Get Out Alive

Перед ним раскинулся огромный город. В одном направлении тянулось бесконечное скопление заводов и фабрик, изрыгающих дым, а также бесчисленные, вечно грязные трущобы: Имп-Сити. В другом на горизонте виднелось зловещее красное свечение, исходящее от жилых комплексов, борделей, казино и других притонов греха: Пентаграмм-Сити. Отвратительная светящаяся амеба, тянущаяся во все стороны, пожирала все, что могла, своими ползучими усиками. Скоро этот район попадет под его власть, и сюда переедет куча грешников с толстыми карманами. Они сравняют с землей скромные жилища рожденных в Аду, а на их месте воздвигнут комплексы, небоскребы и тому подобное. Может быть, за эту возможность уцепятся несколько демонов, предприимчивых или достаточно смелых, чтобы конкурировать с Грешниками. Остальные будут снова вытеснены на окраины, и цикл повторится. Таков был его план, вернее, его часть. Ред приложил руку к груди, чувствуя жужжание стрелы в нагрудном кармане. Это место имело огромный потенциал, оно было буквально переполнено им. Энергия, которая витала в воздухе, имела только одно название: юность. Эти дети были несчастны, угнетены, раздавлены пятой Ада, как и он сам. Многие из детей, которые попали сюда, по словам самой Белладонны "не смогли преуспеть", они переставали есть, общаться, и начинали чахнуть. Они обычно выставлялись на номинальную программу "усыновления", передавались тому, кто больше заплатит, или... ну, так или иначе, они покидали помещение. Таким образом, в приюте оставались самые выносливые. Те, кто вкалывали, как могли, чтобы заработать себе на пропитание и остаться в "Донне", подальше от улиц или лап "тех, кто предлагает самую низкую цену". Несомненно, воспитанники Института Леди Белладонны по Обогащению и Образованию Обездоленных Детей, Рожденных в Аду обладали огромным потенциалом для появления Стенда. Возможно, даже, у одного из них может проявиться сила, которая поможет с его... недугом. Он оскалил зубы и приложил руку ко лбу, к безмятежному личику, обычно скрытому под капюшоном. Выглядело оно как татуировка или нелепое родимое пятно. Оно было маленьким, размером с крупную монету, и производило впечатление стилизованного изображения его собственного лица. Всему миру оно казалось спящим, безмятежным. Но он знал, каково оно на самом деле. У этой штуки было имя. — Солидо… пожалуйста... Каким могущественным он был. Неприкасаемым. Тогда он раскрыл свой истинный потенциал как представителя королевской крови. В глубине души он был абсолютно убежден, что он был родом не из мелкой, пресмыкающейся Гоэтии, а выше! От Семерки. Асмодей? Вельзевул? Может быть, Левиафан? Это объясняло бы его облик "морской твари". Может, сам Сатана? Не то чтобы это имело особое значение. Он был на пути к величию, и весь Ад будет дрожать у его ног, извиваться под его каблуком, как извивался он сам, познает его жестокую радость, когда он втопчет его коллективное лицо в асфальт! Но потом… В один-единственный момент слабости он потерял все это. Краткое возвращение к старым привычкам привело к тому, что его согласие развалилось на части, его разум раскололся, его сила уменьшилась вдвое, сдерживаемая этой проклятой штукой в его голове. Он мог чувствовать ее. Мог чувствовать это странное давление, которое возникало всякий раз, когда он что-то делал или видел...? Рэд в отчаянии покачал головой. Это не имело смысла! Он никоим образом не мог понять, что расстроит Солидо, а что нет. Когда он ранее убил сотрудников, Ай Уоткинса и того другого, это не вызвало ни малейшего колебания. Как и его игривые издевательства над этим бандитским сбродом. В любом случае, такие действия наполняли его ностальгическим чувством целостности! Было ли насилие ответом? Нет. Всякий раз, когда он пытался выместить свое разочарование на прохожих, как том разносчике пиццы, Солидо снова появлялся и клевал его в затылок, как рассерженная маленькая птичка! Не говоря уже о его разгроме "Счастливого отеля"! Вот что было причиной всех этих неприятностей! Он мысленно вернулся к тому дню. Разорвать Аластора на части само по себе было наградой. Прорвать его тайную защиту, в буквальном смысле сбить эту самодовольную ухмылку - вместе с большей частью его челюсти - прямо с его лица и оттягивать верхнюю половину его головы от шеи так медленно, как