you are my sad song

Каждый гребаный день Чонгук в напряжении ходит на учебу. После той неожиданной встречи в библиотеке он закрылся в себе еще сильнее. На все уговоры Енхвы поговорить, он только отмахивался, говоря, что все в порядке, просто достала уже учеба. Намджун дорвался-таки до своего младшенького и уговорил того встретиться с ним вечером после учебы в конце недели. Как бы Чон не старался придумать оправдания тому, что они не могут встретиться, совесть и чувство вины за то, что полгода назад он исчез практически молча, взяли верх. И вот именно поэтому прямо сейчас он уставший после пар идет в ближайшую кофейню, чтобы встретиться со своим хеном. – Чонгук! – окликнул его сидевший у окна Намджун, когда тот вошел в кафе и стал осматриваться вокруг. – Привет, хен, – улыбнулся устало Чон. – Прости, что опоздал. Немного задержали на последней лекции. – Все в порядке, расслабься, – махнул ему старший. – Ты голоден? Тут готовят очень вкусные булочки с корицей. – Да, пожалуй, возьму одну, – согласился Чонгук, отдавая меню только что подошедшей официантке, – и один капучино, пожалуйста. Они сидели и разговаривали обо всем и одновременно ни о чем, как в старые добрые времена и даже не заметили, как прошло уже около часа. Чонгук как раз рассказывал о том, как на экзамене ему пришлось сидеть в мокрой рубашке, потому что его одноклассница споткнулась о свою же ногу и уронила на него открытую бутылку с водой, как вдруг у Намджуна зазвонил телефон. – Секунду, я отвечу, ты не против? Чонгук махнул ладонью и поймал губами трубочку, чтобы отпить немного бананового милкшейка. – Да, Тэхен, – ответил на звонок Намджун. Услышав снова это имя Чон поперхнулся своим коктейлем и закашлял, привлекая внимание старшего. Нам продолжал в одно ухо слушать возмущения своего друга, которому обещал помочь с машиной, а глазами вопросительно спрашивать у Чона все ли у него в порядке. – Да, я помню, прости. Я приеду минут через сорок. Я пока с..., – парень осекся, ловя на себе внимательный и немного тревожный взгляд младшего, – совсем не могу говорить с тобой, чуточку занят. Перезвоню, пока. Чонгук пил коктейль из трубочки, делая вид, что этот разговор его совсем не интересовал. Однако, Нам уже заметил странное поведение младшего. – Ты в порядке? – Да, просто слишком быстро начал пить коктейль. Не в то горло пошло, – усмехнулся парень. – Я не об этом, Гук. Младший сидел и смотрел непонимающе большими глазами на своего хена. – Окей, мы давно должны были поговорить с тобой об этом, – Намджун откинулся спиной на стул. – О чем? – Чонгуку стало немного не по себе. – Прости меня, Гуки. За тот вечер, когда я оставил тебя одного и позволил случиться тому, что сделал Дживон. Я, правда, очень сильно виноват. И когда ты вдруг так неожиданно уехал, я места себе не находил. Не мог понять, что же случилось с тобой. Звонил тебе, писал, но все впустую. А потом эта история случайно всплыла, но немного кривым способом. Мы с Тэхеном сидели в парке у универа и я попросил его дать мне конспекты с одной из лекций, которую я пропустил. Он тогда кинул в меня свой телефон и сказал полистать в галерее, потому что сам их сфоткал у Минсу. Листая фотки, я наткнулся на ту самую, которую сделал Дживон, но тогда понял все не так правильно. – Намджун тяжело вздохнул и усмехнулся краешком губ. – Тэхену тогда досталось. Ну, ты представь, что я нахожу у своего друга в телефоне фотку с тобой такого характера. Он даже не понял ничего, когда я ему в первый раз по роже заехал. – Погоди, ты что, избил Тэхена? – Чонгук был удивлен. – Ну, не избил уж, так, врезал пару раз. Чонгук сидел напротив и хлопал глазами. – Он еле успел увернуться от следующего удара, но из носа уже хлынула кровь. Я тогда орал как умалишенный, повторяя, что ты несовершеннолетний и как он вообще посмел так сделать с МОИМ донсеном. После моих криков Тэхен понял, в чем дело, подошел и вырвал у меня из рук свой телефон.  Дальше сложил два и два и расхохотался.

