Чайлюми

Редкие лучи солнца заставляли сиять листья, проходя через них. Ветер бил по щекам, носу и покусывал уши, но несмотря на это Люмин не чувствовала холода. Она вся пылала. Последние несколько часов длились вечно. Бесконечные отражения ударов противника в попытках найти брешь в его защите были безумно изнурительными. Каждая клетка тела горела от черезмерной усталости. В голове как будто было мягкое облако, застилавшее глаза. Девушка на дрожащих ногах сделала несколько шагов, но быстро поняла, что в её состояние сейчас это бессмысленно. Люмин рассеянно провела рукой, ища опору, прислонила дрожащие тоненькие пальцы к холодной каменной колонне и глубоко вдохнула ледяной речной воздух. Сражаясь, она стерла до крови ведущую руку, а затем и вторую. До этого ни одна тренировка, ни одна битва не доводила её до такого состояния. Люмин невольно вспомнила детство.Солнечные, безумно яркий дени. Дом. Семья. И самое главное брат. —Аах, Итер у меня нет сил! Давай передохнем— юная Люмин, совсем ещё дитя, обречённо смотрела на небо, прикрыв рукой солнце. —Люми, это ведь детский сад. Представь, что однажды будет битва на смерть и твой противник будет очень вынослив. Ты будешь стойко отражать атаки, но наконец так устанешь, что руки не поднимутся. И поминай как звали.—Итер был не менее уставшим, но он был слишком настойчив в обучение военному делу — Я не позволю этому случится.— Парень сделал резкий выпад, пытаясь застать сестру врасплох и спаринг продолжился. Люмин закрыла глаза и мысленно поблагодарила брата буквально, сползая по колонне, прислонившись к ней спиной. Тяжелые удары сердца раздавались в ее маленькой груди. Пережитые события по кусочкам всплывали в сознании. Девушка застонала от бессилия. Она хотела просто забыть произошедшее, а лучше бежать, бежать, бежать куда глаза летят разбивая ноги в кровь. Но этого хотела её душа, но никак не тело. Лицо озарило подобие усмешки. Это было еле заметное движение. На большее у девушки просто не было сил. Гул в голове стал утихать и Люмин попыталась оценить своё состояние, но ничего определенного не могла сказать по итогу. Просто боль. Спасал лишь приятный холод камня. Её не волновало тогда, что таким образом можно отморозить почки или что ещё похуже. Люмин просто хотела избавиться от этой раздирающей усталости. Посидев на ещё немного девушка заключила, что боль в теле— это не так уж и плохо. Хуже боль в душе за её верную спутницу. Девушка начала проваливаться в сон. Темный, тревожный сон. На краешке сознания раздались шаги. Люмин пересилила дремоту, приоткрыла глаза и, увидев серые, испачканные брюки, местами вообще протёртые до ссадин на ногах от падений, резко распахнула глаза, неуклюже попыталась встать, нащупывая эфес меча, но эти движения были как удар хлыстом по телу. Девушку вскрикнула и бросила попытки подняться. Человек стоящий перед ней что-то говорил, но ей было уже всё равно. Впору было отрезать ладонь, которой она резко со всей дури провела по каменной плите. Как она устала. Люмин окончательно провалилась в спасительную тьму. На улице, казалось, бушевал ураган, лишь самые отчаянные люди могли выйти в такую погоду на улицу. Аякс рассеянно смотрел как дождь барабанит по стеклу, поглядывая иногда на кровать с...он ещё не определился кем она ему является. На душе было тяжело. Он, конечно, хотел хорошей такой, выматывающей битвы с настоящим, сильным противником, но теперь приходится расхлёбывать последствия. —Знаешь, а я ведь имею неплохой опыт ухода за больными. Когда мои сестры и братья болели, я всегда очень волновался и старался облегчить их страдания — взгляд парня был наполнен нежностью— Ахахахах,— мелодичный смех разлился по комнате— конечно, страдания —это громко сказано. Боже у меня уже горло болит так много болтать с четырьмя стенами.— Вдруг он ахнул и резко кинулся к кровати. —Чайлд.— Люмин произнесла это имя так обречённо, будто она в аду, а это её личный мучитель. Парень стоял на коленях, вцепившись в простыню руками, смотря во все глаза на девушку. Молчание повисло в воздухе. Предвестник устало провел руками по лицу, помассировал переносицу и изрёк: —Ты несколько дней была без сознания... —Где Паймон, урод.— в конце её голос сорвался на фальшивую ноту. К глазам подступили слезы. Она отвернулась, что бы сохранить остатки достоинства. Чайлд ошемленный таким выпадом застыл приоткрыв рот. Но затем собирался и принял свой обычный слегка назальный вид. —Вода, еда всё чего пожелаешь. Паймон спит в соседней комнате— на любого другого человека он бы уже разорался, но вид хрупкой, бледной девушки, которая терялась среди одеял и подушек, сжал его сердце. Тарталья стремительно вышел из комнаты, захлопнув дверь. Битва наконуне закончилась ничьей. У противников просто не осталось сил. Тарталья было начал свои пафосные речи, но увидев, что Люмин уже вышла из палаты, захлопнув дверь, позволил себе рухнуть на колени. Сил не то что не осталось, было удивительно как душа в теле держится. Глаз порчи очень сильно вымотал парня. Аякс закашлялся кровью, проклиная все на свете. Подняв глаза, он увидел Паймон. Сразу заболели ушибы, оставленные камнями, которыми она яростно кидалась в парня. Сейчас Паймон лежала без сил на полу палаты. Она не могла даже летать. Тарталья аккуратно поднял её на руки и направился к выходу. На улице он нашёл спящую Люмин. —Вот глупая. Простудиться ведь.— Он и сам еле стоял, но всё же нашел в себе силы связаться с другими фатуи, чтобы найти убежище. Аякс несколько дней не отходил от постели Люмин. Он боялся, что единственный достойный противник уйдет из жизни.