Бегущее время...

Аккуратно кромсая нежную кожу вновь и вновь, вечер уходил вглубь створки окна, сменяясь своей вечной спутницей, ночью... Она же, прелестно подмечая каждую тонкость действа происходящего перед ней, любовным взглядом освещала миллиметр за миллиметром, тело прикованное к спинке кровати. Оно лениво дергалось в конвульсиях, не замечая ничего за собственной болью, насильник стоя в тени, бесшумно перебирал предметы, разбросанные по полу, будто специально продолжая эту уже успевшую стать бесконечной пытку. Тихо подбирая предмет, насильник подходил к младшему и аккурат рядом с превидущим разрезом делал новый, словно ища конец этой бесконечной цепочки дней в этих разрезах. Медленно кладя предмет ровно на прежнее место, Дадзай неслышно подходил и зацеловывал разрез, будто извиняясь за принесенную им боль. Младший же бессильно рвался из вечных пут боли, что приносил ему старший, ища крупицу хоть былой силы в себе, для конца этой пытки... Но пытка не кончалась, она медленно шла...все быстрее спускаясь от плеч в низ, к паху. Чуя не знал, что было вчера. Чуя забыл кто он. Что он здесь делает, ему казалась бесконечной та агония, что он испытывал... И вдруг словно мир дернулся от громкого скрежета наступающей зари. У правого уха послышалось чье-то дыхание... -Ты очнулся? - спрашивал до боли знакомый голос. И пытка продолжается... Казалось бы, прошла целая вечность, когда этот же голос вырывает из забытья Чую, спустя 15 минут, спрашивая:" Теперь ты хочешь умереть? ", заставляя мысленно стонать младшего от невозможности сопротивления... -Почему молчишь? - снова вырывает из собственных дум младшего голос. -Ах, забыл, хаха, тебе же нечем говорить, какая жалость?. Что ж, тогда этот вопрос придется решить мне... Последнее слово едва различает младший, из-за резкой, нахлынувшей боли, что захлестнула его как океан. Солнце медленно стучит в оконную раму, уже который раз сменяя на своем длинном пути звезды, но картина в окне так и не меняется, время играет злую шутку... Старая кровать в багровых пятнах крови, с прикованным к ней обнаженным, рыжеволосым мальчиком, исполосованным странной игрой трупных пятен и надрезов. Старый, пыльный стул, не меняющий свое положение уже несколько месяцев, аккуратно разложенные предметы на полу покрытые слоем пыли... И лишь одного не замечает ни одно из светил... Черноволосого паренька в грязном углу пустой комнаты, с ножем в груди... Тихо шелестят листья за окном... Могильники уже не бродят у его створок, лишь иногда последние лучи солнца заглядывают в пустое помещение, единственными обитателями которого являются мухи, лениво ползающие по лужицам засохшей крови и 2 смрадным, полуразложившимся телам.