Она

Она хотела, чтобы ее любили... Всего лишь хотела знать, что она кому-то нужна в этом мире. Что кто-то дорожит ей, ждет ее, постоянно смотря рассеянным взглядом на часы и... И боится за нее... Боится ее потерять. Она была всего лишь хрупкой девушкой, [которую наказала жизнь]. Она была обыкновенная. Совершенно обыкновенный ребенок, она с самого детства любила кукол и сказки со счастливым концом, смеяться и обнимать родителей. Но все это прекратилось, лопнул пузырек счастья и… И она осталась одна. Родители разбились в автокатастрофе. И эта девочка, этот маленький комочек бывшего уже счастья, вдруг навсегда перестал улыбаться и стал вдруг мертвым в душе... Она обыкновенная, только сломлена внутри и живет в детском доме, где свои правила, свои порядки, совершенно другая, своя жизнь. Она там никому не нужна, она там чужая. И даже ни одна воспитательница не прониклась к ней любовью. Вы понимаете, люди, что это? Вы знаете, каково это? Быть на свете [именно, быть, существовать] и знать, что нет ни одного человека, который бы тебя ЛЮБИЛ! Искренне, без фальши и наигранности, без какой-то корысти. Просто любил. И ничего не просил взамен... Это тяжело, осознавать все, что написано выше. Понимаете? Детская душа - невинная душа. Ее можно вмиг сделать порочной, испортить, если вдруг внезапно принести огромную, взрослую боль. Что и произошло с ней, с маленькой, одинокой. Потом, когда ее выпнули из детдома, пришлось остаться одной в этом городе. Злой город... Попробуй, выживи, когда все проходят мимо, скользя равнодушным взглядом по тонкой двадцатилетней фигурке, одетой почти не по погоде. Им нет дела, да и кому нужна она? Она привыкла, что никому... Теперь было еще более одиноко, ей дали небольшую комнату затхлого общежития от детдома, где по ночам что-то скребло и падало. И, в общем-то, все! На этом социальная помощь закончилась. Она зашла туда, включила свет и села на кровать, покрытую пятнами, оглядела помещение, которое было погребено под огромным слоем пыли и к ней медленно пришло осознание: она ОДИНОКА! И из глаз не текли слезы, она научилась не плакать. [жизнь научила] Она просто стала такой же равнодушной. Мир испортил ее. Мир сделал ее такой же, каким и был сам: жестокой и равнодушной.