Испытуемые

Осторожно снять очки, чтобы видеть её настоящие глаза. Прижать к стене, выставив руку у самых рыжих кудрей. Усмехнуться криво, на уголок накрашенных тёмной помадой губ. Здесь полумрак, не видно практически ничего, но это и не важно, когда пальцы с загрубевшими подушечками и во множестве мелких царапин проходятся по тонкой шее вниз, под ворот футболки. Неважно, пока Микаэла не обращает внимание также, как и сама Сейбл. Некогда подруга, некогда одноклассница, сейчас же, в тёмном, практически неизменном подвале — любовница, от одного взгляда на которую просыпается что-то внутри, тёмное и настойчивое, требовательно и восхитительно-обжгающее. И Сейбл не думает сдерживать это «что-то», заведённая недавней погоней, возбужденная окружающей их опасностью. Быть застигнутыми. Быть убитыми. Облизывает губы и наклоняется, впиваясь в тонкую шею. Микаэла худая, для кого-то — практически тощая, но для Уорд она — идеальная. Со стоном задирающая голову, касающаяся её рук своими длинными паучьими пальцами. Микаэла пассивная, принимающая, искусственно-робкая. Сейбл ведь знает, как она порой бывает активна и требовательна. Иногда — до абсолютно охуительной жестокости, когда не даёт и шанса на спасение, утягивая на самое дно тёмного, пугающего омута, в котором Сейбл всё больше хочет остаться навсегда. Особенно, если вкус воды в этом омуте — клюквенно-мятный, а сама вода — приятное голубое свечение в непроглядной туманной темноте. Уорд обожает это, как и саму Микаэлу — травянисто-мятную, сладкую и безумно желанную с её пронзительными зелёными глазами и огненно-рыжими волосами. С веснушками на красивом лице. С пахнущими кровью руками. И знает, что Микаэла, задирающая её юбку, точно так же обожает её в ответ.