Стопы, кисти и нос

— Хэ-эви-и-и! — прокричал Ди в подушку, кончая. Брат всегда доводил его до такого оргазма, что он больше не мог сдерживаться и по-настоящему орал, но в подушку, чтобы родители не спалили их за сием действом. По той же причине они не ночевали вместе. Хотя Хэви хотел. Но блондин поставил очень чёткое условие. А потом сам же пожалел об этом. Сейчас Хэви аккуратно перевернул брата на спину, предварительно выйдя из него, мягко и бережно укрыл одеялом, поцеловал в висок, пожелав спокойной ночи, и, выбросив использованный и завязаный в узел презерватив, ушёл в свою комнату. И всё это, пока Ди, тяжело дыша, всё ещё отходил от крышесносного оргазма, будучи не в состоянии здраво осознавать происходящее и, тем более, как-либо реагировать на него, и медленно, но верно проваливался в сон.

***

Проснувшись посреди ночи, Ди в который раз убедился в несправедливости жизни. Имея большую двуспальную кровать и тёплое пушистое одеяло, он лежал, не шевелясь и прижав к себе конечности. Потому что, блять, холодно. Замёрзли и стопы, хоть они и были в шерстяных носках, и кисти, хоть и были прижаты и друг к другу, и к груди. Замёрзли щеки и нос. И именно из-за последнего Ди не мог спать. У всех нормальных людей нос течёт только на морозе. А у него — просто когда холодно. И даже сейчас — в комнате с отоплением, на мягкой кровати, под тёплым одеялом он достаточно замерзал, чтобы нос потёк. Опять. А двигаться по-прежнему не хотелось, потому что нельзя перемещаться с нагретого места. Но так он точно обратно не заснёт, поэтому, нехотя, вылез из-под одеяла, встал с кровати и прошёл к столу, где достал из ящика салфетки, наконец избавляясь от одной из проблем. Но проблема холода всё ещё оставалась. Не то чтобы в комнате было действительно холодно в понимании нормальных людей. Просто Ди, за счёт своей худобы, малой подвижности и слабого иммунитета в придачу, мёрз всегда гораздо сильнее. Собственно, поэтому он вскоре пожалел о своём же условии не ночевать вместе. Он не был дураком и знал, что лучше всего согревает именно человеческое тело. Даже во времена войны, когда ставили «опыты» с охлаждением человека, выяснили, что спасти того можно только теплом другого тела. А Хэви всегда тёплый. Хотя нет, не всегда. Во время секса он по-настоящему горячий. И он мог бы согреть Ди. Им было бы достаточно просто лечь рядом, к тому же, у старшего большая кровать, им было бы удобно. Но он всё испортил, когда предпочёл быть осторожным. А теперь мёрз, сопливил и жалел. А ещё искал в комоде, что можно такого тёплого и стираного надеть, в надежде хоть немного теплее спать. Но нет. Он знал, что такой свитер всё ещё лежит в стирке, как и то, что это всё равно не поможет. Всё равно будет холодно. А Хэви наверняка спокойно спит, откинув одеяло. Кстати, его можно было бы забрать, если оно рыжему не нужно. Ди тихонько приоткрыл дверь, стараясь сделать так, чтобы она не скрипела, и не разбудить брата. Заглянув в его комнату, он убедился в своей правоте: половина одеяла лежала где-то в ногах, а вторая сползла на пол. Можно спокойно забирать. Максимально тихо прошмыгнув в комнату, Ди поднял ту часть одеяла, что лежала на полу, и только потом принялся выпутывать остальное из чужих ног. — Ди? — послышался тихий шёпот, — Ты чего не спишь? Ну у него же не такой чуткий сон! Как он вообще умудрился проснуться?! — Ничего, — так же тихо ответил старший, опустив руки вместе с одеялом, в надежде, что рыжий не заметит, и он спокойно заберёт его себе без необходимости оправдываться. Но такой текучий нос и негромкий «шмыг» его подвели. — Ты не заболел? — обеспокоенно спросил Хэви, присев на кровати и уставившись на брата. — Нет. Всё нормально, — сдержанно ответил тот, подавляя новый «шмыг» носом, — Спокойной ночи, — он уже было направился к себе, но его тут же остановили, схватив за руку. — А оде… — Хэви замолчал на полуслове, шире распахнув глаза, будто что-то осознавая, после чего схватил обе ладони брата, уронив одеяло на пол, — Почему у тебя такие холодные руки? Ди не ответил. Он вообще сейчас шевелиться не особо хотел. Руки младшего были немного больше его собственных и, что куда важнее, очень тёплыми. Хотелось оказаться очень очень маленьким, как Дюймовочка, и спрятаться в этих ладонях, немного неухоженных, с мозолями, но таких нежных, будто готовых защитить от всего мира. Но сейчас они касались только ладоней, а всё остальное по-прежнему замерзало, отчего Ди неосознанно поёжился, что не укрылось от глаз младшего. — Холодно? — прошептал тот, смотря прямо в глаза брата, который старательно отводил взгляд. Но подтверждение с его стороны уже не требовалось. — Пойдём, — мягко произнёс Хэви, ведя брата в его же комнату, не отпуская ладони, — Ложись, — он поднял уже холодное одеяло и в ожидании уставился на Ди, у которого уже не было сил сопротивляться. Он лёг немного правее от середины, безумно желая, чтобы рыжий прилёг поближе. Тогда можно было бы и без одеяла обойтись. А тот, словно изначально так и собирался сделать, устроился рядом с братом, укрывая их обоих. И, притянув всё ещё слегка замерзающего Ди ближе, обнял, взял его кисти в одну свою ладонь, приложив их к груди, закинул одну ногу на его, грея стопы, и, поцеловав в макушку, прошептал: — Вот теперь точно «Спокойной ночи».