Эксперимент №55.

      на рабочем столе лежало открытое дело с подписью «Эксперимент №55». имя, фамилия и прочие личные данные были затёрты едва не до дыр, и лишь фотография 3×4 в верхнем левом углу была более менее цела. на ней изображён до невероятного счастливый юноша с синими волосами. они мягко спадали небольшими волнами на широкие плечи и отдавали на бликах яркого солнца фиолетовым оттенком. глаза так и наполнены жизнерадостным блеском и нескончаемым позитивом. чего стоила одна лишь ослепительная привлекательная улыбка, что только через фотографию передавала всю сияющую ауру молодого парня.       он ни раз и не два рассматривал эту фотографию, тоже не в силах отвести цепкого взгляда от ярко выраженых ямочек на розовых щеках. ему было абсолютно плевать на чужую внешность, но что-то не давало никак отпустить этот притягательный вид из мыслей. — фэнг.       парень, сидящий на стуле, внезапно дёргается и морщит нос в отвращении. те же острые черты, но лицо более осунулось, глаза утратили былую искру озорства, тяжёлым пустым взглядом припечатывая к полу всё, что шевелится, те шикарные яркио синие локоны выцвели, обломались и клоками частично выпадали с лысеющей головы. от прежнего фэнга не осталось ничего. даже цвет глаз, из глубоких чёрных плавно перешёл в насыщенно аметистовый. генномодифицированная версия его только обладала нечеловеческими способностями и вселяла страх. он не чувствовал себя собой. не мог думать, что он теперь та личность, до всех опытов.

***

      фэнг всегда был очень наивен и добр, в тот день не смог отказать своему дорогому другу в помощи по лаборатории после чего он ругал себя бесконца. ведь просьба не была столь сложна, тем более для такого помощника на все руки, как фэнг.       сначала они просто расставляли колбы по полкам, относили на склад лаборатории различного рода вещества и химикаты. про каждый из них азиат заинтересованно расспрашивал его, и получал соответствующие развёрнутые и более понятные ответы.       и вот, на улице уже темнеет, фэнг собирается наконец распрощаться спустя такой долгий день, но внезапно становится темно. очень темно и тихо. а потом три месяца ужасающей боли, нескончаемых страданий и издевательств. он приходил три раза в день, вкалывал в шею какую-то розовую жидкость, от чего фэнга трясло в слезах и болезненных судорогах на протяжении пары часов. он с пеной у рта заходился в агонической истерике, умолял его остановить это, кричал и бился на скрипучей кушетке, изворачивался, дабы найти положение, в котором боль спадёт, но тот лишь внимательно наблюдал за острой реакцией чужого организма на ввод инородных тел, и изредка, в знак поддержки оставался с ним на десять минут, поглаживая по дрожащей голове. но чаще всего с его стороны было слышно приглушённое: — фэнг, ты такой жалкий.       со временем, состояние парня ухудшалось. он очень много спал в перерывах между прочими процедурами, часто терял сознание от нехватки кислорода, вовсе перестал есть и разговаривать с доктором. на вопросы лишь кивал головой, не в силах сделать что-то больше этого. волосы внезапно начали выпадать, поэтому он каждый вечер сидел рядом с сонным и не здорово бледным фэнгом, бережно вычёсывал спутавшиеся патлы, параллельно рассказывая о своём эксперименте. что-то про скрещивание человека с геном осьминога. азиат уже не мог адекватно оценивать ситуацию, настолько его забили, что мог лишь слабо дёргать пальцами и головой, продолжая пялиться в одну точку.       ежедневные инъекции давали свои плоды только спустя два месяца. мышечная масса стала нарастать немного быстрее, а на широких ладонях и парочке пальцев появились бледноватые присоски. они всё время чесались и липли ко всем поверхностям, что невероятно бесило парня. ведь даже стакан в руку нормально не возьмёшь, отцепить без помощи не получится. по этому он начал забинтовывать юноше руки, дабы облегчить жизнь не привыкшего к таким изменениям в своей физиологии.       и потом он радостно крутился вокруг фэнга, нахваливая, какой же тот сильный, и смог пережить практически весь курс уколов. юноша на это никак не реагировал, лишь хмурил густые брови и отворачивался к стене, показывая своё нежелание разговаривать.