только возможно. Это было приятно. К Раззлу и Даззлу он был равнодушен, скорее, даже любил их, но они не прекратили бы попыток помешать ему, поэтому их пришлось устранить. С Вэгги было... сложнее. Она была грубой и вечно хмурой, но он признал, что восхищается ее решимостью и упорством, и был тронут тем, что она действительно заботилась о нем, где-то глубоко внутри. Он сделал это быстро, сломав ей шею, чтобы полностью разрушить мозговой ствол и перекрыть артерии. Она потеряла сознание и умерла за считанные секунды. Потом… была Чарли. Он ударил ее первым. Он должен был. Из всех них она была единственной, кого он вряд ли смог бы победить в бою. Хотя удар оказался слишком слабым, он испытал какое-то внутреннее удовлетворение от того, что смог пронзить Чарли, уложить кого-то настолько могущественного одним ударом. Но… он не мог отрицать странного... чувства? Что это было? Часть его искренне желала, чтобы он этого не делал. Нет! Нет, почему бы ему просто не покончить с этим? Она понимала его силу, они все понимали, и они должны были умереть. Возможно, он просто хотел, чтобы обстоятельства сложились по-другому, чтобы ему не пришлось этого делать? Потому что у него не было иного выхода, правда? ...Правда? Двигаемся дальше. С насекомым он разделался быстро, так как она так или иначе не заслуживала внимания, хотя он почувствовал прилив облегчения, когда ее единственный глаз лопнул, а череп хрустнул под его ботинком. Честно говоря, он был смущен тем, что она не ухмыльнулась и не сказала: "Наступи на меня, папочка", прежде чем он это сделал. Он был смущен, но испытал облегчение, поскольку это омрачило бы его триумф над маленькой извращенной врединой. И говоря об извращенцах… Рэд поморщился. Энджел… он не хотел убивать Энджела. Энджел был его другом. Энджел знал его секреты, но Энджел его понимал. Знал, каково это - быть… использованным. Почему он не принял его предложение дружбы? Рэд мог понять, почему Энджел был зол на него, ему больше нравились Чарли и Вэгги, несмотря на его грубое поведение по отношению к ним, и, возможно, он испытывал некую привязанность к остальным. Но зачем позволять этому встать на пути их совместного вознесения? Рэд пообещал демону-пауку весь Ад на блюдечке! Возможность схватить Валентино и иметь его снова и снова, прямо как тот делал это с ним! Все наркотики и мужики, которых он только пожелает, но на его условиях, с его позволения! Как он мог отказаться от этого? Почему он напал на него? Он не хотел убивать Энджела... но все равно убил. И это чувство становилось все сильнее. А затем… — Хаск… — сказал он вслух. Он… не мог. Он не мог убить Хаска. Хаска, угрюмого, жалостливого, ненавидящего себя пьяницу. Хаска картежника, мошенника и дегенерата. Хаска, который пытался использовать его, использовать его силы, как козырного туза, чтобы выигрывать раздачу за раздачей! Хаска… который отговорил его от безумного буйства, объявив его своим другом и заявив о своей поддержке, но в этот раз позволил ему выплеснуть то безумие, которое разрушало его жизнь. Хаска, который фигурально - и буквально - взял его под свое крыло, когда он был самым уязвимым. Хаска, который помог ему почувствовать себя настоящим человеком, а не красивым куском мяса или полезной декорацией. Хаска, который научил его фокусам и подбадривал его, когда он чувствовал одиночество, заставляя его чувствовать себя… реальным, по-настоящему реальным. Хаска, который бросил вызов его силе, приготовился сражаться до последнего. Ненависть в его глазах… ранила. Было больнее, чем когда-либо еще. Больно, прямо как тогда, когда Солидо потерял... ее. - "Ее..." - с горечью подумал он. - "Ты даже не можешь вспомнить ее имя, не так ли?" Он усмехнулся над тем, как сердце сжалось у него в груди, как горели его глаза. Эта давняя слабость к девушкам была не единственным его унаследованным недостатком. Он не мог этого сделать. При всей его силе и могуществе, при всей его воле, он просто не мог заставить себя причинить вред угрюмому старому пьянице. Как и следовало ожидать, все закончилось там же, где и началось, с Чарли. Раненая и истекающая кровью, она умоляла его. Да, умоляла его позволить ей помочь ему. Сделать его лучшим человеком. Искупить его. - "Ты... все еще хороший..." - сказала она. Дура. По его щеке скатилась горячая