***flashback***

В глазах щипало от слез, которые непроизвольно текли, ну потому что очень больно в нос с кулака получать. – Ты, блять, башкой своей вообще думал? Как ты мог?! Он ведь несовершеннолетний! – орал Намджун как бешенный. Тэхен стоял чуть поодаль от своего друга, не понимая, о чем вообще речь то идет. Он рукавом от рубашки вытер кровь, что текла из носа. Взгляд упал на телефон, который вот-вот треснет в руках злого Намджуна. Темноволосый подошел и вырвал из рук друга свой смартфон,чтобы наконец-то понять, за что получил по лицу. На экране была фотка Чонгука, сделанная Дживоном, которую Тэхен сохранил прежде, чем тот успел удалить ее из диалога, чтобы не вляпаться в еще большие неприятности. С одной стороны получил незаслуженно за фотку, но с другой стороны, Тэхен вдруг вспомнил, что он в итоге делал тогда с Чонгуком и да, где была его разумность, делая что-то настолько грязное с несовершеннолетним. Получается, что по морде заехали заслуженно. Карма – сука, чтоб ее. Прокручивая все этим мысли, он даже не заметил, как рассмеялся. – Что смешного я сказал? – ноздри у Нама от злости раздувались. – Нам, пожалуйста, выслушай меня прежде, чем опять кулаками начнешь размахивать. – Тэхен был спокоен, чего не скажешь о его друге. – Эту фотку сделал не я, а Дживон. И прежде чем ты пойдешь ломать ему нос или челюсть, чему я мешать не буду, я предупрежу, что в тот же вечер уже врезал ему. – Дживон?! Я убью его. – Блондин пыхтел от злости. – Но погоди, ты знал, почему не сказал? Почему Чонгук не рассказал? Он поэтому избегает меня? – Я не сказал, потому что Чонгук попросил. Сам он не сказал, не знаю почему. Может, не хотел тебя расстраивать. Причину его исчезновения из твоей жизни я не знаю. – Расскажи мне все детали того вечера. И Тэхен рассказал, упустив только один момент, который случился у Чонгука с ним наедине. – Господи, я просто отвратительный хен и друг. Теперь понятно, почему Чон не захотел со мной общаться и теперь не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Это тотальный проеб, – парень сидел, опершись локтями на колени и дергая свои волосы на голове. – Намджун, пока Чонгук сам тебе не объяснит причину,по которой он так поступил, не делай, пожалуйста, поспешных выводов, – Тэхен похлопал друга по плечу, успокаивая, – Возможно, причина кроется в чем-то другом. – Ты думаешь? Тэхен не просто думал, он знал истинную причину того, почему Чонгук сбежал, пятки то в тот вечер сверкали прямо перед его носом. – Просто давай подождем.