***

— фэнг, ты меня слушаешь?       едва не над ухом. выше названный парень вырывается из тяжких воспоминаний и кривит лицо ещё больше. он ненавидел, когда «доктор» называл его по имени. настолько сильно, что пару раз его рвало на кафельный пол палаты. руки невольно сжимаются в кулаки, представляя в них тонкую бледную шею брюнета, что прикрыта неким цветком наподобие венереной мухоловки. он надеялся, что в один прекрасный день она схлопнется, и этот психически больной задохнётся в муках так же, как страдал и сам фэнг. он никогда не забудет, как его избивали за непослушание, загорелое в прошлом тело извечно было покрыто царапинами от острых шипов фиолетовых бутонов, что словно прирастали к его спине, и наконец, лишил его счастливой и долгой жизни.       однозначно юноша не планировал такого исхода событий. он просто хотел сниматься в кино, набрать большую популярность и быть любимым всеми. но его наоборот скрыли, заперли а этой коморке, пропахшей спиртом, кровью, болью и тем противным запахом розовых инъекций. он уже въелся в носовые рецепторы, видимо вовсе отказываясь в помощи забыть обо всём произошедшем, дабы хоть как-то можно было вернуться к нормальной жизни. — я тебя поздравляю! сегодня последний укол, и ты будешь окончательно геномодефицированным первым окто-человеком. — брюнет самодовольно улыбается, легко хлопает по голове, и отходит к столу.       сердце болезненно ухало в тяжко вздымающейся груди, а в крови бурлила давящая на виски сладкая месть. казалось, она вот уже под руками и её даже можно пощупать. он стоял спиной и спокойно набирал самую последнюю дозу инъекции. у фэнга глаза наливаются красным и он не выдерживает, резко вставая со стула, едва его не опрокинув. в два широких шага преодолевает короткое расстояние между ним и доктором, в секунду выбивая из чужих рук наполненный шприц. — эй, ты что творишь? совсем рассудок потерял? — он растерянно разворачивается и оглядывает холодное лицо.       фэнг молчит, хватает за ломкие запястья и с силой прижимает грудью к стене, напирая собственным телом сзади. из его лёгких воздух в секунду вылетает и он задушенно хрипит, стараясь извернуться в крепкой хватке. бессмысленные попытки сопротивления лишь вызвали усмешку, и он резко раздвигает чужие колени своим, болезненно прижимая бедро к паху брюнета. — знаешь, всё это время я терпел все твои выходки по отношению ко мне. но… — он замолкает на пару секунд, вслушивается в тихое рычание и скулёж, сжимает тело в руках сильнее, — терпение имеет свойство заканчиваться.       юноша дёргает лаборантский перепачканный халат с хрупких плеч и потом на нём рвёт руками чёрную водолазку, что плотно облегала худощавое тело. фэнг не думал, он действовал так, как ему велит собственная душа, желающая сейчас только жестокой расправы с мучителем. так же, как и с халатом, он поступает и с брюками, что в мгновение ока слетают в худых ног. — что ты… что ты делаешь. остановись, немедленно!..       и сразу замолкает, когда фэнг даёт звонкую пощёчину, крепко перехватывает за смоляные пряди, и не сильно бьёт его головой об стену, тут же опрокидывая на четвереньки. в глазах двоится и брюнет теряет ориентиры в пространстве. кажется, после удара разбил нос, ведь алая жидкость тонкой струйкой неприятно щекотала верхнюю губу, едва не оглушающе капая на грязную плитку и дрожащие руки. одна из босых ног подопытного крепко встала прямо на хлюпкую поясницу, дабы удержать на месте. фэнг буквально мог услышать, как сердце в его груди зашлось бешенным темпом, сбивая дыхание к чертям. а движения парня по прежнему холодны и рассчётливы. руки хватают один из стеблей у чужих лопаток, и резко до громкого хруста скручивают его в противоположные стороны. худая спина под ногой дрогнула и до боли в позвонках прогнулась, а за этим снизу послышался оглушающий истязанный крик, что отразился от бетонных стен ещё раз десять. фэнг на секунду жмурится от звона в ушах, и после довольно упивается безысходностью, исходящей от него.       