(Не) мешаешь

1

      Кел общительный. Это мог сказать любой житель города Фаравэй, видевший его хоть раз, ведь Кел… буквально разговаривал со всеми вокруг. Не важно, знал он тех, с кем говорил, или нет, и не важно, знали ли его. Буквально ничто не было помехой на пути Кела к тому, чтобы заговорить с кем-то.       Ну, раньше это на самом деле было так. В двенадцать лет Кел был бесцеремонным и недогадливым, и это было особенно заметно при общении с другими людьми. Он не понимал нюансов и оттенков эмоций, часто был грубым или слишком навязчивым. Он не был идеальным. Ни тогда, ни сейчас.       Но друзья любили его. Слушали, понимали (или, по крайней мере, пытались понять) и отвечали. Кел знал, что мог прийти к Санни, если ему хотелось выговориться; к Обри, если хотелось выпустить пар; к Бейзелу, если хотелось тишины; к Мари, если хотелось поддержки; к Хиро, если нужна была помощь. Он любил своих друзей. Он привык к ним. Да, он не осознавал их ценности в полной мере до… происшествия… но он любил их.       И он понял это как никогда после того, что произошло с Мари. Со всеми ними! Первое время он не осознавал, что именно случилось. Он не сталкивался так близко с этим раньше.       Хиро заточил себя в плен кокона из одеяла и замкнулся в себе сразу после инцидента. Обри не ходила в школу несколько дней. Она вернулась, но ушёл Санни. Бейзел начинал плакать, когда кто-то подходил к нему. Отношения с Обри натягивались. Хиро апатично лежал в кровати, вставая, наверное, только когда никто не мог видеть этого.       Кел чувствовал перемены. К нему неизбежно приближалось осознание всей тяжести произошедшего. Никто из их компании не хотел с ним говорить. Санни не мог выслушать его. Бейзел избегал его. Хиро был в кататонии. Мари… Обри, казалось, была возмущена тем, что Кел не грустный. Кел… не знал, грустит ли он. Поэтому он делал то, что делал всегда — улыбался.       Постепенно их с Обри общение свелось к формальным приветствиям при столкновении, но с каждым днём она реагировала на Кела всё более вяло.       Однажды Обри… просто проигнорировала его. Она скользнула по нему равнодушным взглядом и пошла дальше, прекрасно разобрав восклицание друга, но проигнорировав его. Как будто она не узнала Кела. Конечно, они и раньше не очень ладили… но эта ситуация расстроила Кела.       Они оба были упрямыми, так что Кел решил попробовать снова. Выяснить, в чём дело. Почему Обри его игнорирует.       Она напряглась, когда Кел подошёл к ней с немного нервной улыбкой, что, впрочем, не было заметно.       — Эй, Обри! — он слабо помахал ей рукой, подойдя. Обри молчала. — Я, эм… — Кел начал лихорадочно думать, что они могут сделать вместе. — Ты хочешь?.. — он прервался, так и не придумав. Впрочем, ему и не пришлось.       Они оба были упрямыми, поэтому Обри…       — Какого чёрта, Кел? — её лицо чуть сморщилось. — Ты совсем тупой? — Кел вздрогнул от того, с каким нажимом она произнесла последнее слово.       — Я… я не понимаю…       — В том-то и дело! — она горько усмехнулась. — Нам всем плохо. Мы все скучаем. Все сочувствуют нам. Но ты — нет! Мари умерла, Кел! Она была твоей подругой. Она была… нашей… подругой. Но ты… просто… легкомысленный идиот! Ты улыбаешься этой своей «я-самый-счастливый-человек-на-земле» улыбкой… Как будто ничего не произошло! — начиная плакать, Обри скорчила гримасу, которая, предположительно, должна была изобразить утрированную улыбку Кела. — Ты такой же шумный, как раньше. Такой же… отвратительный. Тебе плевать? Тебе плевать на меня? На Мари? Ты просто использовал нас. Ты эгоист! — не получив ответа, Обри кинула: — Я думала, что ты догадаешься, чего я хочу, но ты не понял даже этого. Не говори со мной больше, — и убежала.       И именно в этот момент Кел осознал: Мари умерла. Она повесилась. Совершила самоубийство. Забрала себя у друзей. Они похоронили её. Они больше никогда её не увидят.       В ту ночь Кел не смог уснуть. Сдавленные рыдания Хиро отвлекали ото сна. Когда они стали неконтролируемыми, Хиро убежал в ванную, где рыдал гораздо, гораздо громче.       Кел тоже плакал в ту ночь. Никто об этом не узнал.