*** flashback end***

– Дживону я тогда врезал прямо посередине столовой, когда тот с довольной мордой подошел ко мне поздороваться, как ни в чем не бывало. Урод. Выслушав своего хена, Чонгуку стало еще более совестно, ведь он заставил совсем другого человека чувствовать себя виноватым в своем отъезде. – Прости, хен, – тихо, почти шепотом, начал Чонгук. – Ты не должен был винить себя в этом. И уж тем более думать о том, что я из-за тебя уехал. Все совсем не так. – Тогда что случилось, Гуки? Поделись со мной. – Намджун видел перед собой потерянные глаза, полные сомнения. – Я тебя поддержу и выслушаю, какой бы не была причина. Мы же друзья. Чонгук продолжал сомневаться, рассказывать ли ему об истинной причине такого его резкого переезда. – Это как-то связано с Тэхеном? Этот вопрос заставил сердце младшего сжаться. – С чего ты так решил? – спросил Чон. – Просто ты очень странно реагируешь на него в целом. Ты дергаешься от любого упоминания о нем. Он тебя обидел? Я ему устрою, ты ведь знаешь меня, я за тебя горой. – Нет, что ты, – Чонгук резко стал махать ладонями перед лицом своего хена. – Он не обижал меня. Нет. – Тогда что между вами двумя случилось? Ком в горле застрял. Язык онемел. Страх быть осужденным и высмеянным не давал сказать и слова. – Намджун, прости. Я не могу сейчас тебе всего рассказать, пойми. Дай мне, пожалуйста, время. Я обязательно с тобой потом поговорю и все объясню. Но не смей винить себя или пытаться начистить морду Тэхену или еще кому-то, не дождавшись моих объяснений, ладно? Все дело только во мне и ни в ком более. Кажется, Чонгуку нужен был этот разговор, который сделал его ношу чуточку легче. Нет, он все еще не уверен в том, что Намджун спокойно воспримет правду, но в глазах друга он видел искреннюю поддержку и переживание за своего донсена. Обменявшись, наконец-то, номерами телефонов, парни разошлись каждый в свою сторону: Намджун к Тэхену помогать с машиной, а Чонгук домой заниматься самокопанием. Приехав в автомастерскую, где его ждал друг, Намджун скинул с себя джинсовку, закатал рукава и вытянул лежак, на котором лежал Тэхен, вкручивая и выкручивая винтики под капотом. – Ты чего? – удивленно спросил темноволосый. – Поговорить надо, – слишком серьезно начал Намджун. – Ну ок, – Тэхен на локтях приподнялся на лежаке, внимательно смотря на своего друга. – Говори. – Тебе нравится Чонгук? – прямо в лоб. – Че?! – глаза Тэхена готовы были полезть на лоб. – Ты с ним разговаривал? Что он сказал? – В том то и дело, что он не говорит ничего. Но я, блять, не слепой и не дурак. Между вами двумя что-то происходит. Я вижу эти странные метания младшего. И твой нездоровый интерес к его персоне. Не первый день на свете живу, тем более, бок о бок с тобой. Тэхен кинул инструменты в сторону, полностью вставая с лежака: – Между нами по сути ничего не было, если ты об этом переживаешь. – По сути? Что это значит? – напряжение нарастало. – Он поцеловал меня. Прямо перед своим отъездом. – Чонгук? Сам? – Намджуну показалось, что он ослышался. – Да, сам. Твой невинный цветочек вырос, представляешь. – Усмехнулся Тэхен. – И что ты сделал потом? – Ничего. Он сказал, что это ошибка и сбежал. А потом исчез на полгода. Теперь бегает от меня как ошпаренный, – с грустью в голосе Тэхен поднял инструменты с пола и стал вытирать  их, складывая в коробку. – И ответ на твой первый вопрос: да. Намджуну вдруг стало как-то неловко продолжать этот разговор. У него в голове все еще не укладывалось - его другу нравится его донсен, который, на минуточку, гетеро. Или он би. Он даже не уверен в том, что Чонгуку когда-то кто-то вообще нравился. И вообще, нравится ли Тэхен Чонгуку. Но раз тот сам поцеловал, значит, что-то он, да и чувствует. Нам снова вспоминает эти полные паники глаза при каком-либо упоминании Тэхена. Это чуточку сложнее, чем он мог себе представить. – Ладно. Что у тебя там с тачкой то? – блондин решил перевести тему. – Без понятия. Она просто вдруг начала тарахтеть и масло потекло. – Не проще ли попросить дядю помочь? Это же его мастерская. – Проще, но он уехал на две недели, поэтому хочу попробовать сам покопаться. – А я тебе зачем? Я в тачках не разбираюсь, – фыркнул парень. – Ну так, моральная поддержка. Одному скучно. Чимин сегодня оказался слишком занят. – Пиво есть? – В холодильнике в кабинете, – крикнул Тэхен уже скрывающемуся за углом другу. Внутри было какое-то смешанное и непонятное чувство. Он только что признался своему другу в чувствах к Чонгуку. По реакции Намджуна Тэхен не совсем понял, как тот к этому отнесся. – Держи, холодненькое, – блондин протянул одну банку другу. – Слушай, это не совсем мое дело, но он все-таки мой донсен. Просто не обижай его, а то башку тебе откручу. – Хорошо, – засмеялся Тэхен. На душе стало еще чуточку легче.

