Двойной чёрный

      Верёвка, предназначенная для очередной попытки самоубийства, оказалась как нельзя кстати.       Чуя заметно напрягся, когда его руки завели за спину и стянули тугим узлом, после продевая её меж запястий и продолжая вязать, словно паук паутину, в которую Чуя по неосторожности угодил. Попытка хоть как-то пошевелить руками заставила его передумать это повторять – верёвка слишком прочно прилегала к рукам и болезненно впивалась в кожу. Наверняка впоследствии останутся заметные следы, которые придётся прятать под незакатанными рукавами рубашки.       Дазай мастерски обращался с верёвкой – уж с чем с чем, а с ней ему приходилось иметь дело даже слишком часто. Он не спешил, время от времени нарочно касаясь холодными пальцами спины Чуи, его обнажённых плеч и шеи, едва ли не прижимаясь близко-близко – так, что можно было ощутить его дыхание, слишком горячее по сравнению с его руками, обжигающее кожу.       Чуя старался не подавать вида, что происходящее оказывает хоть какое-то влияние на него. Подумаешь, связанные за спиной руки. Подумаешь, повязка на глазах, не позволяющая разглядеть ровным счётом ничего. И эти прикосновения Дазая… нет, это уже было чересчур.       Чуя упустил тот момент, когда Дазай закончил и бесшумно отстранился от него, явно любуясь своим творением и при этом наверняка издевательски ухмыляясь.       Происходящее невероятно нервировало, хотелось содрать с себя всё это и уйти, громко хлопнув дверью, потому что чем дальше, тем всё яснее он приходил к осознанию того, что окончательно и бесповоротно пропал, стоило ему угодить в лапы Дазая.       - Прекрасно выглядишь, Чуя, - наконец-то донёсся его голос откуда-то сверху, и Чуя невольно поднял голову в его направлении, стиснув зубы от злости. На Дазая он злился или же на самого себя, он не знал, потому что проклятый Дазай действовал на него слишком… слишком. Он неимоверно раздражал и безумно заводил, заставляя впадать в две крайности одновременно.       - Я всегда прекрасно выгляжу. Что дальше? – голос, вопреки желанию придать ему насмешливую интонацию, едва не дрогнул, отчего Чуя вновь мысленно проклял их обоих.       - Думаю, ты и сам знаешь, - отозвался Дазай, обманчиво невесомо проводя пальцами по его губам, раскрывшимся, чтобы их обхватить, позволяя проникнуть внутрь. Чуя был уверен, что Дазай самодовольно улыбался в этот момент, и с радостью бы перегрыз ему эти чёртовы пальцы, но вместо этого лишь подался навстречу, вбирая глубже и ощутимо проводя по ним языком, чтобы вскоре услышать шумный вздох и чужое проклятие уже в свой адрес.       Ну и кто тут ещё попался, а, Дазай?