2

      Итак, Кел остался один. И когда это произошло, он очень скоро почувствовал, что ему некуда девать энергию. В его голове крутилось множество мимолётных мыслей, — так было всегда! — но теперь он не мог поделиться ими ни с кем. Он чувствовал, что голоден до общения. Он старался по максимуму заполнить свои дни взаимодействием с окружающими. Да, в какой-то степени в ущерб учёбе, но, если честно, его оценки практически не изменились. Видимо, Кел стал немного умнее, не заметив этого. Ну, по сравнению с прошлыми достижениями его брата это всё ещё ничтожно.       Кел старался контактировать с другими людьми. Старался выдернуть из головы мысли, давящие на неё изнутри. Но этого не хватало для приближения даже к подобию покоя, который ощущался раньше, когда он был с Санни, Бейзелом, Обри, Хиро и Мари. Это было не то.       И Кел начал разговаривать с незнакомцами, надеясь найти кого-то, кто давал бы ему хоть капельку того чувства, которое было в его груди до смерти Мари. В очереди на кассе «Внеземаркета», при ожидании заказанных сэндвичей в «Джино», в городском парке… Он шутил и делал комплименты незнакомцам, без труда завязывая беседу. Он всё ещё не мог достичь своей главной цели, так что сдался и… поставил себе другую.       Осмыслив реакции старых друзей на попытку разговорить их, Кел стал осторожнее в вопросах личного пространства и эмоций. Он всё ещё не понимал многого, он всё ещё был в смятении и беспокойстве в связи с переменами, но это Кел. Он всегда будет немного… ну, знаете, Келом. Так что он просто старался дать людям больше пространства и времени. Он старался, чтобы людям было комфортно с ним. Быть может, если он научится быть терпеливым, Обри не будет отталкивать его? Бейзел расслабится? Хиро поправится? Санни вернётся?       Обри так и не поменяла своё отношение к Келу. Вернее, поменяла, но… в худшую сторону. Она ожесточилась. Как разъярённый дикобраз, она стреляла иглами в каждого, кто беспокоил её. Особенно это относилось к Келу и Бейзелу.       Если говорить о Бейзеле, то он поблёк. Он выглядел измученным и несчастным, но всё ещё избегал Кела. Кел… вообще не видел, чтобы Бейзел был с кем-то. Он всегда один.       Хиро поправился, но Кел чувствовал противоречивые стыд и радость. Он думал, что, наверное, Хиро поправился не благодаря, а вопреки своему глупому младшему брату. Возможно, Кел заставил Хиро чувствовать вину, и он выбрался из панциря ради того, чтобы избавиться от неё? Но плохо ли это в данном случае?       Эгоист ли Кел? В чём ему стоило быть лучше? Как он мог стать лучше? Как он мог помогать, а не портить вещи? Что ж, ему было не с кем обсудить всё это.       Он не понимал, что чувствовал. Это была жгучая смесь, сжимающая в тиски горло и режущая глаза. «Ты мешаешь, Кел». «Ты всё портишь, Кел». Он понимал, что сказанное Хиро в истерике на самом деле правда, как бы тот ни извинялся позже. Он действительно был надоедливым фоновым шумом. Для Хиро — уж точно. И он не хотел больше приносить вред. Видя, как Хиро падал, не успев встать на ноги, но упрямо поднимался, чтобы снова быть на грани срыва, Кел почувствовал огромную обиду за брата. Хиро такой хороший. Он старался. Он старался всегда. Он был лучшим. Примером для подражания (и даже зависти). Он всегда старался слишком сильно, в ущерб себе. И тогда, когда он пережил так несправедливо свалившуюся на него смерть возлюбленной, когда решил поправиться, когда все, казалось, стремились уничтожить прогресс, заработанный месяцами слёз… Кел захотел стать опорой для своего дорогого брата.       Он носил Хиро домашние задания. Он обнимал Хиро, давящего слёзы подушкой в надежде не побеспокоить младшего брата. Он обещал, что всё будет хорошо. Что он будет рядом. После этого он старался всегда быть внимательным к брату и даже начал лучше понимать его, что позже перекинулось и на окружающих.       Возможно, потому что Кел плакал, привалившись к закрытой двери дома Санни. Возможно, потому что ему снилось, как его друзья снова с ним.       Возможно, потому что Келу хотелось, чтобы кто-то поддерживал его так же.