***

Глупо было думать, что Чонгуку светит спокойная жизнь в университете. Мало того, что его заставили принять участие в подготовке ко дню первокурсника, на него взвалили еще ответственность за творческий номер, потому что Енхва слишком болтливая и Хосок узнал, что Чон умеет петь, и даже неплохо это делает. Одно радовало парня, что Тэхен давно не появлялся на горизонте. Подготовка к концерту шла полным ходом вот уже целый месяц. Чонгук помогал с декорациями и репетировал песню вместе с парнем с потока, которого звали Сынмин. И все было прекрасно, пока накануне выступления парнишка не пришел с перебинтованной рукой. – Что случилось? – спросил Хосок, который остался на репетицию выступления парней. – Ребята, простите. Я катался на скейте и вывихнул запястье, упав с него, – виновато опустил голову Сынмин. – Главное, что ты цел, ну и почти же невредим, – спокойно ответил Чон. – Надо что-то срочно придумать, кем заменить гитариста. – А может ну его к черту, а? – с надеждой в голосе спросил Чонгук, он не особо горел желанием выступать. – Не смей! Я ни за что не уберу твой номер, потому что грех прятать такой талант. Да и от нашего потока всего-то пять номеров, когда от других шесть, а то и семь. Я постараюсь что-то придумать. – Хосок взял телефон и начал кому-то быстро строчить. Чонгук подбадривающе похлопал по плечу Сынмина, пока тот снимал с плеча гитару в чехле. – Прости, я не хотел, чтобы так получилось, – начал извиняться парень. – Все в порядке, такова жизнь. Всякое может случиться, – успокаивал его Чон. – Так, я договорился. Сейчас придет один из кураторов и поможет нам с этим номером, – Хосок хлопнул в ладоши и попросил Чонгука подняться на сцену. Парень ушел за кулисы, чтобы достать стойку с микрофоном, поэтому не услышал, как Хосок окликнул старшекурсника, который пришел им помочь. Вытаскивая на сцену нужную аппаратуру, он кинул взгляд на стоящего к нему спиной незнакомца – широкая спина в черной толстовке, на плече рюкзак. – А вот и наш вокалист, – крикнул Хосок, привлекая внимание к Чонгуку. В момент, когда темноволосый незнакомец развернулся, чтобы посмотреть на того, о ком говорит первокурсник, у Чонгука внутри все рухнуло. Перед ним стоял Тэхен. Как судьба может быть настолько коварной? Не надоело ли ей измываться над бедным Чонгуком? Целый месяц затишья перед бурей в виде вот этой встречи. – Давно не виделись, Чонгук, – улыбается, гаденыш. – Да, привет, Тэхен. – Так вы знакомы уже? – смотрит на двоих Хосок. – Тем лучше, проще будет работать. – Да уж, – почти шепотом бубнит себе под нос Чонгук. – Одолжишь гитару? Я потом свою принесу, – обращаясь к Сынмину, Тэхен скидывает свой рюкзак на сиденье. – А, да, конечно, держи, – немного растерялся парень. – То есть держите. – Не стоит, со мной можно на «ты», – тепло улыбнулся в ответ старший. – Так и что мы поем? – «Lost stars», – сухо ответил Чонгук. – Это та, что Адама Левина? – поинтересовался Тэхен. – Она, – коротко. Около часа они пытались репетировать. Ключевое именно то, что пытались, потому что у Чонгука ничего не получалось. Его жутко напрягало, что ему приходится все это теперь делать именно с Тэхеном. – Давайте перерыв, – вдруг прямо посередине прервал репетицию старший. – Мне нужно сейчас по делам. Чонгук, предлагаю тебе отдохнуть, а вечером встретиться у меня и порепетировать еще пару раз. Младшему жутко не хотелось оставаться наедине с Тэхеном, но и подводить ребят не вариант. – Отличная идея, тогда на сегодня здесь хватит, – улыбнулся довольный