Огненный бог явился

      Для марранов тот день, когда к ним спустился Огненный Бог, стал самым настоящим разделением для их жизни на «до» и «после». В ночном тёмном небе появилась огромная крылатая фигура, пока сами аборигены готовились было ко сну: тень от невероятных размеров крыльев заслонила им луну, спускаясь всё ниже и ниже. Для маленьких людей это, наверное, было сравнимо только с концом света. А когда гигантский орёл приземлился, они, уже напуганные до ужаса, увидели человека.       Высокий, на взгляд марранов, мужчина, облачённый в шкуру убитого не так давно кабана, покрытый кровавыми рисунками, он спустился со спины кошмарной птицы, один взгляд которой вселял благоговейный ужас в сердца миниатюрных людей. В руке его был горящий шар, частичка солнца, которая отделилась от пылающего небесного шара и сейчас так податливо покачивалась в руке непонятного человека.       Мужчина, странный гость, глянул на одного из марранов. В руке он держал палку, которую готовил для атаки, но слишком боялся подойти, как и все остальные, просто смотрящие на… На бога. На устах существа появилась улыбка и он указал на одного из мужчин, подзывая к себе. Маленький человек осторожно подошёл, держа ещё в руке палку, и пришелец поднёс свою частицу солнца к ней, заставляя вскоре вспыхнуть. Замечая, как марран хочет выбросить загоревшийся кусок дерева, мужчина схватил его за руку, не позволяя.       — Огонь, — проговорил слегка хриплый мужской голос, указывая на горящее нечто, — Теперь он — ваш. Держи. Говорило существо коротко, чётко, будто бы на счету его каждое слово.       Но на этом оно не успокоилось. Поднявшись с корточек, на которые ему пришлось присесть, оно прошло вдруг к скале, возвышающейся над всеми, словно колосс. Зажигая куст, он создал освещение и тепло, а потом взял факел в зубы, пока с шеи снял привязанный к ней клык кабана. И вдруг он просто вонзил его себе в руку, зашипев.       Тишина. Кромешная тишина пронизывала обитель марранов, и даже орёл, на котором прилетело существо, молчал, просто наблюдая. А мужчина тем временем начал вырисовывать собственной кровью что-то на скале, пока там не стало появляться узнаваемое лицо. Его лицо. Языки пламени окружили картину, а сам мужчина развернулся к дикарям, воздевая руку с факелом вверх.       — Урфин Джюс, — заявил мужчина, — Огненный Бог. Ваш Бог!       И сказал Бог слова.       И речь его была громогласной, словно сам гром, словно молния, от удара которой может загореться дерево.