Твое тихое сердцебиение я буду слушать вечность

Они встречались официально всего месяц — Нэнси сама ему предложила перевести их отношения на новый уровень, Эдди немного ошалел, но, конечно же, согласился. У него до этого никогда не было девушки, так, только какие-то пьяные перепихоны, и все эти штуки с отношениями казались немного страшными. Но с Нэнси ему было так хорошо, что это было даже как-то подозрительно. Они очень быстро выяснили, что у них нет ни одного общего интереса, но это совершенно не мешало им говорить обо всем и ни о чем часами. В последний раз они долго спорили о том, создает ли эффект бабочки новую альтернативную вселенную, и Эдди, как обычно, надоело в какой-то момент спорить, и он заткнул Нэнси поцелуем. Нэнси не возражала, но потом пообещала, что они еще к спору вернутся. Она так обещала каждый раз, но каждый раз они находили все новые и новые темы, и Эдди, честно говоря, был в восторге. Потому что Нэнси внимательно слушала его, даже когда он рассказывал про очередную партию ролевки с чуваками по дискорду, и вставляла свои саркастические комментарии. Обычно люди его слышали, но не слушали, поэтому Нэнси ему нравилась уже за это. Эдди, естественно, отплачивал Нэнси тем же, слушая тру крайм истории, которые та рассказывала с каким-то бешеным восторгом будущего журналиста. Ему нравилось ее слушать, но больше нравилось смотреть на нее, когда она с жаром о чем-то говорит. Нэнси была прекрасна. Но особенно прекрасна она была, когда скакала на его члене. За месяц отношений (да и за несколько недель до) они перепробовали кучу поз. Эдди больше всего нравилось быть сверху, когда она обхватывала его ногами, потому что ему нравилось целовать ее во время секса. Нэнси же любила оседлать его бедра и полностью руководить процессом. Надо сказать, что трахались они чаще всего именно так, потому что Эдди не мог ей отказать. Он боялся немного, что Нэнси наскучит секс с ним, поскольку хоть он и был теоретически подкован, практики у него было маловато. И если раньше Эдди использовал секс, чтобы просто снять напряжение, не особо заботясь о своих партнерах, то Нэнси ему хотелось удовлетворить в первую очередь, слишком уж красивая она была, когда кончала. Но Нэнси, несмотря на свою любовь к оргазмам, была очень стеснительной, когда дело доходило до разговоров о сексе. Эдди с трудом выудил из нее информацию о бывших — с первым парнем она встречалась в старшей школе, а со вторым, Джонатаном, Эдди даже познакомился. Тот учился вместе с Нэнси, и они провстречались пару лет на первых курсах. Эдди хватило одного взгляда на Джонатана, чтобы понять, что ревновать тут не к чему. Да и девушка у него была. В общем, Эдди всеми силами пытался вызнать, что нравится Нэнси. Но та от всех прямых вопросов мастерски увиливала. Эдди с маниакальным упорством принялся исследовать ее тело и даже обнаружил эрогенную зону на ее животе, но этого было мало. Ему хотелось, чтобы у Нэнси плавился мозг. Ему хотелось узнать самое стыдное, о чем она фантазирует, и воплотить это в реальность. Пусть бы она даже фантазировала о каких-то странных и диких вещах — Эдди бы, кажется, пошел ради нее на все, даже запрещенное законом. И в один день он собирался на какую-то очередную тусовку, как Нэнси вызвалась пойти с ним. Это было странно, потому что Нэнси вечеринки не любила, говоря, что она уже стара для таких сборищ и свое отгуляла еще в школе и на первых курсах. Эдди пожал плечами, но мысленно порадовался, что они смогут провести время вместе. И на самой тусовке Эдди ненадолго, как он думал, оставил Нэнси на кухне, разыскивая знакомых. И тут, конечно, была его вина, потому что он так заговорился, что забыл про Нэнси. Он уже накурился и играл в литр-бол на заднем дворе, когда к нему подошли и обняли сзади. — Эдди, ты знаешь, что ты козел? — протянула Нэнси, и по ее голосу он понял, что она пьяна. Эдди до того никогда ее не видел пьяной, только немного