слеза, которую он тут же вытер. Именно тогда проявился Солидо, но не как личность, по крайней мере, не так, как они существовали в свое время как разделенная душа. Но там определенно что-то было. Давление, навязчивые мысли и чувства, которые иногда могли побудить к действию. Точно так же, как когда он прекратил свое неистовство в "Счастливом отеле", Солидо время от времени вмешивался в его действия, но не как личность, а скорее как совесть, а иногда и как побуждение к действию. К примеру, когда он поймал руку Уоткинса, поднятую на Сетти этим утром, или когда вернул кольцо Шорси - он был удивлен, что запомнил ее имя - несмотря на его ценность. Это был Солидо, который сдерживал его, скрывая от него его истинную силу. Силу, способную одним касанием стереть прошлое и последствия его действий. Оба были заперты от него, обоих держали в заложниках. Если бы при нем была вся его сила, он мог бы прикоснуться к этой Жирной суке и стереть момент, когда она разгласила все, что она знала, и втянула его в свой план. Тогда он смог бы медленно и мучительно уничтожать ее, как он задумывал. - "Твое высокомерие - вот что позволило ей связать тебя этим неблаговидным Договором", - усмехнулся внутренний голос. - "Ты даже не потрудился заглянуть в будущее, когда встретился с ней. Ты предположил, что она на самом деле была такой же глупой и невнимательной, какой себя вела. Она одурачила тебя, но только потому, что ты позволил ей одурачить себя." Подождите, что? — Солидо? — спросил он вслух. — Это... это ты? В ответ была тишина. Рэд зарычал в отчаянии. Если этот упрямый фантом в его голове не поможет ему, ему придется помочь себе самому! Здесь, в "Донне", было решение, которое он искал. В одном из этих детей таился потенциал, особая способность, которая могла бы избавить его от этой преграды и позволить ему беспрепятственно двигаться вперед к своей судьбе! А до тех пор ему просто нужно было набраться терпения. Спокойно. Ему просто нужно было еще немного пожить с самим собой… — Будь ты проклят… — зарычал он, прижав когти к маленькому личику. — Будь ты проклят, Солидо! Работай со мной! Ты тоже здесь застрял! Застрял с ней! Работай со мной и позволь нам– Именно тогда он услышал шипящее потрескивание тлеющего уголька сигареты. Необъяснимо леденящий душу звук. Он был так погружен в свои размышления, что не просмотрел будущее, позволив кому-то подкрасться к нему! Глупо! Неаккуратно! Он обернулся и увидел Сетти, стоящую на крыше, с отвратительной сигаретой, зажатой между ее полными, надутыми губами. (извивается, привязанный к стулу, пока Белладонна тушила сигарету о его нежную детскую кожу) Отвратительная привычка. Он должен вырвать эту штуку у нее изо рта вместе с половиной ее– Он встрепенулся. Он бы такого не сделал. Никогда и ни за что. — А, Сетти… — сказал он, надеясь, что его голос звучал не так напряженно, как он себя чувствовал. — Что ты здесь делаешь? Уже наступил комендантский час. — Четвертое правило "Донны", — сказала она своим завидно уверенным протяжным голосом. — Ложатся спать только младенцы и блокеры. — Блокеры? — Из аукционного блока, — уточнила она. — Ну знаешь, "усыновленные"? — Конечно, — сказал он, смутившись (?!) — Что ты делаешь здесь, наверху? — Я могла бы спросить тебя о том же, — сказала она, бесстрашно подходя к нему. — Разговариваешь сам с собой? Черт, а я-то думала, что нашла здесь единственного сотрудника, который не был куском дерьма. Ты такой же чокнутый, как и все мы. Это задело… по какой-то причине. Она села на парапет и посмотрела на него снизу вверх. — Кто такой "Солидо"? Повинуясь импульсу, он приподнял капюшон, обнажив маленькую татуировку. — Это... сложно. — Сложно объяснить или с этим сложно иметь дело? Он печально усмехнулся. — И то, и другое. Что он творил, рассказывая этому ничтожеству о своей немощи?! — А, — ответила она, в ее тоне не было ни капли осуждения. Он заглянул в будущее и увидел бесконечные возможности. Сломать ей крылья и столкнуть с крыши. Выпотрошить ее. Творчески принуждать ее к разглашению всего, что она знала. Это было информативно. Большинство детей в "Донне" коротали поздние часы за играми и душевными излияниями во время принятия ванны в подвале. Рассказывая о своем дне, своих стремлениях, своих надеждах и мечтах. Сетти хотела быть поп-звездой, как ее кумир