои звонки и сообщения, и видимо это не по случайности. —Хорошо. То, как дозы беспокойства понемногу покидают ее тело, стоит Феликсу сказать, что он приедет, похоже на гребенное волшебство, хоть сестра и убьёт ее за это. Попытки игнорирования Ли заметил не только Ли, если честно. Старший приезжает минут через десять, и Хана спешно спускается на первый этаж, заметив его машину через окно. —Ситуация не изменилась за это время, да? — Младшей Шин остаётся только лишь отрицательно качать головой. Феликс вздыхает. — А твои дела как? Нога болит? —Почти нет. И… спасибо тебе большое за то что помог. Я бы истекала бы кровью, если не ты. Феликс смотрит на неё как на провинившегося ребёнка, и Хана виновато поджимает губы. Да, сглупила. Но только подобная ситуация могла бы показать ей, что они команда, семья. Ведь помогал не только Ликс. Сану с парнями разбирались с теми охранниками, даря им побои с синяками за то, что посмели навредить их младшей, пока Ли бинтовал ее ногу. И пусть это было ее первое задание, Ликс сказал с самого начала: Хану и пальцем никто не смеет тронуть. На то она и младшая. И отношение к ней как к принцессе. Австралиец тянет один из пакетов девушке, прежде чем направиться в комнату к Рюджин: —Говорят, сладости способствуют быстрой регенерации, — со слабой улыбкой объясняет он, из-за чего Хана выпускает тихий смешок. —Спасибо. Феликс опускает глаза к пакету в руке, наполненным фруктами и различными лекарствами, но почему-то думает, что последние Рюджин всё же не понадобятся. Иногда «плохо себя чувствовать» используется для того, чтобы ни с кем не реагировать, когда причина в другом. Но Ликс не будет давить. Чтобы понять, что случилось, надо играть так, будто девушке и правда не здоровится. Он медленно опускает ручку двери, заглядывая во внутрь. И то, что блондинка не сразу поворочается, наталкивает на мысль о том, что его появление действительно будет неожиданным. Парень медленно переступает к кровами, стараясь издавать как меньше звуков, приковывая взгляд на светлой макушке. И только когда тяжелый пакет отпускается на пол, рядом с прикроватной тумбочке, Шин встречается с ним глазами, поворачивая голову. Она округляет глаза и моргает несколько минут, думая почему этот человек здесь, и приподнимается, быстро садясь. —Ты заболела? Почему не сказала? — негромко интересуется брюнет, принимаясь раскладывать купленные лекарства на тумбочке. —Я не знал, что с тобой, поэтому купил противовоспалительные, витаминные и антибиотики. Рюджин молча следит за тем, как Феликс внимательно читает надписи на упаковках. Боже… Этого не должно было случиться. Он не должен быть сейчас здесь. В груди появляется огромный булыжник, не дающий нормально вздохнуть. —Ликс, всё хорошо, я просто… Разве у вас не назначена встреча с отцом сегодня? — как некстати вспоминает Шин. —Это не имеет значения сейчас. Ещё как имеет, чёрт возьми! Она не выдерживает этого мягкого, заботливого взгляда, вынуждая бегать глазами по всей комнате. На протяжении этих трёх дней казалось, что хуже быть не может, но Рюджин недооценивает всю ситуацию. Может. Феликс же здесь. И все попытки оказались тщетными. —Ты мерила температуру? Если она есть, стоит принять лекарства прямо сейчас. Девушка измученно прикрывает глаза. —Ликс… И то, как звучит собственное имя с чужих уст, вынуждает оторваться от перебирания многочисленных коробок. А поднять голову, смотря в глаза напротив, что выражают спектр эмоций, путая и пугая, становится совсем невыносимым. Парень глубоко вздыхает и подождав несколько минут, тянет к себе стоящий стул, садясь и готовясь выслушать то, что скажет ему Рюджин. Но и она молчит. Поэтому: —Рюджин, что происходит? — негромко. Но в ответ сново тишина, и она заставляет думать обо всяких глупостях. И интервал этих вариантов просто сводит с ума. Феликс хочет получить ответ на тот, что хуже всех. —Ты не хочешь больше быть со мной? Вот оно. Те слова, что способны прекратить сердце стучать. Или наоборот. Рюджин слышит грохот в ушах. Она не двигалась. И не дышала вовсе. Лишь смотрела на Феликса, что казалось расслабленно сидел на стуле напротив. НЕТНЕТНЕТ. Так ненавидит себя за то, что ему пришлось задать этот вопрос. Конечно, он заметил, что что-то происходит, вот и итог. Рюджин молчит. Какие результаты дало то, что ты пропала на три дня? А, Шин Рюджин? Вот это всё? А может… не всё ещё потеряно? А что, если прекратить всё здесь и сейчас? Не тянуть до конца недели, потому что есть возможность сойти с ума. Чем дальше, тем сложнее. Однако в противоречие своим мыслям: —Хочу. Одно лишь единственное слово и кажется оба в этом помещении выпускают выдох из лёгких. Ликс смотрит так, словно ожидает чего-то ещё. —Я просто… У неё не остаётся сил. Ни на что. Абсолютный ноль. Блондинка измученно трёт лицо ладонями, чувствуя смесь из злости, усталости, грусти и слабости. Последнее - обиднее всего. Да, Шин Рюджин, ты слабачка. Тобой могут вертеть как угодно, словно ты тряпочная кукла. А ещё, тебя могут довести до того, чтобы ты стала инициатором расставания с любимым человеком. И именно в этот момент Феликс оказывается рядом. Она чувствует, как он садится перед кроватью, кладя ладони на ее колени. —Расскажи мне что ты сейчас чувствуешь. Тихая просьба действует на неё так, вынуждая ошеломлённо посмотреть в чужие глаза. Парень выглядит спокойным, умиротворённым. Успокаивающе гладя по бедру. —М? Скажи мне. —Я чувствую так много, что не могу даже отсортировать всё в своей голове, — признается она, чувствуя ком в горле и бесцветную пелену на глазах. Феликс обдумывает ответ, и почти сразу задаёт ещё один. —Как мне тебе помочь? Блондинка грустно усмехается, но решает оставить его без ответа. Она приподнимает одеяло и оказывается снова под ним, кивая австралийцу, тем самым безмолвно прося лечь рядом. Рюджин привычно кладёт руку поперёк торса Феликса, ложась на грудь, и слыша медленный, размеренный стук сердца. А в мыслях желая единственное сейчас - чтобы они так остались навсегда. Боясь, что возможно скоро они станут совсем чужими людьми, что Рюджин будет предательницей. Ощущая, как одинокая слеза дорожкой скатывается по щеке, оставляя пятнышко на белой майке Феликса.