Хосок. – Дашь свой номер? Я скину тебе куда ехать, – Тэхен подошел слишком близко к Чонгуку. – Ты переехал? – не подумав, ляпнул Чон. – Так ты запомнил адрес? – ехидно улыбался старший. – Во сколько мне приехать? – проигнорировал вопрос студент. – Я освобожусь около восьми, приезжай к девяти. – Хорошо, – коротко бросил в ответ Чонгук и ушел прочь из зала. Вечером, собираясь на репетицию к Тэхену, Чонгук раз десять сменил одежду. Ему не хотелось выглядеть так, будто бы он старался одеться красиво, чтобы произвести впечатление. Но и неопрятно выглядеть не хотелось. Выбор пал на черный свитшот и черные джинсы, облегающие накачанные ноги. В назначенное время Чонгук стоял у уже знакомых дверей, не решаясь использовать звонок. Может развернуться и сказать, что неважно себя чувствует, и завтра постарается выложиться на все сто процентов? – О, привет, чего не заходишь? – за спиной послышался знакомый голос. – Чонгук, верно же? Прямо перед ним стоял Чимин, тот самый сосед Тэхена, который тогда утром сидел на кухне. – А, да. Я только пришел, не уверен был та ли это квартира. Я был тут однажды и пришел по памяти. – Тогда ясно, что ты тут топчешься. Ну, память тебя не подвела, пришел ты правильно. Проходи. В квартире все было так же, как и в мутных воспоминаниях Чона. Светлые стены, мягкий бежевый диван, на котором тогда спал Чон. Пушистый ковер, за который Чимин тогда грозился прибить, если его испортить. – Что, ловишь флэшбеки? – Чимин неожиданно подошел со спины. – Тут вроде как ничего не поменялось, – Чонгук немного растерялся. – Квартира не поменялась, ты прав, но жизнь не стоит на месте, люди меняются. Что за философские мысли? К чему он клонит? Чонгук молча стоял и смотрел на парня, а тот просто улыбался. – Тэхен скоро будет. Пишет, что если бы у него был твой номер, то он бы предупредил тебя, что задерживается. – Не довелось случая обменяться номерами, – нагло врет Чонгук. – Ну да, наверное, – как-то ехидно улыбнулся парень. – Располагайся, он уже бежит. Чай? Кофе? – Воды, если можно. – С лимоном? – Да, пожалуйста. Примерно через минут пятнадцать в квартиру ворвался запыхавшийся Тэхен. – Прости, что задержался. Задолбали уже дергать меня по всем вопросам как куратора. Чимин, привет. – Твой малый уже давно тут, – подмигнул ему сосед. – Он не мой, – фыркнул Тэхен. – Надолго ли, – усмехнулся Чимин, за что получил подзатыльник. – Где моя гитара? Сто лет уже не трогал ее. – Наверное, в шкафу, где весь хлам. – Я быстренько переоденусь, возьму гитару и приду. Найди пока аккорды, пожалуйста, – обратился к тихо сидящему на диване Чонгуку. Найдя аккорды, младший решил собрать волосы в хвостик, чтобы не мешали. Он все так же сидел на диване, когда Тэхен вышел из комнаты с гитарой. Оба залипли друг на друга. Тэхен смотрел на уютного Чонгука – весь в черном, волосы собраны в хвостик, в ушах серьги кольцами, пальцы теребят подол свитшота. Глаза Чона бегали по домашнему образу старшего – коричневые штаны, рубашка под цвет, надетая поверх белой футболки, волосы слегка взъерошены. – Ну что ж, я не буду вам мешать и уйду к себе, так что, Чонгук, не стесняйся, я буду в наушниках, – прервал их гляделки Чимин, наблюдая за глазами младшего, полные непонимания. – Петь, говорю, не стесняйся. Все, я ушел. Чонгук готов был ударить себя по лбу за то, что подумал о совсем другом, когда Чимин сказал ему не стесняться. Боже, как стыдно. Первая проба спеть песню, оказалась провальной. Чонгук пел неуверенно и совсем не мог успокоиться. – Так, стоп, – Тэхен