юноше вовсе не было жаль слышать надрывный вой и стоны. его большое сердце, что в прошлом желало помогать всем людям без исключения, сейчас едва не пело и плясало вместе с ним, вслушиваясь в истерически частое дыхание снизу. оно как сладкая услада для ушей, убаюкивало кипящее чувство ненависти, которое, казалось, не погаснет к этому человеку никогда. его даже человеком назвать язык не повернулся бы.       брюнет уже на грани болевого шока крупно трясся и расфокусированными глазами старался зацепиться хоть за что-то, его едва не валило на бок. фэнг давит ногой на поясницу сильнее, и отрывает до конца надломленный цветок. кислотно-розовая кровь мгновенно хлестанула ручьём из короткого обрубка. она стекала горячей липкой жижей по узким дрожащим плечам вниз на холодную плитку, заливая собой голое тело. он срывающимся голосом хрипел и едва мог устоять на разъезжающихся коленях. даже глупо пытался уползти в другой угол коморки, в надежде, что это сможет помочь. такая беспомощность как бальзам на душу грело чувство выполняющегося долга.       но этого было не достаточно. слишком мало страданий в сравнении с тремя месяцами ежедневного прохода каждого из семи кругов ада. хотелось, что бы он сгорал изнутри от терзающе невыносимой боли. умирал медленно и максимально мучительно.       юноша тут же без долгих раздумий хватает второй стебель. руки уже изрезаны от острых шипов, бинты на них частично порвались, будто шёлк стекая с ладоней на пол, и горячая кровь смешивается с чужой, выдавая некий контраст. но фэнгу плевать. плевать и когда от него доносится глухое «стой!». он одним резким движением вырывает цветение едва не с проросшим корнем, и охрипшая глотка брюнета рвёт связки от новой волны жгучей боли. он уже не чувствует свою спину, кожа на лопатках будто онемела и неприятно колола. лишь горячая кровь, что неприрывно текла из рваных ран, продолжала ощущаться на торсе так же липко и неприятно. от тошнотворного запаха тугой ком встрял поперёк горла, мешая дышать, и брюнет из последних подавляет желание очистить желудок. обжигающие слёзы мажутся по опухшему лицу, смешиваются с слюнями и соплями на подбородке и капают на пол в ярко розовую лужу.       в глазах темнеет и доктор сваливается пластом на пол, цепляясь скользкими пальцами за плитку. ужаснейшая судорога пробивает вымазанное в собственной крови тело, и брюнет дрожит, проглатывая в горле громкий вскрик. фэнг подливает масла в огонь и жёстко давит на позвоночник ногой, заставляя остаться на месте. он давится слюной, хрипит, хнычет, воет и глухо стонет, всячески пытается извернуться и тихо шепчет мольбы. с каждой секундой размышления о вариантах спасения давались всё сложнее, на поддержание сознания уходило больше всего сил, ведь потеря крови была не маленькой. и это, к сожалению, было очень заметно. на осунувшемся лице азиата вновь расцветает улыбка. как же долго он этого жаждал. — постой, не убегай так быстро, док. мы только начали. — парень усмехается и переворачивает брюнета на спину лёгким пинком под бок.       он мгновенно выгинается дугой, пытаясь не контактировать открытыми ранами с чем-либо, и громко шипит. но в таком положении он долго не находится. осьминог хватает его за плечи, усаживая перед собой. и без того бледное лицо стало белее мела, глаза лихорадочно блестели и рассеянно оглядывали будто забывшееся помещение. он старается тянуться руками, оттолкнуть, ударить, сделать хоть что-то, что могло бы противостоять подопытному, а в итоге рука слабо тычется в чужую грудь.       