Веросика Мэйдей, суккуб, ставшая знаменитостью, могущественной и уважаемой. Она рассказала о своей не совсем осознанной влюбленности в… Сайкса? Хм. Мило. Она разговаривала с Мурси, глухой адской собакой, которая была ее лучшим другом и доверенным лицом. Она рассказала Мурси о… нем. Оказывается, многие дети говорили о нем. Он приобрел среди них неплохую репутацию, и не таким образом, как другие сотрудники. Пицца была настоящим праздником для детей, питающихся собачьим кормом и тюремной баландой. Солидо вернулся. Просмотр этих версий будущего расстроил его - то есть Солидо - до такой степени, что Рэд не смог вынести ни одного из них. — Итак, — сказала Сетти, выводя его из состояния предвидения. — Она заключила с тобой сделку, да? — Я, э-э… — Ред, что совершенно нехарактерно для него, зашел в тупик. — Да... Она рассмеялась, покачав головой. — Первое правило "Донны": не стоит недооценивать леди-босса. Она такая же умная, как и злая, и сильнее, чем кажется. А еще быстрее. Она прожила так долго, потому что была хуже всех остальных. С любым сотрудником, который не на ее волне, она заключает Договор. Так было с Доком и еще парой человек. — Доктором Хаббо? — заинтересованно спросил он. — Он один из хороших? — Не-а, — проворчала она. — Он отвратительный старый пьяница, но он делает свою работу. Полагаю, он говорит себе, что остается здесь, чтобы помочь нам, детям, но правда в том, что такие зануды-моралфаги, как он, далеко не уходят. Он такой же трус, как и все остальные. Они оба снова повернулись к виду гигантского города. — Значит, таков ты на самом деле? — спросила Сетти через некоторое время. — Я имею в виду, человек с какой-никакой моралью. — Вряд ли, — ответил Рэд и ухмыльнулся, глядя на город. У меня большие планы. Планы на это место. Планы на Ад. — Ха. Круто. — Она снова повернулась к городскому пейзажу, попыхивая сигаретой. — Я тут слышала разговор Эмерсона в комнате отдыха для персонала. Он сказал, Злобный Глаз, Строкс, и ты разобрались с Ви, но в ходе битвы Злобный Глаз и Строкс не выжили. — Вот так вот. — Значит, это ты убил Злобного Глаза, как Строкса? — Не совсем так, — он улыбнулся ей. — Но да. — Когда это было? — Примерно через минуту после того, как ты убежала. — Вот дерьмо! — прошипела она, прежде чем рассмеяться. — Не могу поверить, что я все пропустила. Это было быстро? — Достаточно быстро. — Жаль, — сказала она. — Но я рада, что ты появился вовремя. Трелл не заслуживает того, чтобы его клеймили. Икси тоже, но я думаю, ты ничего не смог бы с этим поделать. Хотя он мог бы. Если бы к нему полностью вернулись его силы, для этого потребовалось бы всего лишь прикосновение. — Послушай, меня не волнуют тараканы в твоей голове, — сказала она, повернувшись к нему. — Но сегодня ты оказал мне и девочкам большую услугу, я ценю это. — Я делал свою работу, — возразил Рэд, несмотря на то, что точно знал, к чему она клонит. — Это не то, что я имела в виду. — Ты подслушивала. — Конечно, — сказала она, ухмыляясь. — Ты заставил Старую Корову подумать о том, чтобы отказаться от "отдела услуг". Ничего не вышло, но спасибо. Он открыл рот, чтобы уточнить, но она подняла руку. — У тебя есть свои причины, я знаю. Один из тех придурков уже объяснил мне. Мне все равно почему, просто сделай это. Для меня уже слишком поздно, но, может быть, у других есть шанс. Рэд почувствовал, как в его нагрудном кармане дернулась стрела. Сетти всегда заводила эту штуку, но, с другой стороны, так было с многими детьми. Нет, на этот раз она подпрыгнула и загудела. Девушка излучала силу, выдержку, но сейчас в ней было нечто совершенно иное: решимость. Тут его осенила идея. Замечательная идея. — Эй, Сетти, — сказал он. На его руке вспыхнула перчатка, и он полез в карман. — Да? — она повернулась к нему, открыв рот, чтобы спросить. — Что такое? — Лови. Он бросил в нее стрелу. Повинуясь инстинкту, она потянулась к ней. Та крутанулась в воздухе, корректируя свою траекторию, и вонзилась острием в ее ладонь, глубоко погрузившись в ее плоть. — Ай! — крикнула она, когда вокруг нее начала сочиться черная кровь, вытекающая из ее ладони. — Какого хрена?! — Упс, — Рэд откинулся на парапет, скрестив руки на груди. — Вытащи ее. Она свирепо посмотрела на него и схватила древко. — В чем твоя проблема, псих?! Я... Он увидел, как гнев в