Са~ой~на~ра

Четвёртый день Нил не приходил в сознание. Четвёртый день Эндрю не покидал больницу. Наблюдать за Джостеном было больно. Его изуродованное тело могло только дышать. Пару раз сердцебиение парня нарушалось, в такие моменты воздух покидал Миньярда. За несколько дней, проведенных в палате, Эндрю начал ненавидеть себя. Он винил и винил себя за случившееся. Если бы он только понял, к чему были эти "спасибо" И "ты был великолепен",если бы не потерял Нила из виду, если бы смог его защитить.. Он жалел, что не придушил Кевина.Он ненавидел этого труса, не способного во время раскрыть свой рот и рассказать правду. Он хотел ударить Ваймака, за то, что тот оттащил его от Дэя. Он ненавидел всех лисов, клан Морияма, Натана Веснински,себя. Но больше всех Эндрю ненавидел Нила, за рассторженный договор. Минуты слились воедино. Каждый новый день был продолжением предыдущего. Время медленно затягивало верёвку на шее блондина. Врачи не прогоняли Миньярда. Они просто не смогли. В первый же день Эндрю заявил, что никуда не уйдёт, пока Джостен не очнется. Попытки вывести вратаря привели к избитому охраннику и сломанному носу главврача. С тех пор врачи стали сообщать все новые вести сразу Эндрю, что было не утешительно: Нилу становилось все хуже и хуже. Шансы, что он очнется ,постоянно уменьшались, и надежда Миньярда разбивалась. Мысли путались в голове блондина. Он не спал уже вторые сутки, но потакать своим слабостям Эндрю отказывался. Он неустанно сидел напротив койки и следил за своим наркоманом, готовый в любую минуту кинутся на помощь. Но ничего не происходило : пульс не менялся. Спустя пару часов за окном включились фонари. Перед глазами блондина потемнело, и он провалился в вынужденный сон. *** Тишину помещения напушил чей-то хриплый голос. - Эн.. Дрю.. Распахнув ореховые глаза, Эндрю упёрся все ещё сонным взглядом в Нила. Быстро осознав, что к чему, он вскочил со своего лежбища , и подошёл к Джостену. Нил пытался что-то сказать, но, видимо, во рту у него было слишком сухо. - Подожди, сейчас дам тебе воды. Джостен благодарно посмотрел в ответ. После того, как Нил опустошил стакан, Миньярд забрал его и поставил на подоконник. - Дрю.., - все ещё слабым, но уже чётким голосом заговорил Джостен, - полежи со мной. Аккуратно подняв одеяло и примостившись около Нила, Эндрю прижал его к себе, запутав правую руку в рыжих волосах. - Дрю.. Я скоро умру.., - тихо выдохнул Джостен. - Не смей так говорить, чертов наркоман, - прорычал Эндрю., - не смей. Слышишь?! - Эндрю, не надо. Ты ведь и сам понимаешь, что долго я не проживу. В ответ наступила холодная тишина. Лишь Миньярд ещё крепче обнял своего наркомана. Они лежали долго в ночной тишине, прощаясь друг с другом. Каждый из них хотел сказать тысячу слов, но не мог подобрать нужных. Солнце начало подниматься неожиданно рано, как показалось Эндрю. Небо светлело, а звезды исчезали. - Дрю, пообещай, что продолжишь жить, что будешь наслаждаться жизнью. - Нет. -Эндрю!.. - Я сказал "нет", - прорычал Миньярд. - даже не проси. Нет! - Эндрю, прошу тебя, пообещай! Ты не в чем не виноват, ты должен продолжать идти вперед. Я буду ждать тебя, но ты... Пообещай.. Прошу тебя, пообещай, что продолжишь жить. Следите за Кевином, помогай брату и Никки, но продолжай жить. Не убивай себя из-за меня.. Не получив ответа, Нил приподнялся и посмотрел в ореховые глаза блондина. Тот старательно отводил взгляд, но Нил видел еле сдерживаемые слезы. - Дрю.. Миньярд медленно перевёл взгляд на такие родные ,небесные глаза. - Пообещай.. - Обещаю. Облегченно вздохнув, Нил проговорил: - Да или нет? - Да.. Они слились в поцелуе. В нём не было ни языка, ни похоти. Это было прощание. Закончив, Нил лёг на грудь блондина и закрыл глаза. Эндрю все ещё обнимал своего наркомана, только вот Джостен уже не дышал. *** Холодный ветер дул в спину одиноко стоящему на коленях человеку. Белокурые волосы были растрепанны, но это никак не влияло на парня. Он смотрел лишь на надгробье, где ,буквально только что , перечеркнул ненавистное имя и высек ножом такое родное "Нил Абрам Джостен". По щекам блондина лились слезы, но он не смахивал их. Он лишь смотрел на каменную плитку и мечтал, чтобы все это оказалось ночным кошмаром. Он понимал, что больше никогда не поцелует своё чудо, что никогда не запутает свои пальцы в рыжих волосах, что больше никогда не услышит такого родного и звонкого смеха, что больше никогда... Никогда, никогда... - Обещаю.