Зима.

      Он стоит в клубах пыли и пепла поднимающихся от земли. Воздух, как казалось, всего час назад обжигающий легкие и заставляющий нос краснеть, теперь, казалось, раскален, как тысячи солнц в самых далёких уголках необъятной вселенной.       При каждом вдохе что-то в груди страшно и ещё более противно шипит и боль, словно нить, много раз пронизывает лёгкие, заставляя грудную клетку судорожно подниматься и опускаться. В ушах, как дьявольские барабаны под смертный приговор, шумно стучит кровь, а в голову будто вошёл горячий свинец, налившись в неё, как в священный сосуд.       Зимний снег, который выпал совсем недавно, уже не был виден вокруг. Словно и не было никакой зимы.       Выжженая пустошь, что была единственным спутником героя, раньше была огромным мегаполисом, но теперь об этом не говорило ничего рядом.       Вокруг лишь песок и едва уцелевшие развалины зданий, пыль от которых была развеяна на миллионы километров.       И трупы. Обгорелые останки того, что было людьми теперь лежат почти везде, где не лежит пыль, грязь и железная арматура. На них не было ни кожи, ни глаз.       Как куски мяса на прилавках или черные как угли тлеющего костра. На ещё различимой части лица люди были запечатлены в своем предсмертном немом крике страха.       Тоошнотворный запах горелых тел уже наполняет отравленный ядом воздух, заставляя желудочную систему сокращаться и пытаться вывернуть себя на изнанку, что у неё, кажется, получится уже совсем скоро.       Ему до безумия, бреда и рыданий страшно. Он не понимает что произошло, где он и как так случилось, что он чудом не оказался в числе умерших, хотя, по правде говоря, смерть в этом случае была бы лучшим исходом. Ноги, уже находившиеся в могиле, сами собой подкашиваются и человек падает на колени больно ударяясь об землю и поднимая с нее небольшое облачко пыли.       Уставшие руки упираются в давший трещину асфальт и мертвецкую тишину прорезает крик, который позже переходит на хрип полный боли и ненависти. Пот градом течет с его лба, мышцы напрягаются до боли.       На горизонте загорается яркое зарево неизвестно, слышится хлопок, рвущий сердце.       Он поднял голову и увидел как где то в далеке виднеются очертания города, из центра которого стремительно растет гриб из огня, пыли и нежизни.       Теперь ему все понятно, а в уме впервые за последний час появилась ясность.       Как приговор, началась зима, но уже не привычная счастливая праздничная пора в кругу семьи и близкий, с запахом тёплого молока, шоколада и мандаринов, то была ядерная зима.       Его город, его друзья и родные, люди которые были близки ему теперь лежат в земле. Они умерли мучительной и страшной смертью. Люди, у которых впереди была вся жизнь. Дети, которые в будущем стали бы лучшим поколением людей, теперь застыли в гримасах ужаса, а на месте слезившихся ручьями глаз теперь была пустота, которая была единственным, что осталось в душе героя.       Щелчок пальца тех, кому не было до этого дела, теперь решил судьбу всех гостей этого бала теней.       Его преисполняет ненависть, жажда мести, он бьет кулаками об землю, не находя в себе больше сил даже издать истошный крик или рыдание.       Ему больно, но страх превысил всё остальное. Он не понимает: что будет дальше? Куда ему идти? Как продолжать жизнь? Почему именно он? Куда легче было бы умереть.       Теперь он был рад что его близким не пришлось видеть всё это. Но все же он не понимает что двигало людьми которые осмелились отдать приказ.       Он понимает только то, что они не люди вовсе. Они звери, монстры, да вообще кто угодно, но никак не люди. По факту, это была свита самого дьявола в человеческой плоти, которая не чувствует вину не за что.       Чья жизнь не стоит ничьей, даже самой мало-мальской скорби, но сейчас они в безопасности, пируя на костях миллионов продолжают пропихивать дерьмо в уши ещё оставшимся в живых. Эта мерзость, заботящаяся лишь о своём благополучии и власти, не имела в себе ни совести, ни чего бы то ни было присущего настоящему человеку.       Но теперь, вместо этой живой падали, сама Госпожа Смерть собирает урожай из невинных людских душ.       Температура воздуха резко падает, и это сильно ощущается после адской жары объявшей все вокруг.       Совершенно неожиданно кожа словно начинает гореть огнем, он трогает ее, и та словно распадается на тысячи кусков от его прикосновения.       Слишком поздно приходит следующая мысль. Облучение радиацией около взрыва слишком велико, перед ним, жалким и слабым в пыли, человеком.       Но теперь не осталось даже мотивации продолжить жить и существовать, даже из желаний увидеть, как сдохнут в муках те, кто одарил планету этими страданиями. Но он свободен от этого. Свободен от человеческих эмоций. Свободен теперь, как никогда.       Падая ничком на асфальт и чувствуя странное, но до того лёгкое умиротворение, словно обезболивающее все тело, он переворачивается на спину и смотрит в небо накрытое серой пустой пеленой. К нему кружась спускается с небес маленькая снежинка. Последняя в своём роде.

Это конец.