выпившей. Он развернулся и внимательно посмотрел на нее, раскрасневшуюся и с блестящими глазами. Потом приобнял ее и тихо извинился за то, что пропал. — Ты теперь мне должен. Будешь со мной, пока мы не уйдем, — заявила Нэнси, потянулась к нему и влажно поцеловала возле кадыка. Эдди чуть не поперхнулся. Нэнси терпеть не могла проявлять чувства публично, они даже по улице не ходили, держась за руки, а тут такое. Видимо, у нее под алкоголем срывало стоп-кран. Нэнси схватила его за руку и потащила внутрь. Эдди послушно пошел за ней. Она пробивалась сквозь пьяную и танцующую толпу, как ледокол, явно направляясь в какое-то место. Наконец, они пришли в комнату на первом этаже, в которой были задернуты все шторы и единственным источником света был напольный торшер. Тут и там сидели или, в зависимости от состояния, валялись люди. Кто-то переговаривался, кто-то сидел в телефонах. Через стенку вибрировала громкая музыка. Единственным свободным местом было кресло в углу комнаты, на которое Нэнси и толкнула Эдди. Тот послушно устроился в нем, и она тут же заползла к нему на колени. — Нэнс, ты чего как с цепи сорва… — не успел договорить он, как она его поцеловала. Поцеловала жарко, влажно, развязно, и Эдди не смог не ответить. Она зарылась обеими руками в его волосы, притягивая его к себе еще ближе, вжимаясь в него всем телом, и он обнял ее за талию. Хотелось пошарить руками по ее телу, но Эдди понимал, несмотря на дурман, что хоть они и сидят в самом темном углу, вокруг них куча народу, и сдерживал себя. Нэнси это не остановило. Она пролезла рукой под футболку Эдди, огладила его живот, грудь, чуть сжала сосок. Эдди почувствовал, что его ведет, и он не понимал, виновата в этом трава или Нэнси. Было что-то невероятно эротическое в том, что она вот так лапала его перед кучей людей. Он представил, что было бы, если бы она прямо сейчас насадилась на его член, и, не удержавшись, простонал Нэнси в рот. Она оторвалась от него, завела руки за его шею и почти вжалась губами в ухо: — Я так хочу тебя, — сказала она, еле дыша, и вдоль позвоночника Эдди пробежала дрожь. Видеть Нэнси такой развязной было невыносимо приятно. Эдди повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо. — Пойдем ко мне, у меня сейчас соседа точно нет дома — я видел, как он валяется на полу в коридоре, — сказал он, понизив голос, и улыбнулся ей. — Нет, — Нэнси широко открыла глаза и улыбнулась ему тоже, — я хочу тебя сейчас. — Нэнс, — он погладил ее по щеке, — тут люди, если ты не заметила. — Я поэтому сюда нас и привела, — тихо сказала Нэнси, и у Эдди дернулся член. — Я хочу, чтобы они могли заметить. Что ты трогаешь меня. — Нэнси, — он постарался добавить в голос твердости, — во-первых, ты в говно. Во-вторых, они могут начать нас снимать. Нэнси начала краснеть, то ли из-за стыда, то ли из-за того, что ей шибко понравилась идея того, что ее будут снимать. Эдди представил, как он стягивает с нее кофточку с бюстгальтером, а потом наклоняется и вбирает в рот ее грудь. Нэнси откидывает голову в беззвучном стоне, и откуда-то сбоку вспыхивает вспышка камеры телефона. Член дернулся еще раз. — Если ты так не хочешь меня трогать, я сама себя потрогаю, — прошептала она и хихикнула. — Нэнси, не смей, — начал он, но та уже положила руки себе на грудь и несильно сжала. Она повела руками по своему телу, оглаживая живот, бедра, а потом потянулась к застежке джинс. Она долго с ней возилась, и Эдди уже было хотел ей помочь, но в последний момент вспомнил, что он, вообще-то, против этой затеи. Наконец, Нэнси справилась, и просунула пальцы сразу под резинку нижнего белья. — Охренеть, Нэнс, — прошептал Эдди, не в силах оторвать взгляд от ее двигающейся туда-сюда руки. Это было безумно горячо — ему уже стало не хватать воздуха, а стоящий член неприятно упирался в джинсы. Он, стараясь, чтобы это было незаметно, оглянулся по сторонам. Никто, вроде бы, на них не смотрел, но