положил ладонь поверх струн, чтобы остановить их звучание. – Ты почему такой зажатый? Что тебя напрягает? Мы тут одни, а завтра тебе предстоит выступать перед публикой. – Я не боюсь сцены, или что на меня будет толпа смотреть, – обиженно фыркнул младший. – Тогда почему ты сейчас не можешь спеть нормально? Дело во мне? – Тэхен придвинулся ближе к Чонгуку. – Я не знаю, просто не получается. – Окей, глубоко вдохни и выдохни. Дай мне свои руки. – Старший протянул свои ладони вперед. – Я не кусаюсь. Чонгук доверился и подал свои руки старшему. – Вот, хорошо. А теперь закрой глаза и представь, что ты один. Меня тут нет. А гитара это просто фонограмма, которая играет в твоем телефоне. Отложи абсолютно все другие мысли и сконцентрируйся на песне. Парень решил послушаться совета, поэтому закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул.

Lost Stars – Jungkook cover

Гитара заиграла, а Чонгук расслабившись, начал петь. Он постарался забыть обо всем и сосредоточиться только на песне. Голос парня был очень приятным и обволакивал мягким уютным одеялом. Песня лилась в груди, и младший стал даже кайфовать, выдавая прекрасные ноты. Он пел не просто для галочки, он делал это всей душой. Поначалу было немного некомфортно, но страх уходил на задний план. И с каждой секундой голос исполнителя становился тверже и увереннее. Тэхен продолжал перебирать аккорды на гитаре и наслаждаться голосом младшего, сидевшего перед ним. Глаза того были прикрыты, ресницы дрожали. Губы двигались то медленно, то быстро, выдавая прекрасные и идеальные ноты. Это чистый кайф, лучший наркотик. Прекраснее этого голоса могло быть только то, что и внешность певца просто сказочно нереальная. Темные волосы, собранные в хвост, все равно частично спадали на лицо. На кончике носа была маленькая родинка, которая так и манила гитариста. Чонгук в глазах Тэхена сейчас выглядел так, как никогда. К нему хотелось прикасаться, его хотелось обнимать и целовать. Парень сидел и еле сдерживал себя, выжидая более лучшего момента. Все переживания и волнения ушли куда-то на второй план. Оба наслаждались моментом. Отдавшись музыке полностью, Чонгук не заметил, как начал дергать ногой в такт и хлопать по колену, задавая темп. Он слышал себя, слушал гитару и ловил себя на мысли о том, как гармонично все это звучит. С Сынмином было не совсем так идеально. Там не хватало души, все было на механическом уровне. Здесь же все совсем иначе, как-будто это не песня, а танец двух душ. Одной, что играет на гитаре, и другой, что восполняет игру своим глубоким и восхитительным голосом. Мурашки непроизвольно бежали по спине. Волнение снова накатывало, но это было приятно. Оно было на ином уровне, когда внутри все возбуждено и хочет вырваться наружу. Вспыхнувшее внутри парня любопытство разжигало пламя внутри. Ему хотелось чувствовать не только свои эмоции, но и видеть того, кто сидит рядом с ним. Понять, что в данный момент испытывает другая душа, которая слилась с ним в этой песне. Но стоит ли игра свеч? А вдруг он придумал всю эту химию сейчас, или, быть может, это просто мимолетный момент, секундный порыв. Может не стоит рушить свое воображение и сталкиваться с реальностью. В какой-то момент, младший решил отпустить всего себя и открыть глаза, чтобы увидеть перед собой такого прекрасного, такого красивого, такого нереального Тэхена. В глазах напротив он видел восторг и восхищение. Квадратная улыбка парня подарила еще больше уверенности в том, что он делает все правильно, поэтому набрав