фэнг откидывает дрожащие руки в стороны, теперь крепко хватаясь за один из скользких лепестков у тонкой шеи. хотелось дотронуться до неё, с силой сжать до посинения, а потом отпустить, выслушивая надрывный кашель, граничащий с задыхающимися вздохами. брюнет лишь успевает слабо сжать чужие запястья и на грани слышимости просипеть «нет». а после вновь по комнате проносится дикий вопль. с шеи отдирать цветок было куда больнее, чем со спины. азиат явно не мелочится, резко дёргая лепестки вместе с кусками тонкой кожи и видными венками.       он между гранями сознания и беспробудной тьмы, слабо отталкивает юношу, и хватается за повреждённые места у острых ключиц. руки все измазываются в собственной крови, она безостановочно стекает вниз, капает с локтей на худые бёдра, и дальше на морозящий кафель. брюнет болезненно стонет и отползает к стене. сердце в груди билось настолько сильно, что складывалось впечатление, будто оно пробьёт рёбра в любую секунду, и выпадет прямо в лужу стынущей крови. глаза застилала мутная пелена, сознание вот-вот было готово покинуть изувеченное тело.       фэнг молча подходит к нему, пару секунд с отвращением оглядывая перекошенное в гримасе боли смертецки бледное лицо. руки так и чесались его раскрасить, сделать более румяным и расслабленным. брюнет и пискнуть не успел, как сильная рука крепко хватает тонкую шею, сжимая едва не до хруста седьмого позвонка. юноша поднимает его на ноги и припирает к стене, потому что ослабевшие в миг ноги дрожат и вовсе не держат своего хозяина. он хватается скользкими руками за перебинтованные запястья и беспомощно раскрывает рот, раздувает лёгкие, в надежде набрать хоть каплю воздуха. скребёт ноготками по тонкой коже, окончательно сдирая бинты, но к сожалению это не помогает снять руки с зажатой шеи. фэнг наоборот ещё сильнее давит большими пальцами на рефлекторно дёрнувшийся кадык. лицо покрывается синими пятнами, а из закатывающихся глаз текут горячие слёзы. подопытный невольно засматривается за недолгим путём одной из солёных капель, склоняется, и медленно слизывает влажную дорожку с чужой щеки, будто это самый вкусный и самый дорогой десерт на планете. по факту для него таковым и являлся. слёзы своего врага были лучшей наградой за всё прошедшее.       задушенные хрипы потихоньку стихают и худощавое тело в руках слабеет. фэнг сразу расслабляет руки, давая сделать глубокий сипящий вдох. брюнет тут же заходится влажным кашлем и падает на колени. парень хмыкает и даёт пару мгновений для передыха. просто так он не даст умереть "доктору".       как только судорожное дыхание стихает, ему в нос прилетает сильный удар с колена, что едва не слетел в глаз. брюнет громко вскрикивает и по инерции нехило бьётся затылком о серую стену. дрожаще руки накрывают раздробленный нос, надеясь, что это поможет остановить дальнейшее избиение. кровь заливает приоткрытый рот, и он невольно глотает металлическую на вкус жидкость. кислый ком вновь подкатывает к горлу, брюнет в последний момент сдерживается, лишь сплёвывая желчь с кровью куда-то в угол.       следующий неожиданный удар прилетает кулаком в солнечное сплетение. дыхание вновь сбивается, и на секунду он испуганно раскрывает глаза, не в силах сделать вдох, словно судорога схватила лёгкие и трахею одновременно. фэнг не стал ждать, пока тот оклемается, сразу нанося резкие, до жути сильные удары куда попало. настолько сильные, что был слышен тихий треск тонких костей. брюнет уже не мог кричать, горло саднило и судорожно сжималось, из лёгких выходили какие-то непонятные всхлипы, только жмурился и откашливал между ударами сгустки тёмно бордовой слизи. и, кажется, фэнг немного перестарался и пробил уже сломанным осколком ребра лёгкое. он дышал редко и с громким свистом. с губ текла тонкая нитка крови со слюной, что давала понять явные повреждения жизненноважных внутренних органов.       