бдительность терять не стоило. Нэнси чуть откинулась на его коленях, закрыв глаза и сжав губы, и в такой позе кто-то точно мог заметить, что она делает. Тогда Эдди притянул Нэнси к себе ближе, укладывая ее голову на свое плечо и поглаживая по спине. Он чуть повернулся, чтобы провести языком по ее шее. Нэнси коротко простонала, заглушаемая его кожаной курткой. — Потрогай меня, Эдди, пожалуйста, — взмолилась она, и он позволил рукам сползти чуть ниже, чтобы на мгновение сжать ягодицы, но сразу же вернуться обратно. Нэнси глухо всхлипнула. Эдди повернул голову к ее уху и прошептал: — Если бы я раздел тебя прямо при всех догола, тебе бы это понравилось? — Боже, да, — выдохнула она и задвигала рукой чаще. — Ты бы хотела, чтобы они только смотрели на тебя, или трогали тоже? — Только смотрели, — сказала Нэнси, — я хочу, чтобы трогал меня только ты. Но хочу, чтобы кто-то смотрел на меня. Эдди почувствовал, как у него на виске начала дергаться вена (что было удивительно, он думал, что к этому моменту вся кровь уже прилила к болезненно пульсирующему члену). Его правильная и порядочная девушка, которая не давала себя никогда целовать даже в присутствии друзей, оказалась полна сюрпризов. Это и обескураживало, и заводило так, что ему казалось, что еще чуть-чуть, и член сам прорвется через ткань джинс. — Ты знаешь, — низко протянул Эдди, — они сейчас все смотрят на тебя. Нэнси тихо застонала. На самом деле на нее никто не смотрел, но ей этого было не видно. Хотя и был шанс, что кто-то услышит ее стоны, но Эдди был уверен, что всем плевать. Да и в комнате было почти темно, так что руку Нэнси в штанах вряд ли бы кто-то заметил. А если бы кто-то и правда начал ее снимать, Эдди бы лично начистил этому человеку лицо. — Все смотрят на то, как ты себя трогаешь, и думают, какая ты маленькая грязная шлюшка, — продолжил Эдди и, не удержавшись, вновь схватил ее за задницу. — О боже, — почти проскулила Нэнси, а потом сжала зубами ворот куртки Эдди и дернулась, бессвязно простанывая. Она обмякла на нем, и он бездумно оглаживал ее спину, пока она, наконец, не оторвалась от него. Нэнси выглядела безумно довольной и уставшей, как будто он трахал ее часами. — Мне кажется, я никогда не была настолько возбуждена, как сегодня, — призналась она, не переставая улыбаться. — Не знаю, что у тебя еще на уме, но я думаю, что тебе нужно застегнуть штаны и срочно пойти ко мне, чтобы потом их еще раз расстегнуть, — сказал Эдди, чувствуя, что еще немного, и побежит дрочить до ближайшего туалета. Повторить трюк Нэнси он бы не смог. Нэнси засмеялась, но джинсы застегнула. Настал черед Эдди тащить ее за руку сквозь дом. На улице он отпустил было ее руку, но Нэнси обхватила его локоть и повисла на нем: — Я хочу идти с тобой в обнимку. — Тебе же такое не нравится? — Сегодня хочу. Тогда Эдди приобнял ее, и они направились по кампусу к его общежитию. Он благодарил всех богов мира за то, что идти нужно было всего лишь десять минут. С другой стороны, десять минут казались вечностью. Вечностью, как и то время, что он хотел бы с ней провести после того, как понял, что она ему так доверяет. Эдди задумался, а знает ли тот же Джонатан о том, чего на самом деле хочет Нэнси. Доверилась ли она так ему. Эдди шел, чувствуя тепло Нэнси под боком и внезапно ему стало плевать, говорила ли она что-то своим бывшим. У него было настоящее. И у него было будущее. Он посмотрел на Нэнси. Та пьяно бормотала себе что-то под нос, оглядываясь по сторонам и улыбаясь. Позже, после того, как она вдоволь отскакала на его члене, Эдди уткнулся ей в макушку и тихо сказал: — Я тут думал, и мне кажется, что я без тебя не могу. С тобой все намного лучше. — Я тоже тебя люблю, — сонно сказала Нэнси. Когда он отошел от шока и собрался ей что-то ответить, она уже мирно спала на его груди. Эдди погладил ее по волосам и решил, что ответ подождет. У них же, все-таки, по его задумке, будет вечность.