полную грудь воздуха, Чонгук стал петь громче и более открыто. Он играл своим голосом, делая песню более живой. Он сам не заметил, как стал улыбаться, а его оголенные, как нерв, эмоции были раскрыты перед тем, кому бы он хотел показать их в самую последнюю очередь. Тэхен перебирал пальцами струны, иногда опуская глаза на гриф, но тут же возвращая их обратно на младшего. Оба улыбались и наслаждались моментом. Им обоим не хотелось прекращать это волшебство. Оба тонули в песне, и будто бы признавались друг другу в искренности всех тех эмоций, что они сейчас ощущают. Чонгук ошибался, когда думал, что он одинок в своих эмоциях. Благодаря этой песне он понял, что все совсем не так. И если до этого его самым большим страхом было принятие себя и своих эмоций, на его место пришло жгучее желание признаться и получить наконец-то утвердительный ответ. Да, он влюблен. Влюблен в этого чертовски красивого гитариста, который так и манит. Которого хочется обнять, прижать к себе, поцеловать. Чонгук опустился на колени перед гитаристом, пододвигаясь ближе. Он стал бить ладонями по колену Тэхена, задавая темп и продолжая петь, иногда полностью отдаваясь музыке и закрывая глаза. Он откидывал голову назад, вытягивая высокие ноты, и открывал вид на шею, которую так хотелось поцеловать.  Улыбки не сходили с лица обоих. Это не просто песня – это признание. Долгожданное открытие правды и истинных чувств двух одиноких сердец. Тэхен был вне себя от счастья, когда видел перед собой такого открытого Чонгука. Он был готов расплакаться от счастья, потому что он так долго ждал этого момента. Он хотел себе этого мальчика во всех пониманиях этой фразы. Чонгук вытянул последнюю ноту, а у Тэхена сорвало крышу. Он схватил сидевшего на коленях парня за загривок и притянул к себе, чтобы поцеловать. Они грубо столкнулись губами. Чонгук в шоке раскрыл глаза, но не попытался убежать, а лишь вцепился в ответ в плечи напротив. Расслабившись в руках парня, Чонгук дал понять Тэхену, что он не против. Получив зеленый свет, старший пустил в ход свой язык, чтобы проникнуть в рот к парню.  Это несравнимо с их первым поцелуем тогда у магазина. Это куда больше. Теперь в этом участвуют двое, страстно желающих этого поцелуя. Сладость переросла в страсть и в порыве эмоции Тэхен укусил нижнюю губу Чонгука, что заставило того зашипеть от неприятных ощущений. – Ауч, – схватился пальцами за кусаное место. – Больно же. – Это тебе за то, что тогда убежал, – сказал Тэхен, убирая гитару в сторону. Чон продолжал стоять на коленях перед старшим. Тэхен любовался прекрасным парнем перед собой. Он двумя ладонями притянул лицо Чонгука к себе ближе: – Только попробуй закрыться от меня или убежать, я тебя из-под земли достану. Сегодня ты открылся мне и дал четко понять, что ты чувствуешь. Мне не обязательно говорить все словами, малыш. Я вижу все в твоих глазах. – Он прижал его лбом к себе и глубоко вздохнул. – Когда ты будешь готов поговорить, мы поговорим. Но пообещай, что не сдашься и будешь бороться за себя настоящего. Как бы ни было тяжело Чонгуку, он положительно кивнул и прошептал: – Я постараюсь, хен. Чимин, стоявший в дверях, тихонечко закрыл ее за собой и с улыбкой надел обратно наушники. Он сквозь свою музыку услышал, как прекрасно поет Чонгук и хотел выйти и придать ему уверенности, похвалив, но вышел в самый пикантный момент. Он был рад за друга. Главное, чтобы он был счастлив, и если человеком, подарившим ему это счастье, станет Чонгук, он только всеми руками и ногами «за».