3

      Последние часы пролетели незаметно. Некогда отслеживать время, когда у тебя на руках твой друг с выколотым глазом. Всё было… так быстро. Вот Кел радуется тому, что Санни открыл ему дверь впервые за четыре года, а вот он находит его лежащим на полу дома Бейзела с жуткой раной. Это ввело Кела в ступор. Он отсутствовал, когда закричал и бросился к бессознательному Санни, истекающему кровью. Он, кажется, даже не сразу понял, что произошло.       На крики прибежал Хиро. Потом послышался голос Обри, но она так и не вошла в комнату. Наверное, Хиро не дал ей пройти.       Он был удивительно спокоен и собран. И оказал первую помощь. Да, от учёбы на врача действительно есть польза… Кел со странным удивлением спросил себя: «С каких пор Хиро такой… такой?» Он отлично помнил, каким был его старший брат ещё три года назад. Да, Хиро действительно стал сильнее.       Если до этого Кел чувствовал себя кем-то, наблюдающим со стороны, то когда у него попытались забрать Санни, он запаниковал. Он не хотел отпускать его. Он должен был смотреть за ним. Он должен был быть с ним рядом.       Его брату пришлось оттаскивать Кела, пытаясь убедить его в том, что так нужно. Кел согласился с этим только тогда, когда услышал от Хиро:       — Ты навредишь ему.       Это было почти… как тогда. «Ты мешаешь». Эта фраза как будто вернула его во времени на три года назад. Когда он был лишь бесполезной помехой.       Он, Хиро и Обри пошли домой к первым двум. Вернее, Обри и Хиро повели Кела, ноги которого были ватными и дрожали. На его майке и руках была засохшая кровь Санни.       — Почему вы… — начала мама, открыв дверь детям, но осеклась. — Генри, что… случилось? — дрожащим голосом спросила она. Случилось… Случилось. СЛУЧИЛОСЬ. Это слово эхом отдавалось в ушах Кела. Случилось?.. Как… случилось с Мари?       — Я… я не знаю, — Хиро с дрожью в голосе прошептал это. — «Скорая» забрала Санни и Бейзела. Они, кажется, подрались, но это не похоже на них. Возможно… — он продолжил, но Кел не слушал его. Имена друзей звенели в воздухе. Санни и Бейзел. Санни и Бейзел. Санни и Бейзел. Что… Бейзел? Он… был там тоже?       Писк заполнил всё пространство. Казалось, он исходил прямо изнутри Кела, как ошибка в настройках телевизора, только внутри его головы. На его одежде — кровь Санни. Он держал на руках Санни. Он не отпускал Санни. Он беспокоился о Санни.       Он не заметил, что рядом с ним был раненый Бейзел.       Кел прижал ладонь ко рту, дёрнувшись в попытке сдержать рвотный позыв. На его плечи приземлились руки Хиро и мягко, но быстро подтолкнули в дом. Кела довели до ванной, где его вырвало. Вместе с желудочным соком наружу вырвался неконтролируемый поток слёз.       Это произошло так быстро, что в один момент Кел был у входной двери, а через секунду обнаружил себя на коленях перед унитазом. Он чувствовал, как из носа текут сопли, а из груди рвутся хриплые всхлипы. Отвратительно. Он обхватил колени руками и спрятал лицо, крупно дрожа.       Что-то затрясло его, и до Кела дошло, что это Обри, когда он почувствовал боль от пальцев, слишком сильно сжимающих его предплечья. Потом это исчезло, и до него дотронулись более мягко.       Какое-то время Кел трясся, не слыша ничего вокруг себя. Это его вина. Если бы он был внимательнее, если бы был настойчивее, возможно, этого получилось бы избежать. Он так старался не быть навязчивым, старался быть мягче и комфортнее для других, но это… всё испортило. Ни Санни, ни Бейзел не захотели открыться ему, и произошло то, что произошло, чем бы это ни было. Он такой же бесполезный, каким был тогда. Как бы он ни старался, ничего не выходит. Он не придал значения поведению Санни. Он недостаточно пытался помочь Бейзелу. Тогда что?.. Что он должен был делать?!       — Келси! — в какой-то момент до него донёсся нервный вскрик. Он инстинктивно узнал в говорящем своего брата. — Кел, пожалуйста, посмотри на меня! Ты слышишь? — по тону было понятно, что Хиро на грани слёз. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он заставил брата плакать?       Кел хотел подать сигнал, что слышит, но он чувствовал, какое опухшее у него лицо. Это была самая сильная его истерика за всю жизнь. Обри наверняка была в шоке, она ведь никогда не видела, чтобы Кел вообще плакал! Он не мог шокировать её ещё сильнее своим уродливым видом.       — Прости… Я… не могу… Прости… Хиро… — едва разборчиво сказал Кел.       — Боже, ты… — Хиро задохнулся. — Иди ко мне.       Он обнял младшего брата и заплакал. Обри нерешительно дотронулась руками до их плеч. Она точно была до смерти напугана. И определённо плакала. Тоже.       — Они… умрут? Хиро, они умрут? Мы не увидим Санни? Бейзела? Они умрут? Как Мари? — Кел бессвязно начал реветь вопросы.       — Всё будет хорошо. Скорая приехала быстро. Они потеряли не так много крови. Всё будет хорошо, Кел, слышишь? — слёзы Хиро упали на грязную майку Кела.       — Я опять всё испортил. Прости. Простите…       — О-о чём ты говоришь? — воскликнула Обри со смесью непонимания, страха и злости в голосе.       — Это… это я вытащил Санни из дома! Я… недостаточно сделал, чтобы этого не случилось. Я не давал врачам забрать его. Это так глупо! Я… опять всем мешаю…       Его тираду прервал срывающийся крик Обри:       — Что ты такое говоришь? Идиот! — она отчаянно шлёпнула его по спине. — Ничего ты не испортил! Как ты… можешь так говорить? Да ты спас его!       — Если бы ты не нашёл Санни, всё действительно могло бы быть хуже. Ты не бесполезен, Кел, — глухо согласился Хиро. — Мы любим тебя.       Кел снова начал реветь. Он отпустил колени, которые сжимал руками до синяков, и отчаянно схватился за кофту Хиро.       — Мы здесь. И мы больше не оставим друг друга.       Всё

будет

хорошо.