но азиат не стал останавливаться и на этом. гнев продолжал давить на виски, заставляя двигаться дальше, в более тёмном направлении. он еле мог шевелиться, скорее даже это были неконтролируемые сокращения слабых мышц в предсмертной судороге. повреждения на бледном теле были не совместимы с жизнью. весь пол был залит в его крови, и не только пол. бетонная стена впитала в себя часть горячей жидкости, темнея неким пятном позади сидящего доктора. фэнг хватает чужие похолодевшие щиколотки и тянет тело вниз, укладывая его спиной на пол. пустой взгляд вперился в тёмный потолок, зрачки с каждой секундой становились шире, никак не реагируя на чужие действия. грудная клетка реже и менее заметно вздымалась на последнем издыхании. он по-прежнему чувствовал адскую боль по всему торсу, ведь сознание как на зло не желало покидать бездвижное тело.       азиат стягивает с брюнета пропитавшееся кровью бельё, и раздвигает худые бёдра в стороны. задние выемки острых коленей удобно располагаются на сечёной талии осьминога, а руки крепко держат за поясницу. почему-то появилось резкое желание ощутить уходящее тепло, выбить последний вздох из побитой груди и подарить последний в его жизни самый болезненный половой акт.       фэнг приспускает затёртые больничные брюки, плюёт на испещрённую ладонь и пару раз проводит по полу вставшему члену. густые брови хмурятся, и он мажет пальцами по чужому носу (вернее тому, что от него осталось), собирая застывающую кровь, и мягко смазывает ею между ложбинкой. на сухую было бы не приятно и ему самому, а тут хоть что-то могло послужить подобием смазки.       он слабо дёргается и хрипло вздыхает, когда чужой член едва не рвёт неподготовленное тело. фэнг с трудом проникает в горячее нутро, до упора прижимаясь бёдрами к чужим, резко вбивая несчастного в холодную плитку. у брюнета нет сил сопротивляться, он может лишь беспомощно возиться в чужих руках и болезненно хрипеть. при каждом сильном толчке он сипло стонал, чувствуя, как перед глазами темнеют пятна. тяжёлые веки не успевают сомкнуться, и из сжатой груди вылетает тихий выдох. последний.       фэнг не верил собственным глазам, но ощутил, как тугие стенки вокруг возбуждения ослабли и полностью расслабились. ноги тоже безвольно остались висеть на крепком торсе, покачивающимися от фрикций ступнями задевая поясницу. он и в правду больше не дышал. но несмотря на остановку циркуляции крови, постепенно синеющее тело продолжало держать тепло, что было невероятно приятно для азиата. двигаться в нём стало куда проще, и наслаждение окутывало его со всех сторон.       и фэнгу было абсолютно плевать на тот факт, что перед ним лежит буквально труп бывшего доктора, которого он убил минутой ранее собственными руками. одна мысль о его кончине грела душу, и он уже радовался тому, что дал ощутить весь спектр боли перед смертью всего за двадцать минут. стеклянные голубые глаза, направленные чётко в потолок, возбуждали ещё больше, чем живые, наполненные страхом и слезами. он сжимает мягкие бёдра пальцами до синих отметин, и с несдержанно громким стоном кончает в остывающее нутро, напоследок даря частичку собственного тепла.       обмякший член выскальзывает из растянутой дырочки, что не вернулась в прежнее положение. из неё медленно стекала смесь белёсой спермы и крови, пачкая молочные ягодицы. фэнг пару секунд неверяще оглядывает расслабленное тело, что покрывали множественные темнеющие гематомы и выпирающие под неправильным углом кости. кровь успела свернуться и тугой корочкой стягивала синюю кожу, от него уже чувствовался трупный холод. посмотрев со стороны, нельзя было сказать, что он просто лежит без сознания. он умер.       азиат хватается окровавленными руками за лицо, стараясь заглушить рвущийся наружу смех. но эмоции уже давно захватили бренное тело, и звонкий, нервный, заливистый смех эхом отражался от холодных стен маленькой комнатушки. осознание пришло. — хааа... какой же ты жалкий, эдгар.