ее глазах мгновенно исчез, сменившись замешательством, когда она обнаружила, что не может сдвинуть стрелу с места. Она стиснула зубы, теперь уже всерьез. - "Она же ведь не так глубоко!" - без сомнения, думала она. - "Почему я не могу ее вытащить?!" — До вечера, дорогуша, — беззаботно сказал Рэд, рассматривая свои когти. — Если только ты не хочешь вернуться к девочкам с этой штукой, торчащей из тебя! — Не смей. Называть. Меня… — она зарычала, потянув стрелу теперь не рукой, а своей волей, своей решимостью. — ДОРОГУШЕЙ! С этими словами она вырвала ее из своей плоти. Ее гнев рассеялся, когда из стрелы вырвалась вспышка света. Тут и там заплясали ленты духовной энергии, вырываясь из источника в ее руке. Как только боль утихла, она продолжала тупо смотреть на свою ладонь, порез уже заживал. Ее ничего не понимающие глаза метались между ним и стрелой. Теперь надо ее проверить. Рэд бросился на нее со скоростью, далекой от максимальной, но все равно невероятно высокой. Его голый кулак, размером примерно с ее голову, метнулся к ее щеке. Ради этого он даже мог позволить себе причинить ей вред, серьезно ранить или, возможно, даже убить. Это был единственный рабочий способ. В одно мгновение ее рука, одетая в эфемерную металлическую перчатку, мало чем отличающуюся от его собственной - на самом деле, поразительно похожую по дизайну - поднялась вверх и с громким хрустом поймала его кулак. Ее глаза вскинулись на него, в них читались крайний шок и безнадежное замешательство. — Полуавтоматический, — сказал он, улыбаясь. — И к тому же столь мощный. Как я и подозревал. — Ч-что...? — пробормотала она, глядя на свою руку, все еще окутанную призрачной броней. — Что за херня? — Выпусти ее, Сетти. Я знаю, ты чувствуешь это в себе, — сказал Ред, сначала мягко, но по мере того, как он приближался к ней, его голос становился более сильным и оживленным. — Это твоя сила, Сетти. Твоя! Вызови ее! Покажи мне свой Стенд! Аура Сетти вспыхнула, питаемая ее энергией, ее силой воли. Ее глаза воспылали яростью и решимостью, когда она почувствовала, как внутри нее поднимается обретенная сила. Рэд вспомнил это чувство, когда впервые пробудился его [King Crimson]. Сила, энергия, знание того, что он был на пути к становлению Царем царей! Сетти чувствовала это прямо сейчас. Она поднялась в воздух, пока не оказалась с ним лицом к лицу. — [Titanium]! Стенд вспыхнул вокруг нее с почти оперным криком. Девушка исчезла во второй коже из блестящих пластинчатых доспехов. От плеч, локтей и коленей тянулись длинные, светящиеся белые ленты ткани, соединенные между собой и перетекающие одна в другую. Сетти осмотрела себя. Ее дыхание было неровным и прерывистым, как будто у нее во-вот случится истерика. Она посмотрела на него снизу вверх. За забралом ее шлема с крыльями валькирии виднелось ее шокированное лицо. Оторвав от земли свои сабатоны на целых три фута, она отлетела назад. — Что?.. — наконец заговорила она. — Что это такое? Что ты сделал?! — Я ничего не делал, Сетти, — ответил Рэд, положив руку ей на плечо. — Это все ты. Это проявление твоего боевого духа. Ты первая, кто заслужил этот дар, но далеко не последняя. В "Донне" есть и другие, Сетти, много других, и ты поведешь их. Ты и я, мы защитим то, что принадлежит нам, и возьмем то, что заслуживаем! Мы покажем им всем, на что мы способны! Ты присоединишься ко мне? Он протянул ей руку. Мгновение она изучала ее, без сомнения, взвешивая все варианты. Во что она ввязывалась? Но она недолго думала. Девушка, без сомнения, устала от этой жизни и от любой будущей жизни, которую она могла себе представить. Это был дар, и она примет его, чего бы он ни стоил! Она протянула руку и сжала его так сильно, как только могла, преодолев звуковой барьер. Было больно, но Рэд все равно ухмыльнулся. - "Я найду твоего информатора, миледи. Я сотру все, что ты создала, и сделаю это своим. Я заставлю тебя смотреть, как я забираю все это, прежде чем ты умрешь. А умрешь ты медленно, ужасно, всеми способами, которых ты боишься, клянусь своей жизнью!" - подумал он про себя. - "Как я уже говорил, даже я не могу сражаться с армией. Неважно, как сильно я буду драться, мне все равно не победить. А пока я буду нездоров, кто защитит тебя от твоих дорогих детей?" Они вместе смотрели на город. План вернулся в нужное русло.